Цитаты из книги Olive, Again

То, что происходило в детстве, остаётся с людьми навсегда

Люди либо не понимают.что они чувствуют,либо предпочитают помалкивать о своих подлинных переживаниях.

Все меняется, а твои воспоминания остаются прежними 

Вот почему говорят «ранить чьи-то чувства» - потому что это больно и рана долго не заживает 

– Боже мой, до чего же я люблю февральское солнце, – сказала Оливия Киттеридж. – Боже мой, – с благоговением повторила она, – ты только глянь, как светится февраль.

Наверное,ты всегда влюбляешься в своих спасителей,даже если не считаешь свою жизнь стоящей спасения.

Хранить в сердце любовь к Джерри Скайлеру – что это значит для Бетти? Эту любовь нужно воспринимать серьезно, понимала Оливия. Всякая любовь требует серьезного к себе отношения, включая мимолетную любовь Оливии к доктору. Но Бетти пронесла свою любовь сквозь годы – настолько она была ей необходима.

“Oh Godfrey, there were days I’d have liked to have been dead. But I’m still scared of dying.” Then Olive said, “You know, Cindy, if you should be dying, if you do die, the truth is—we’re all just a few steps behind you. Twenty minutes behind you, and that’s the truth.”

Кем они были, какие они? И какая – знать бы! – она сама?

Но вот он, мир, каждый день пронзительно оповещающий о своей красоте, и Оливия была ему за это благодарна.

— Но я больше не настроена плакать, Берни. Наоборот, мне кажется, я могла бы... запеть. — Тогда пой.

Она отправилась бродить по дому, и что-то подрагивало у неё внутри.

Дорогая Оливия Киттеридж, я скучаю по вам...

Ты идешь по жизни и думаешь, будто что-то собой представляешь. В хорошем смысле, в плохом ли, неважно. Но ты думаешь, что ты некто, имеющий цену. А потом обнаруживаешь, - Оливия кивнула в сторону официантки, - что ты больше вообще никто. Для официантки с огромной пятой точкой ты становишься невидимкой. И это освобождает.

...в этом мире не найдётся ни одного чертова человека,у которого бы не было постыдных воспоминаний,и нам приходится с этим жить.

Ей представлялось, что Том, и ее сыновья, и...все люди будут жить долго, если не вечно, но без нее. Однако, Оливия права: все они движутся в одном направлении, а она лишь опережает других. Если, конечно, она действительно возглавляет шествие.

- Я старуха восьмидесяти трех лет, сказала она однажды, глядя на доктора в упор. Он не отвел глаз, увеличенных толстыми линзами:

• В моем мире вы - дитя.

Как странно. И как любопытно. Оливия всегда считала, что знает все, чего другие не знают. Это оказалось неправдой.