Olive, Again

- Да, да. Конечно. Все боятся смерти.

• Все? Это правда, миссис Киттеридж? И вы боитесь смерти?

- Но эта девушка - не политика. Она - человек, который имеет полное право находиться здесь.

• Ну не нравится мне, как она выглядит, и эти тряпки, что она носит, у меня от нее мурашки по коже... И это уже политика, - добавила Бетти.

• Что ж, в моем доме ты будешь с ней вежлива, поняла?

- Но мы оба достаточно взрослые, чтобы понимать, что к чему, и это хорошо.

• Понимать что, например?
• Когда нужно заткнуться, главным образом.
• И в каких случаях вы затыкаете себе рот?- спросила Синди.

• Ну, например, когда он завтракает, я не говорю ему: "Джек, какого черта ты так громко скребешь по тарелке?"

— Употребите слово трижды, и оно ваше. — Она всегда так говорила, когда они заучивали новые слова.

Видишь ли, Синди, если тебе придется умирать, если ты и впрямь умрешь, дело в том, что… мы все отстаем от тебя всего на несколько шагов. Двадцать минут ходьбы – и мы там же, где и ты, так-то вот.

Одиночество. Ох уж это одиночество! Саднит, как волдырь на пятке.

То, что происходило в детстве, остается с людьми навсегда.

Денни быстро шагал по направлению к дому и думал: дело не в его детях, вовсе нет. Его дети в родительском доме чувствовали себя в безопасности, не то что бедная Дори. Его дети не подсели на наркоту. Что-то не так было не с ними, а с самим Денни. Убывание собственной жизни, вот что гнетёт его, и однако эта жизнь ещё не закончилась.

When Kayley was very young she had asked her mother one day if she was pretty, and her mother said, 'Well, you're not going to win any beauty contests, but you're not going to be in a freak show either'.