Собор Парижской Богоматери. Том первый

Эта душа погрузилась во мрак. Глубокая печаль несчастного стала теперь столь же неизлечимой и непоправимой, как и его уродство.

Когда творишь-зло, твори его до конца. Безумие не останавливается на пол-пути! В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

Священник и колдунья могут слиться в наслаждение на охапке соломы и в темнице!

Потерять ее – и чтобы это длилось пятнадцать лет, а потом найти – и только на одну минуту. И ее отберут у меня! Теперь отнимут, когда она прекрасна, когда она уже выросла, когда она говорит со мной, когда она любит меня! Они придут сожрать ее на моих глазах матери! О нет! Это невозможно! Милосердный Господь не допустит этого.

Прибавьте к этому, что он был глух. Порок для судьи, впрочем, малосущественный. Это не мешало мэтру Флориану выносить весьма определенные и безапелляционные решения.

Но здесь возник казус, не «предусмотренный законом»: глухой допрашивал глухого.

Все еще высился бы старинный дворец с его старинным залом, и я мог бы сказать читателю: «Пойдите полюбуйтесь на него»; мы, таким образом, были бы избавлены: я — от описания этого зала, а читатель — от чтения сего посредственного описания.

Безумие не останавливается на полпути!