The Green Mile

«Как вы думаете, если человек искренне раскаялся в содеянном, сможет ли он оказаться в том времени, которое было для него самым счастливым, и жить там вечно? Может, это и есть рай?»

«Боль помечает наши лица, меняет внешность, превращая в близких родственников»

«Когда у человека есть дело, он должен его сделать, а если у него что-то болит, это его проблемы»

«Иногда нет абсолютно никакой разницы между спасением души и осуждением ее на вечные муки»

Убийцы узнаются сразу, даже если они заканчивают свой век библиотекарями в Богом забытых городках.

В любом возрасте одиночество и испуг не в радость, но особенно они ужасны в старости.

Когда призовет Господь на свой суд праведный, Он спросит меня: «Почему ты убил одно из настоящих моих чудес?» Что я Ему скажу? Что это моя работа?

Время все лечит, хотите вы этого или нет. Время все лечит, все забирает, оставляя в конце лишь темноту. Иногда в этой темноте мы встречаем других, а иногда теряем их там опять.

Люди не всегда понимают, что красивые слова не означает, будто у человека, который говорит, мягкое сердце.

"Но всё хорошее когда-нибудь да кончается. Даже цирк с удивительными уродцами, смешными клоунами, дрессированными животными и тот покидает город."

Я видела тебя во сне. Я видела, ты обсуждал во тьме, как и я. Мы нашли друг друга.

(...) и я почувствовал его боль, боль, которую он забрал у других людей, как губка впитывает воду. Я увидел темноту, о которой он говорил. Она лежала повсюду в мире, когда он смотрел на мир, и в этот момент я чувствовал одновременно и жалость к нему, и огромное облегчение. Да, мы совершим нечто ужасное, этого нельзя избежать... и все-таки сделаем это ему во благо.

Она была, несомненно, очень разумна, моя жена. А еще бесстрашна и решительна. А сочетание этих качеств иногда помогает свернуть горы.

Я подумал о нескончаемых слезах Джона Коффи. И о Мелинде Мурс, говорившей: «Мне снилось, что ты блуждаешь в темноте, как и я».

– Мне кажется, что не стоит открывать ящик Пандоры.

Джон Коффи – негр, а в графстве Трапингус очень щепетильны насчет повторных судов над неграми.

Мы оба знали, что видим и слышим в суде не всю правду. Я подумал, что это единственный раз, когда помощнику шерифа Макджи бы-ло жаль, что он не такой тупой, как его босс.

- (...) наша работа заключается в том, чтобы внушать спокойствие заключенным, особенно когда дело идет к концу.

А подлость, как наркотик – никто в мире не разбирается в этом лучше меня.

Самое ужасное в кем было то, что он не знал, что он ужасен.

Чего же тогда Бог хотел от меня? Чего так сильно желал, что вложил целительную силу в руки детоубийцы?

Все еще крича и смеясь, он снова принялся душить Дина своей цепью. А почему бы и нет? Уортон знал то же, что и все мы: поджарить его можно лишь один раз.

в конце концов, я думаю, даты не так важны, если помнишь события в том порядке, в каком они происходили.