Собор Парижской Богоматери. Том первый

"Он окрестил своего приемыша и назвал его "Квазимодо" - то ли в память того дня, когда нашел его, то ли желая этим именем выразить, на сколько несчастное маленькое создание несовершенно, насколько начерно сделано. Действительно,  Квазимодо, одноглазый, горбатый, кривоногий, был лишь "почти" человеком."

«Я ношу тюрьму в себе. Зима, лёд, отчаяние — внутри меня! Ночь в душе моей!».

- Надо быть мужчиной
- А я, - спросил он, - разве не мужчина?
- Мужчиной, у которого на голове шлем, в руках шпага, а на сапогах золотые шпоры.

Со временем горкнет и самое лучшее сало.

Но ведь матери обыкновенно любят сильнее именно тех детей, которые заставляли их больше страдать.

С вашей стороны очень глупо удирать без оглядки, оставляя позади себя то, что вы сами же ищите.

- Только подумать, сколько железа потребовалось, чтобы обуздать легкомысленный ум! — сказал король.

– Она спасла вам жизнь. Вы уплатите лишь свой долг.
– У меня много других долгов, которых я не плачу.

Итак, прожевав как следует дело Квазимодо, он откинул голову назад и полузакрыл глаза, чтобы придать себе более величественный и более беспристрастный вид. Таким образом, он оказался глухим и слепым одновременно. Вот условие, необходимое для того, чтобы быть образцовым судьей.