Aftermath

А еще томми про все шутят. Даже про яйца фюрера.

«Хайль» через каждые четыре секунды. Теперь можно говорить все, что хочешь, и не надо бояться, что кто-то шарахнет тебе по башке или накатает донос. Это и называется дерьмократией.

Томми стерли с лица земли его дом и заживо сожгли соседей, но осевшая в легких пыль от испарившихся мертвецов стала неожиданным подарком: хриплый рык пугал детей, склоняя их к безоговорочному послушанию, и развлекал или ужасал взрослых, которые охотнее, чем другим детям, давали ему всякое.

– Мой отец дал мне германское имя, а не христианское, – сообщил Зигфрид. – Он сказал, что христиане слабаки.

Не то что в Хаммерброке, где было слышно, как пердят соседи за стеной.

Несколько часов назад Дитмар притащил в тачке Полное собрание сочинений Вальтера Скотта, найденное в библиотеке университета. Миллиона слов едва хватило, чтобы обогреть пятерых детей в течение всего одной ночи!

Если Советы устроят все по-своему, мы все в конце концов заговорим по-русски

Определить возраст переживших войну людей непросто.

Присутствие в дерьме такого брильянта обнадеживало и самого Льюиса.

Британская зона, возможно, и стала Меккой для неудачников – колонизаторов, не нашедших себе применения в Индии, авантюристов, незадачливых чиновников и оставшихся без дела полицейских, – но и здесь попадались настоящие жемчужины.

его переполняло неожиданное и приятное возбуждение, как будто, освободившись от имущества, он обрел легкость путника, которому открыты все пути

Льюис еще не вернулся к столу, а пианист уже сыграл вступление к «Беги, кролик, беги», и певица, не сбившись ни на такт, выплыла из глубин экзистенциальной германской тоски на мелководье английского легкомыслия.

Рэйчел ехала в чужую страну, чтобы начать новую, неведомую жизнь, но больше пугал не враг, а ее муж.

По правде говоря, Льюис стал для нее чем-то вроде химеры, наполовину мужчиной, наполовину идеей.

И поскольку она больше не могла возложить ответственность на Бога, Рэйчел вернулась на землю и нашла виновного там.

Когда священник попытался утешить ее словами о том, что Господь тоже потерял сына, она с неожиданной резкостью ответила: «И через три дня вернул его себе».

«Немцы очень любят музыку. Бетховен, Вагнер, Бах – все они были немцами». – Он остановился в явном смущении: – Это правда? Бах был немцем?

– Перестань. Хватит лить слезы. Радуйся хотя бы уж тому, что у нас нет русских. Англичане, может, и дикий народ, но не жестокий.

Молодой офицер прибыл в составе Контрольной комиссии – целой армии бюрократов, мнивших себя архитекторами реконструкции. Лишь немногие из них не то что бывали на фронте, а хотя бы видели немца живьем, но это не мешало им самоуверенно теоретизировать и принимать решения.

Льюис так долго жил среди руин, что давно перестал замечать их.