Сестренка

А говорили же мне, кто книга плоха! Говорили же! Но я не послушалась! Любопытство, понимаете ли, заело! Впрочем, плохие книги тоже интересны, но не... сами по себе. Читая такую книгу, хочешь понять: писатель не знает, о чем пишет, не чувствует – или он просто бездарь?

Увы, но в этот раз я так и не разобралась, плох ли автор или просто взял на себя невозможный груз. Читала я, конечно, и похуже книги, «похуже» забиты все самиздатские сайты. Но существование иных ужасно написанных книг не оправдывает Кристину Гептинг, которая сотворила это безвкусное... варево? сырок из грязи и гнили? или что это такое?..

«Сестренка» – это самый прямолинейный и оттого пошлый, мерзкий и бессмысленный рассказ о сексуальном насилии над детьми в семье, который я читала. Когда мне попадаются такие истории, как эта, я даже жалеть начинаю, что тема насилия (домашнего, сексуального) так широко обсуждается. Нет, очень важно об этом говорить, кто бы спорил, но не могли бы авторы не совать в это руки в желании прославиться – или чего автор хотела? Прослыть современной и «важной»? Актуальной? Но актуальность и важность – не в эксплуатации темы. Эксплуатация обесценивает проблему, а не помогает в ее освещении и уж тем более решении. «Сестренку» даже романом/повестью назвать не получится, это скорее шаблон сюжета без эмоционального погружения, деталей, примет времени... да хоть чего-то живого, своего, а не взятого из пабликов в интернете!

Сюжет, да простят меня жертвы насилия, прост до невозможности: есть семья, в которой все друг друга ненавидят и портят друг другу жизнь. Систематически портят. А потом все дружно занимаются самооправданием. Папаша-военный – картон картоном, никаких личных качеств, просто агрессивный человек, который сначала изнасиловал свою будущую жену, а потом на протяжении долгих лет ее избивал. Захочет ли автор изучить стокгольмский синдром или тягу к садизму? попытается ли понять, как развивается домашнее насилие и почему из него часто не получается выйти? Но бог с вами, зачем? У нас же тут не «Замок Броуди». Автору плевать, почему старшие члены семьи живут так, ему плевать на психологию и мотивы, он дает простые ответы на сложные вопросы. Просто военные у автора все (?) какие-то маньяки, которые любят обижать слабых. Просто «потому что». Карикатурно сделана мать, отвратительно показана ее вера в Бога, упование на религию. Опять же, автору неинтересно, как и почему люди приходят в религию, она с удушливой настойчивостью повторяет, что религия – это ЗЛО. Причем без оттенков. Просто ЗЛО. «ПОТОМУ ЧТО».

Но главный конфликт тут возникает между братом и сестрой. Брат всю жизнь ненавидел сестру (без психологизма, нефиг разбираться в причинах ненависти, «потому что»). В итоге он по-пьяни ее изнасиловал и посчитал, что все нормально. Она дальнейшие годы страдает и не может в этом признаться. Но однажды признается и... все. Это весь сюжет. Конфликт не имеет окончания. Получает ли кто-то наказание? Нет. Становится ли жертва хоть немного счастливее? Нет. Находит ли она свой путь в жизни, что-то, что делает все осмысленным? Нет. Ни жертва насилия, ни сам насильник никак не развиваются. Сексуальное насилие в данном случае так же появляется из неоткуда. «Потому что» автору надо, чтобы ее героиню изнасиловали. При этом избегаются все связанные с этим психологические сложности. Автор не понимает, как живут люди до и после насилия. Максимум ее знаний – это статьи из интернета, но даже их она не смогла художественно обработать. Она не понимает, что такое стокгольмский синдром, зависимость жертвы от насильника и наоборот (потому что после насилия отношения не разрушаются разом, насильник и жертва по-прежнему живут в одном доме и взаимодействуют друг с другом по бытовым вопросам). В итоге единичный случай насилия повисает в воздухе. Нам лишь говорят, что героиня после насилия стала агрессивной вне дома и... все. А насильник, наверное, самоликвидировался (живя с ней в одной комнате, ага).

Согласно тексту, нужно жалеть жертву, Юлию. Но автор так ее описывает, что она неприятна, как и остальные, ее мучители. Например, Юлия, пережив насилие, сама стала мучителем – избивала одноклассниц ни за что, унижала слабых и т.п. (не показано/не описано, в основном намеками, но все же). Хоть убейте, но я не считаю, что насилие как-то оправдывает это поведение героини. Почему я должна сопереживать человеку, который считал нормальным кого-то бить головой о раковину? Твоя травма, как и твоя агрессивность, – это твое дело, твоей семьи, твоего психолога. А не посторонней девочки, которая как-то не так на тебя посмотрела. Вообще Гептинг так говорит о травме насилия, словно на эту травму можно ссылаться всю оставшуюся жизнь и оправдывать собственные ошибки.

И ладно бы героиня стала интересной личностью и за ней было бы увлекательно (?) наблюдать. Но Гептинг и на нее наплевать. Юлия остается функцией, картонкой, на которой написали «я – жертва изнасилования». Вне этого в ней ничего нет. Так и с остальными героями, все они лишь выполняют маленькие роли и не имеют личных черт: «отец-тиран», «верующая мать», «брат-насильник», «подруга-психолог». Только зачем, спрашивается, было писать о том, что ты не понимаешь и не хочешь понимать? К чему эта история? Чтобы вдохновить реальных жертв заговорить? Но эта книга – лишь игра на чувствах, а не искренний разговор, любая жертва вам скажет, сколько в настоящей жизни сложных оттенков (именно поэтому это так больно), не то что вот в этой манипулятивной поделке, которая хочет выехать на громкой теме.

Могу лишь посоветовать автору больше чувствовать, слушать себя и других. Возможно, в новой ее книге героями будут не картонки, а обычные люди.

Вот благополучная семья. Папа, мама, брат, сестренка. Отец военный, мама хорошая хозяйка в доме, брат с сестрой, хоть и цапаются постоянно (но так все так живут), но учатся хорошо, да и опора друг другу.

Так же говорит общество, когда видит такую семью? Идеально, думают они. Но никто, никто не подозревает, что творится в самой семье, никто не хочет взглянуть на правду, даже если она лежит на поверхности.

У меня сжималась каждая струнка моего сердца, на протяжении всей книги. Благо объем небольшой и прочитала я его быстро.

Из аннотации ты уже знаешь, что тебя ждёт и морально готова. Нет, я не плакала. Но, стиль автора, то, что она написала каждую главу от лица каждого члена семейства, позволяя узнать мысли каждого, ведь у каждого своя правда... Всё это позволяет кусать губы, закрывать книгу, чтобы выдохнуть и просто пожалеть. Каждого.

Да, на этот раз я не ищу виноватых. Знаю, кого будут обвинять другие читатели, им всем ещё достанется. Мне жаль каждого. Жаль тех, кто уже не оправится от этого, жаль тех, кто так и не понял, какая трагедия произошла и как поломали судьбу девочки.

Мне жаль.

Даже сейчас, я стараюсь не думать об этой истории. Сразу же взялась за другую книгу. Не хочу думать, не хочу размышлять.

Мне просто жаль, потому что такие истории в наше время стали нормой.

С недоумением закончила чтение этой повести. После первой книги автора на "Сестрёнку" я возлагала огромные надежды, но.....

Я спокойно отношусь к так называемой чернухе в литературе и даже люблю её. Люблю, когда всё плохо, боль и грязь изо всех щелей, страдания и слёзы et cetera. Но в данном конкретном случае... не скажу, что грязи чересчур - нет, её много. Отец бьёт жену и пьёт, мать терпит, дети бьют друг друга. Норм. В 5 лет девочка матом посылает брата, также нецензурно обозвавшего её - ну ладно, верю. Брат в сознательном возрасте под 30 отзывается о сестре, которую изнасиловал, исключительно как "тварь"? Да и хорошо!
Но! К чему это всё ведёт? Должен же быть какой-то катарсис, осознание, отмщение, свобода. А ничего нет.
Есть только вот это всё, непонятно откуда взявшееся в отдельной семье. И монологи главных героев, их личный взгляд на череду событий. Вроде как персонажи через это должны нам как-то раскрыться, но и этого я не вижу.
Жертва ли Юля? Безусловно. Хочется ли ей сопереживать? Не знаю.
Мне вот по итогу никого из этой семьи не жаль. Жаль лишь тех людей, которых эти моральные уроды ломают, когда идут по своей жизни.

После прочтения книги могу сказать, что она мне понравилась и не понравилась одновременно, скорее не понравилась. В книге поднимаются такие социально значимые темы как домашнее насилие, детские психотравмы и д.р. Не буду говорить, что все это важно/нужно/обязательно обсуждать и писать на эту тему. Это и так всем понятно. Хотелось бы сказать про другое. Все герои книги глубоко несчастные люди со сломанными судьбами, всех их можно понять и как-то объяснить их поведение в той или иной ситуации. В этой книге нет ни одной жертвы, как может показаться, если прочитать аннотацию, все герои - в каком-то смысле жертвы. Жертвы обстоятельств, своих решений. Возникло ощущение незавершенности книги, что это очередной рассказ на подобную тему, и вообще зачем было писать очередную книгу про домашнее насилие. Но все-таки чем-то "Сестренка" зацепила, пока не очень понятно чем, может это просто объясняется тем, что я сама психиатр.

Асадовщина в прозе. Муссирование, нагнетание ужасов ужасных, надрыв и сироп - все закатать в одну банку, добавить пару горстей специй (относительно сносный литературный язык - в наше время уже большой плюс, за что и полторы звездочки). В очередной раз страшно табуированная тема, брат насилует сестру, которую ненавидит с рождения. И реакции окружающих. Конструкт совершенно неживой, видно, что очень хотелось автору подсобрать побольше штампов, покопаться в "запретно-горяченьком". Книги не получилось. Такое годится только в качестве личной терапии, но для чтения малопригодно.

Отдельно не порадовал дополнительный ознакомительный кусок текста второй книги автора, впихнутый в первую "на правах рекламы".

«Очень важно – когда рядом есть способные просто выслушать»

Я обрадовалась, когда узнала, что у Кристины Гептинг вышла новая книга. Ведь первый роман «Плюс жизнь» меня зацепил и долго не отпускал.

Но с этой книгой вышло сплошное разочарование…

Есть такие книги, после которых хочется помыться. Кажется, что недостаточно простой воды и мочалки, хочется тереть кожу пемзой и проспиртоваться изнутри. Такие истории, как плевок в душу.

Здесь подняты острые социальные темы. Насилие в семье физическое и моральное, изнасилование и детские психотравмы. Одна семья собрала в себе все самое страшное.
По спирали нагнеталась вся чернь, что происходила в семье. Были и резкие всплески. Моральные калеки не признающие свои ошибки.

Такие истории трогают, оголяют нервы и вызывают сопереживание. Но не в этот раз.
Получилось как-то искусственно, скомкано и обрывочно. Ни один персонаж не раскрыт и похож на картонного. Я не люблю, когда берут такие сложные темы и под конец все сливается во что-то непонятное. Таким историям не веришь.

Берегите своих близких. И помните, вы детей рожаете не кому-то, а для себя. Уделяйте им побольше внимания.

Это какая-то «Калечина-малечина» на ультрамаксималках. Неуклюжая, плохо написанная семейная история про то, что от осинки не родятся апельсинки, а два психопата подарили миру ещё двух психопатов. Собственно, всё об этом…произведении написано уже на обложке, а больше там ничего нет, на месте характеров – зияющая дыра и набор штампов из историй с сайта «Такие дела»: вот батя – он военный, бухает и лупит жену, вот матя – она молится и терпит, вот насильник – он насилует, вот жертва – она драма-квин, терпит-терпит, а потом взрывается так, что по мордасам достаётся всем. Психологизм? Катарсис? Не, не слышали. Вместо этого вот тебе, читатель, в рожу многостраничный монолог от лица насильника, который приходит в кафешку и просто выбалтывает официантке историю своей жизни. Да иди ты на фиг, читатель, ещё тут бэкграунд тебе городить! Параллели с Библией? Да ещё раз иди ты на фиг, читатель, тут тебе прямо скажут – а чо, сыну царя Давида можно сестру чпехнуть, а мне нельзя, что ли?

Автора осуждать не могу – кушать все хотят, а где же ещё навариться, если не на социалочке? Мерзкое, гнилое, состряпанное на коленке чтиво, созданное лишь для того, чтобы повыше взлететь на волне болезненной для многих темы. Писанине этой место на самом дне фикбука. Читать не советую никому.

И она заговорила.

Спустя 10 лет, в преддверии боя курантов, Юля открыла своей семье страшную тайну: её изнасиловали.
Нет, не так.
Её изнасиловал её родной брат, Юра, хороший мальчик, военный, у которого уже жена и маленькая дочка. И который тоже сидит за этим праздничным столом. Правда потом забирает свою семью и говорит... Да какая разница, что он говорит? Главное, что сказала Юля.

Вот заканчивается 2019 год, и он прошел под эгидой борьбы с домашним насилием. Я думаю, что каждый слышал про митинги, про все зверства, которые творятся за стенами всех этих подбоченившихся домов, про то, что творится за всеми этими закрытыми дверьми. И народ будет ещё долго говорить об этом, и люди будут много говорить об этом, громко и без страха, потому что жить с такими ужасами бок о бок просто недопустимо.

У меня много мыслей по поводу этой книги. Лишь начав читать, я скользила взглядом по строчкам и даже немного разочарованно вздыхала, думая про себя: "Слишком сыро, слишком отрывисто, я ничего не чувствую..." Но потом, словно обухом по голове, эта правда заполнила меня до краев, да так, что тяжело было вздохнуть.

Лишь дойдя до финала, вы сможете осмыслить всю цельную историю. Понять, почему так отнесся к Юлиным словам отец, почему мать искала успокоения в церкви, а не успокаивала дочь, и почему Юля молчала и не смогла сказать с самого начала свою правду.

Излишне говорить, что мне страшно от таких историй, излишне будет и то, что я скажу причину - потому что эти истории сплошь и рядом. Вы и так это прекрасно знаете.
Окунуться в роман или нет - решать вам, но мне после прочтения захотелось крепче оберегать свою семью и пристальнее вглядываться в глаза родных людей, особенно подруг...

А вдруг?

Новинка от автора книги "Плюс Один", которую многие хвалят. Судя по всему, автор любит раскрывать важные проблемы нашей действительности, но, когда писатель берет такие актуальные социальные темы, то ждешь какой-то глубины и раскрытия - ничего этого нет в произведении "Сестренка". Создается ощущение планового наброска сюжета для полноценного "романа романовича".
У нас есть несколько героев: алкаш, религиозная фанатичка, психопат-насильник и жертва. И из своих образов они никуда не выходят. Как будто автор погуглила/поспрашивала/выписала себе основные признаки того или иного типажа и все - у каждого героя свой шаблон поведения.
Помимо этого, меня неприятно поразил скудный язык - на уровне фанфиков.
Но, когда я вижу в отзывах на это произведение слова "сильная книга", то понимаю почему читатели так пишут. У нас есть семья, в которой все плохо. Вот все. Отец хотел быть актером, но его загнобила мать, заставила быть "настоящим мужиком" - военным. Мать бесхребетное никчемное создание - была такая до брака, осталась такой до конца книги. Сын все детство смотрел, как отец избивал мать и пил, понял, что такое поведение - норма, а тут и сестра как раз есть, которую можно унизить. Дочь, несмотря на произошедшее с ней, не вызвала у меня чувства жалости - опять же не хватило проработки персонажа.
Есть в книге и сильные моменты, как оправдание жертвы, что она не выглядит, как жертва. Как насилие над женщиной, как попытка показать, что она вещь. Как разрушенные детские мечты...
Это мог бы быть очень сильный и яркий роман, но это небольшая зарисовка на 200 страничек.

• Семья же - главное в жизни. Наверное.
• Ничего подобного. Главное в жизни - это ты сам.

Говорить о книге Гептинг особой необходимости, может быть, и нет. Это не литература, не актуальное публицистическое высказывание, а унылая проработка повестки в околохудожественной форме. Примерно такая же, как и в первой книжке. Ну да, выучка в духе школ творческого письма стала более заметна. Но с помощью шаблонной креативной «репки» (сказала мама, за мамой сынок, за сынком дочка, за дочкой невестка – вот и сказочке конец) Гептинг книгу все равно вытянуть не может.
Многие любят травму и насилие. И Кристина тоже. Тяжело бросить камень в человека, который всего-навсего решил оседлать волну и, кто его знает, возможно, мечтает о том, чтобы попасть из нашей российской прозаической сточной канавы в полноводную интернациональную реку МеТу-литературы.
Шансы, впрочем, небольшие. Там своего такого барахла навалом. Литература травмы и женских страданий за короткий период выработала свод правил пожестче, чем какой-нибудь чиклит, над которым она себя надстраивает, выступая в качестве эрзаца высокой прозы (интеллектуальный бестселлер для цыпочек).
Ну да, Гептинг не скупится на чернуху (все болеют, пьют огненную воду и антидепрессантами, терзаются нервами и опускаются в целом). Как положено привычная расстановка сил: женщины поголовно – жертвы (здесь даже эпизодические персонажи, вроде официантки Полины, в которую муж в подпитии входит с черного входа), мужики сплошь – монстры и извращенцы. Есть в «Сестренке» про молчание, депрессию и даже булимию, Брейнингер, покровительница всего никудышного, на обложке не врет. Присутствует обязательное богоборчество, без этого ведь не прослывешь ни интеллектуалом, ни прогрессивным человеком.
Но в формат Гептинг не попадает. В тексте отсутствуют фундаментальные формульные компоненты.
Во-первых, регулярность насилия и жесткий натурализм в процессе его описании. Бедного героя из «Маленькой жизни» поимела едва ли не вся мужская часть населения США. И Янагихара не закрывала стыдливо глаза, со смаком и знанием дела описывала травматичные соития.
Во-вторых, обязательный позитивный идеал – однополая семья или сожительство в таком же роде. У Юлии с Алисой только намек на это, отношения затуманенные словосочетанием «бостонский брак» (молодец, обошла таки Фиму Собак с гомосексуализмом). Но ведь для героини логично, раз «все мужики сво…» (это догмат веры), а секс все же представляет ценность, свернуть на дорогу с односторонним движением.
Вот это отсутствие натурализма, нежелание в открытую заходить на территорию «радужной» прозы выдают пластиковость, ненатуральность «Сестренки».
Я не в восторге от какой-нибудь Уинтерсон («Не только апельсины»). Но там действительно книжка откровенная, написанная из себя, а не по материалам газет и телевидения. Уинтерсон – автор, заблуждающийся и недалекий, но открытость и придает написанному ей момент всамделишности, естественности, без которого невозможна настоящая литература.
У Гептинг получилась очередная книжка-дурилка: Волга впадает в Каспийское море, лошади едят овес, насильничать в любой форме плохо, а как хорошо – никто не знает.
По этой причине поговорить хочется не о том плакате, или наглядном пособии для тех, кто и так все знает, который написала Гептинг, а о тенденциях, которые просматриваются в книжках подобного рода
Они у нас преимущественно нигилистические. «До основания, а затем…».
Пока в Европе и Америке плодят с несусветной скоростью книжки о важности семьи и семейных ценностей (даже тогда, когда речь вроде бы идет о крахе), у нас держат курс на их разоблачение и разрушение.
Практически все герои нашей современной прозы – одиночки.
«Сестренка» - не исключение. Более того, посыл романа кажется очевидным – нет семьи, и не надо. Читателя убеждают не в том, что мы имеем дело с дисфункциональной семьей, с кризисом этого института, а в том, что семья вообще как таковая представляет собой извращение.
Возникает семья на дурной основе – лучше, чтоб тебя покрывал один самец, а не все сразу. Далее продолжает свое существование в уродливой форме вынужденного проживания ненавидящих друг друга индивидов под одной крышей.
Размышляя над центральным, и, по сути, единственным событием в книге поначалу недоумеваешь – почему такая экзотика, отчего перед нами не классика, ведь обычно дочь насилует папа, а брат? Стремление соригинальничать? Не только. С умыслом или без Гептинг наносит удар по последнему семейному мифу – поколенческой солидарности. В ситуации насилия отца семейства – все понятно, самодурство, власть монарха и патриарха. Кронос не то взбесился, не то Фрейда почитал - начал насиловать своих детей, вместо того, чтобы поедать их.
Ситуация, когда брат насилует сестру - аргумент в пользу упомянутого уже одиночества в семье. У тебя нет братьев, нет друзей, нет сверстников или защитников в семье. Каждый сам за себя. Каждый может быть опасен. Это на улице ты можешь убежать и скрыться. А от семьи не уйдешь. Она всегда в тебе.
Многие говорят об эгоизме персонажей «Сестренке», о том, что каждый слышит только себя. И возмущаются – ах какое безобразие. Зря. В этом нет ничего нового. Гептинг никакой Америки тут не открывает.
Проблема книги в другом, в том, что такая позиция автором, похоже, одобряется. Раньше писали «горе одному», теперь получается только одному и счастье. Конечно все не так, но понимают это многие одиночки только перед смертью, лежа в дерьме и моче по двое суток, не в силах доползти до телефона. Может, доходит до тех, кто живет по бокам такого анахорета, когда сосед начинает усиленно вонять, подавая знак, что ему все же требуется помощь других, пусть и в захоронении.
Если какая-нибудь Отесса Мошфег («Эйлин») усматривает в насилии некую болезненную неоднозначность, видит в нем не только боль, травму, но и попытку коммуникации с Другим (что конечно свидетельствует о том в сколь страшные времена живем), то Гептинг мыслит много проще.
Не надо ни детей, ни родителей, ни братьев, ни любовников, ни мужей, ни церкви, ни больницы. Все это слишком травматично. Отчасти это так («если вам не жить, то и не умирать»).
Суть жизни не в том, чтобы сберечь себя, а наоборот в том, чтобы потратить (все равно ведь сдохнешь и сгниешь), сделать вклад, принести в жертву, конечно, ради чего-нибудь полезного, кого-то хорошего, а не ради алкаша и его закидонов.
Литература травмы стоит на противоположных постулатах, на сбережении себя (хороших нет – все алкаши и насильники), даже такую вещь как собственную боль нельзя попусту растрачивать. Ты ценнее семьи – говорит героине подруга.
Возникает некое противоречие. Вместо преодоления отчуждения, за которым стоят безразличие и насилие, наоборот, перед нами его закрепление. Практически все герои «травмированных» книжек носятся со своим Я, как с писаной торбой. Феномен насилия оценивается не в социологических, а в индивидуалистских тонах.
В этом нет ничего удивительного. Генитально-травматичные книжки отличаются почти полным отсутствием социального фона. Действие разворачивается в безвоздушном пространстве, почти как в старых вестернах про Дикий Запад. Весь вопрос только в том, кто быстрее выхватит пушку.
Понятно, что у нас время такое, и мы сами разрушили все социальные механизмы защиты друг друга от насилия – начиная с этикета и кончая уголовным преследованием. Но где спрашивается постановка вопроса вот в таком широком социальном смысле?
Ее нет. Громко разглагольствуя о насилии, все эти книжки трактуют его исключительно как индивидуальную, психологическую проблему. По существу все они о том, что как добиться, чтоб лично тебя не насиловали, а не о создании соответствующих социальных условий, для всех без разделения по полу, возрасту и т.д.. Проблема почти всегда решается в логике эскапизма и забвения. Вся риторика так называемых активисток, даже если они искренни, сводится к тому, как нам вместе поодиночке смириться с насилием и найти козла отпущения. Насилию присваивается однозначная половая маркировка и далее вопрос уже стоит только в плоскости – как бы нам побольше принести мужиков на заклание.
Вряд ли перед нами современные люди, скорее, дикари.
Мораль и закон, старые добрые регуляторы отношений, - эти институты рассматриваются ныне как архаика. Между тем архаичным является нынешнее состояние, при котором о них нет ни малейшего представления. Моральная, юридическая оценка отсутствует, происходящее описывается на примитивном уровне психологии и физиологии боли. В этом смысле психолог попа не лучше, интуитивное представление об этом присутствует даже у самой Гептинг. Мама ходит к батюшке, дочка к психологу и сидит на колесах. Хрен редьки не слаще.
Поэтизация боли и страдания, смакование травмы – признак того, что общество стремительно деградирует.
Скатывание к генитальной прозе, выдаваемой за прозу феминистскую, знаменует падение женского достоинства. Женщина в подобных книжках предстает неимоверно жалким созданием (книга Гептинг не исключение, взять ту же маму Наташу - тряпка). Все в ней – производное от половой системы. Женщина здесь почти всегда пассивна, всегда забита, она лицо страдающее и страдательное.
Куда делась женщина, которая всегда что-то (не только семью) создавала. Теперь для того, чтобы считаться настоящей, подлинной – с нее хватает и того, что она выжившая, не жертва, что она может постить в «Инстаграме».
Не так давно перед женщиной лежал весь мир, а теперь с нее хватит и профиля, чтобы написать «меня побили, меня изнасиловали» и получить свой лайк. За это, похоже, вся борьба.