"... То, что ваша жена захотела вырастить в своем теле дочь, которая, по теории вероятностей, могла получить наполовину ваше лицо, можете рассматривать как комплимент. Может быть, самый большой комплимент, который женщина может сделать мужчине..."

"Все могут выучить танцевальные па, не каждый может по-настоящему танцевать".

Можно быть старым, но вовсе не устаревшим, – а вы и постарели, и устарели.

Люди больше всего любят болтать ни о чём, это уже тысячи лет так, причём, ко всеобщему удовольствию. Об СМС и электронных сообщениях я совсем не хочу здесь говорить. Они облегчают взаимные контакты, как слабительные средства облегчают дефекацию. Но превышение дозы слабительных, как известно, не приводит ни к чему, кроме диареи.

Читатель читает книгу. Если книга хорошая, он забывает себя. Это единственное, что должна делать книга.

"Никогда не выходи замуж за писателя, - говорила моей первой жене её мать. - Не пройдёт и года, как обнаружишь всю свою жизнь в книге".

Революция – это классная доска, вытертая мокрой тряпкой. Начисто вытертая. Но у доски все еще стоит учитель. Дадим ли мы ему новый шанс? Позволим снова исписать доску своим толкованием вещей? Или это наша классная доска?

Женщинам не нужно описывать лица, достаточно запомнить их. Они с первого взгляда понимают, сильное это лицо или слабое, возникнет ли у них хоть малейшее желание носить в своем теле ребенка от такого лица. Женщины охраняют силу биологического вида.

Потом говорят, что у них нарушены социальные "контакты". Можно только гадать, у кого больше нарушены социальные контакты - у ученика, мечтающего, чтобы его оставили в покое, или у ученика, добровольно предающегося всяким дебильным мероприятиям, которые развивают его "социальные контакты". В армии всегда есть такие социально умелые - те, кто первыми вызывается участвовать в массовой бойне.

То у женщин болит голова, то у них месячные, то они читают книгу.

Посредственный писатель осуждён пожизненно. Он должен продолжать. Ему слишком поздно менять профессию. Он должен продолжать до самого печального конца. Пока за ним не придёт смерть. Только смерть может избавить его от посредственности.

Нахальные вопросы писателю: А вы сами-то что думаете о своих произведениях? Сколько вам платят за то, чтобы вы пришли сюда прочитать несколько отрывков? Вы можете назвать вескую причину, по которой мы должны были бы читать ваши книги?

Мы намереваемся стать любезнее, слушать внимательнее. Мы выдерживаем полдня. Потом огрызаемся, как и прежде: огрызаться - это как поношенный пиджак, который нам впору.

Раньше библиотеки были просто пыльными, думает он, направляясь в здание, а в наши дни все они стараются походить на залы вылета аэропортов

По-моему, есть золотое правило, и оно гласит, что люди с умственными способностями выше средних никогда не будут о них говорить.

Sometimes he fantasizes about an ending like that, a final twist to his writing career: at the last moment, with one foot already in the grave, he would say what he really thought. Then he would jump into the coffin as quickly as possible and pull the lid shut behind him.