Собор Парижской Богоматери. Том первый

В любезностях, которые отец Клод расточал Куактье, слышалась язвительная затаённая издёвка, печальная и жестокая усмешка, одарённого неудачника, который, чтобы отвлечься на миг, подшучивает над грубым благополучием человека заурядного.

...уста каждого учёного, осыпающего похвалами своего собрата, - это чаша подслащённой желчи.

Убогий, неуклюжий, неповоротливый разум взирал с мольбой и смирением на ум возвышенный и проницательный, могучий и властный.

Признательность Квазимодо была глубока, пламенна и безгранична...

...следует отдать ему справедливость: его злобность, надо думать, не була врождённой. С первых же своих шагов среди людей он почувствовал, а затем и ясно осознал себя существом отверженным, оплёванным, заклейменнным. Человеческая речь была для него либо издёвкой, либо проклятием. Подрастая, он встречал вокруг себя лишь ненависть и заразился ею. Преследуемый всеобщим озлоблением, он сам понял оружие, которым был ранен.

...Гренгуара, одарённого крайне неустойчивым, нерешительным и сложным умом, который совмещал все крайности, беспрестанно колебался между всеми человеческими склонностями и подавлял их одну при помощи другой.

"Еще один такой найди,

И мать прижмет тебя к груди."

"Многие серьезные люди утверждали, что, исчерпав все fas (дозволенное) человеческого познания, он осмелился проникнуть в nefas (недозволенное)."