Дурной характер никогда не смягчается с возрастом, а острый язык – единственный их всех режущих инструментов, которые не только не притупляется от постоянного употребления, но, наоборот, делается все острей и острей.

Фу-Йен отбыл два года с зачетом за избиение с нанесением увечий. А к тому же он лишился обеих рук и одной ноги в едких мхах Проциона III всего за месяц до освобождения и теперь медленно ковылял по сходням на здоровой ноге и протезе — держаться за перила ему было нечем.

Репортеры с неподдельным интересом принялись расспрашивать его, каким образом он намерен осуществить избиение, не говоря уж о нанесении увечий.

— Мы прибыли, Отто-Блотто. Мы на Земле, и наши свидетельства скоро будут готовы. Еще полчаса, и ты сможешь упиться коньяком, пивом, водкой и поганым виски на всю свою наличность. Тебе уже больше не придется пить тюремную самогонку из консервной банки под нижней койкой, Отто-Блотто.

Когда виски было принесено, Отто-Блотто уставился на рюмку с грустной недоуменной нежностью - так смотрит отец на сына-подростка, которого в последний раз видел еще грудным младенцем.

— За смерть наших врагов! — сказал Крэндол и, залпом выпив свое виски, стал смотреть, как Отто-Блотто медленно прихлебывает, смакуя каждую каплю.

— Не увлекайся! — сказал он предостерегающе. — Не то Эльза и не заметит твоего возвращения — разве что будет возить цветы по приемным дням в клинику для алкоголиков.

Ему был известен только один вид деспотизма, под гнетом которого он столь долго страдал, - деспотическое правление юбки

Прошли годы, но фермер всё ещё по горло занят, он всё ещё режет и крошит пшеницу, зелёную вместо спелой. И Дрю Эриксон идёт с косой всё дальше, и в глазах его горит безумный огонёк. Всё дальше, дальше и дальше.

А потом, захлёбываясь от рыданий, он снова и снова взмахивал косой и резал налево и направо, налево и направо, налево и направо. И ещё, и ещё, и ещё. Выкашивая огромные клинья в зелёной пшенице и в спелой пшенице, не выбирая и не заботясь, ругаясь, ещё и ещё, проклиная, содрогаясь от хохота, и лезвие взлетало, сияя на солнце, и шло вниз с поющим свистом!

Он курил трубку и почти ничего никогда не говорил. Однако его почитатели, ибо каждый великий человек, имеет своих почитателей, прекрасно его понимали. Когда тема обсуждения была ему неприятна, он затягивался короткими и резкими затяжками, но когда был доволен, то дым медленно и тихо, поднимался вверх над его носом, который как бы молчаливо кивал в знак одобрения.

Он не собирался целую вечность топить котлы в аду, где его не сможет защитить даже профсоюз

— Стало быть, мы не будем спасены? Мы не станем безгрешными?
— Вы были безгрешными, — ответил Гарт, и в голосе его послышалось не то рыдание, не то смех. — Ужасно неприглядная, грязная история. Вы были безгрешными. А теперь вы…
— Убийцы, — сказал Итин. Вода струилась по его поникшей голове и стекала куда-то в темноту.

Пока человек молод и не знает жизни, ему не претит возиться со всякой дрянью. Но годы идут, и человек начинает искать что-нибудь получше. Ему уже нужна порядочная девушка, своя собственная.

Ошибаться свойственно людям, как кто-то однажды сказал. Кажется, это было напечатано в "Ридерз Дайджест".

Но водитель не дождется ни помощи, ни ответа. После всех этих долгих лет фермер в поле все еще слишком занят, занят тем, что подрезает и крошит зеленую пшеницу вместо спелой.

Лезвие неистово металось в море пшеницы, сверкая при каждом взмахе, 

с бешенством человека, потерявшего все, потерявшего столько, что ему 

уже наплевать на то, что он делает с миром.

... жесткий нрав с возрастом не становится мягче, а острый язык – единственный из режущих инструментов, который от постоянного употребления делается острее.