Улисс. Том 1

Как, как это можно читать? :)

Ну, т.е. я начинала два раза и не могу прочитать дальше третего эпизода. Все время лезет в голову Эко с тягой к пропорциям и Пелевин с числами. Круто, наверно, чтобы текст был весь такой, подчиненный отвлеченной логике с тремя параллельными слоями аллюзий и отсылок, но при некотором уровне отвлеченности поток сознания уже не читается. У Кортасара тоже поток сознания, но ничего, нормально: революция, мате.

Быть может, там дальше что-то поменяется, но я лучше почитаю Монтеня

Это — не роман и не повесть, в обычном смысле этого слова, а что-то в роде живой, острой, художественной летописи подлинной жизни Ирландии: все действующие лица — действительно живущие сейчас в Дублине деятели политики и литературы, художники и завсегдатаи Дублинских трактиров: автор почти не старался прикрыть их вымышленными именами. Книга — жестокая, звонкая; это пощечина и Британии, и Ирландии.
Евгений Замятин, «Современный Запад». Книга вторая. Петербург — Москва, 1923
Изумительная книга. Великая книга... Вы не понимаете ее потому, что у вас времени нет. А у меня было много времени, я читала по пять часов в день и прочла шесть раз. Сначала у меня тоже было такое чувство, будто я не понимаю, а потом все постепенно проступало, — знаете, как фотография, которую проявляют. Хемингуэй, Дос Пассос вышли из него. Они все питаются крохами с его стола.
Анна Ахматова, 17 октября 1940 г. Л. Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. «Нева», 1989, № 7
Эта книга — лунный камень, заброшенный в нашу литературу, великолепное, фантастическое, единственное в своем роде произведение, героический эксперимент архииндивидуалиста, эксцентричного гения. В нем нет ничего от Гомера, чье искусство воплощено в спокойных, ясных строках; эти сверкающие картины преисподней, даже при их шумности и мелькании, очаровывают душу. Нет здесь ничего и от Достоевского, хотя он Джойсу ближе в силу фантастичности видения и невероятной избыточности. В сущности, любое сравнение абсолютно неверно в отношении этого уникального эксперимента. Внутреннюю уединенность Джеймса Джойса не сравнить ни с чем в прошлом. Он ни на что не похож, и потому у него не будет последователя. Человек-метеорит, полный темной, первозданной силы; книга — метеорит «парализующего» искусства, подобная современному варианту средневековых магических писаний... Как бы то ни было, именно поэтому такое достижение окончательно и недвижимо: эта книга — неповторимый раритет — останется странной глыбой, ничем не связанной с полным животворящей силы миром вокруг нас. И если время сохранит ее, ее, вероятно, станут почитать, как почитают голоса всех Сивилл. В любом случае, если говорить о сегодняшнем отношений к книге: это уважение к капризному, страстному и отчаянно отважному литературному эксперименту. Уважение, уважение к Джеймсу Джойсу.
Стефан Цвейг, Заметки по поводу «Улисса» «Нойе рундшау» (XXXIX, 1926)
...Ваш «Улисс» открыл миру столь обескураживающую психологическую проблему, что ко мне неоднократно обращались по этому поводу как к человеку, считающемуся специалистом по вопросам психологии.
«Улисс» оказался слишком твердым орешком и побудил мой ум не только к совершенно неординарным усилиям, но также и к весьма нелепым (с точки зрения ученого) блужданиям. Ваша книга в целом заключала для меня бесконечно много трудностей, и я размышлял над ней около трех лет, прежде чем мне удалось войти в нее. Но должен сказать, что я испытываю чувство глубокой благодарности к Вам, а равно к Вашему гигантскому труду, потому что я очень многое узнал из него.
Карл Юнг, Письмо Джойсу от августа 1932 г.
Для меня важно было закончить чтение «Улисса» именно в феврале. 2 февраля 1882 года родился Джеймс Джойс и 2 февраля 1922 года этот роман был напечатан целиком в Париже.
Этот роман века Джойс писал с 1914 по 1921 годы, отдельными эпизодами, коих 18, как и частей в «Иллиаде» Гомера, с которой, как мы знаем, он перекликается.
В романе описывается один день – 16 июня 1904 года – «день в отдельных и связанных жизнях персонажей, которые прогуливаются, едут, сидят, разговаривают, мечтают, пьют и решают второстепенные и важные физиологические и философские проблемы – и занимаются этим в течение всего этого дня и ранним утром следующего». Почему этот день? По сведениям Ричарда Кейна, в этот день Джойс встретил свою любовь и будущую жену – Нору Барнакл.
По сути, главных персонажей трое: Леопольд Блум, мелкий рекламный агент, венгерско-еврейского происхождения, Стивен Дедал, молодой интеллектуал и Мэрион Блум, певица, жена Блума.
У Л.Мартынова есть строки:
«Есть книги — В иные из них загляни
И вздрогнешь: Не нас ли
Читают Они!» - прямо об этом труде.
«Улисс» - не однородное, сложно устроенное и структурированное произведение, написанное с ирландским чувством юмора. Именно этот юмор спас меня, когда я стала обнаруживать у себя все признаки вывиха мозга. Это очень смешно, написано уникальным способом письма, Джойс писал «из себя». И этот знаменитый поток сознания – способ подавать материал (открыл У.Джейм, американский психолог) так, чтобы читателю было сложно совладать с текстом, отпугнуть его.
Интересно, что предисловие писал Юнг, которого Джойс не мог терпеть. Считается, что высшее достижение этого шедевра - помочь человеку открыть самого себя. Переводчик романа С.Хоружий назвал его Вселенной, охватывающей литературу и человека. По его словам «Улисс» - это эпос тела, изоморфизм поэтики и антропологии (Джойс учился на врача и мы находим в романе много анатомии и физиологии).
Беккет, которого считают единственным наследником Джойса, в своё время сказал: «Это предназначено не для чтения, это надо смотреть и слушать».
По тому же Хоружему, «читатель должен вырабатывать духовную практику – читать Джойса».
Вот как на духу, читать было трудно. И трудным была не подача текста, не смена стилей, напомню, что каждый эпизод – отдельный стиль, ну, или с разными элементами стилей (например в эп.14 вы познакомитесь практически со всей английской литературой, её моделями письма, терминами, словарным богатством, если можно так выразиться – от колыбели до сленга).
Факт, что дочитавших до конца, не так уж и много, если учесть, что роман возглавляет различные списки «Самых-самых и прочая романов века». Я не верила в свой успех (да, считаю, что этот мой читательский успех!), очень боялась, что не пойму почти ничего, но тут решила – читаю дальше и будь, что будет, просто буду наслаждаться разнообразием лексикона – примерно 30 000 слов при объеме более чем в 260 000 слов. И тут на помощь пришел мой дражайший В.В.Набоков со своей лекцией «Улисс» за 1922 год, а именно его строки: «Попытайтесь наклониться и снизу посмотреть назад между коленями – вы увидите мир в совершенно ином свете».
Не передаю сюжет, потому что это бессмысленно, лучше читайте сами, но если кому важно, то прочтите лучше в лекциях по зарубежной литературе у Набокова (это моё мнение, оно не обязательно к исполнению).
Вот так, смотря на мир с разных точек, используя комментарии к роману переводчика, философа Сергея Хоружего, заручившись поддержкой Набокова, Эко, прочитав по ходу дела роман испанского писателя Вилла-Матаса «Дублинеска», посмотрев передачи о романе, водя пальцем по карте с отмеченным маршрутом Леопольда Блума, безумно горя желанием попасть на Блумсдей (празднуется в Дублине, каждый год 16 июня поклонниками Джойса и Блума), назвав виднеющуюся из моего окна башню неизвестного назначения - башней Мартелло (в мире их, настоящих, насчитывается более 100, вот ещё моя добавилась , в пригороде Дублина, в Сандикове, действительно есть башня Мартелло, её № 11, но все зовут "башня Джойса"), возблагодарив Книжного Бога и мою любознательность, узнав несметное количество интересного, я ПРОЧЛА «УЛИСС». Ура!
Понравилось ли мне? Невероятно!
Буду ли я читать роман ещё раз? Да, и снова да.