Бесы

Место действия - губернский город, где живёт богатая дама в летах - Варвара Петровна Ставрогина, при ней живёт её друг - Степан Трофимович Верховенский, приживальщик, которого она содержит, т.к.он нигде не служит, она в молодости была в него влюблена, он был учителем её сына. В этот город приезжает сын Верховенского - Пётр Степанович и сын Ставрогиной - Николай Всеволодович.
Николай Ставрогин - странный персонаж, нетипичный для Достоевского. Как правило, главный герой у него, взять к примеру Раскольникова, бедняк, разночинец, плохо одетый, а здесь ни с того ни с сего аристократ, манкий красавец, с порочными склонностями, мужчина около 30 лет. Возраст всех действующих лиц романа "Бесы", молодых подпольщиков и фигуранты этой ячейки, примерно 27 лет. В этом возрасте человек уже настолько взрослый, чтобы пойти в подполье и увлечься игрой под названием "Революция", у него много сил и энергии, азарт и т. д. Человек с необычными привычками привлекать к себе людей, он завораживает и мужчин, и женщин. Он разным людям в разные периоды времени внушает разные чувства и мысли и духовно порабощает их, это свойственно его природе. Он не делает ничего убийственного, а просто своей жизнью порождают в окружающих необъяснимый, мистический восторг. Так, например, Николай учит Кириллова идее человекобога и вдохновляет Шатова верой в православие, т. е. Ставрогин одновременно внушает двум людям прямо противоположные идеи.

"Наш принц вдруг, ни с того ни с сего, сделал две-три невозможные дерзости разным лицам, то есть главное именно в том состояло, что дерзости эти совсем неслыханные, совершенно ни на что не похожие, совсем не такие, какие в обыкновенном употреблении, совсем дрянные и мальчишнические, и черт знает для чего, совершенно без всякого повода. Один из почтеннейших старшин нашего клуба, Павел Павлович Гаганов, человек пожилой и даже заслуженный, взял невинную привычку ко всякому слову с азартом приговаривать: «Нет-с, меня не проведут за нос!» Оно и пусть бы. Но однажды в клубе, когда он, по какому-то горячему поводу, проговорил этот афоризм собравшейся около него кучке клубных посетителей (и всё людей не последних), Николай Всеволодович, стоявший в стороне один и к которому никто и не обращался, вдруг подошел к Павлу Павловичу, неожиданно, но крепко ухватил его за нос двумя пальцами и успел протянуть за собою по зале два-три шага. Злобы он не мог иметь никакой на господина Гаганова. Можно было
подумать, что это чистое школьничество, разумеется непростительнейшее; и, однако же, рассказывали потом, что он в самое мгновение операции был почти задумчив, «точно как бы с ума сошел»; но это уже долго спустя припомнили и сообразили. Сгоряча все сначала запомнили только второе мгновение, когда он уже наверно всё понимал в настоящем виде и не только не смутился, но, напротив, улыбался злобно и весело, «без малейшего раскаяния».
Шум поднялся ужаснейший; его окружили. Николай Всеволодович повертывался и посматривал кругом, не отвечая никому и с любопытством приглядываясь к восклицавшим лицам. Наконец, вдруг как будто задумался опять, — так по крайней мере передавали, — нахмурился, твердо подошел к оскорбленному Павлу Павловичу и скороговоркой, с видимою досадой, пробормотал:
— Вы, конечно, извините... Я, право, не знаю, как мне вдруг захотелось... глупость...Небрежность извинения равнялась новому оскорблению. Крик поднялся еще пуще.
Николай Всеволодович пожал плечами и вышел.
Всё это было очень глупо, не говоря уже о безобразии — безобразии рассчитанном и умышленном, как казалось с первого взгляда, а стало быть, составлявшем умышленное, до последней степени наглое оскорбление всему нашему обществу. Так и было это всеми понято. Начали с того, что немедленно и единодушно исключили господина Ставрогина из числа членов клуба; затем порешили от лица всего клуба обратиться к губернатору и просить его немедленно (не дожидаясь, пока дело начнется формально судом) обуздать вредного буяна, столичного «бретера, вверенною ему административною властию, и тем оградить спокойствие всего порядочного круга нашего города от вредных посягновений». С злобною невинностию прибавляли при этом, что, «может быть, и на господина Ставрогина найдется какой-нибудь закон». Именно эту фразу приготовляли губернатору, чтоб уколоть его за Варвару Петровну. Размазывали с наслаждением. Губернатора, как нарочно, не случилось тогда в городе; он уехал неподалеку крестить ребенка у одной интересной и недавней вдовы, оставшейся после мужа в интересном положении; но знали, что он скоро воротится. В ожидании же устроили почтенному и обиженному Павлу Павловичу целую овацию: обнимали и целовали его; весь город перебывал у него с визитом. Проектировали даже в честь его по подписке обед, и только по усиленной его же просьбе оставили эту мысль, — может быть, смекнув наконец, что человека все-таки протащили за нос и что, стало быть, очень-то уж торжествовать нечего."

Николай и Пётр встречаются, объединяются, начинается выяснения, кто, зачем и почему приехал. Пётр Верховенский пожаловал, чтобы сколотить группу молодёжи, чтобы "взорвать город", внести смуту, всех напугать. У Ставрогина же иная цель: напечатать исповедь, в которой он будет признаваться в своих страшных грехах, как он после проигрыша пари женился на душевнобольной хромоножке, как совратил 12-летнюю девочку, которая потом повесилась. Но сделает он это не в целях покаяния, а для того, чтобы эпатировать публику, поразить её воображение. Город словно зачумлённый, какие-то слухи и сплетни, тайны, странные разговоры, каждое событие переворачивается с ног на голову. Например, бал в пользу гувернанток заканчивается пожаром (Достоевский проводит параллель, что карнавал европейский окончился бы фейерверком).

"Нечего рассказывать, как кончился бал. Несколько десятков гуляк, а с ними даже несколько дам осталось в залах. Полиции никакой. Музыку не отпустили и уходивших музыкантов избили. К утру всю «палатку Прохорыча» снесли, пили без памяти, плясали комаринского без цензуры, комнаты изгадили, и только на рассвете часть этой ватаги, совсем пьяная, подоспела на догоравшее пожарище на новые беспорядки... Другая же половина так и заночевала в залах, в мертвопьяном состоянии, со всеми последствиями, на бархатных диванах и на полу. Поутру, при первой возможности, их вытащили за ноги на улицу. Тем и кончилось празднество в пользу гувернанток нашей губернии."

Каждое событие имеет двойное дно, которое перечёркивает его первоначальную сущность. Люди живут в ненастоящем мире, словно они какие-то духи. Примечательно, что здравствует лицедейство: выступления на бале, Николай, у которого лицо как маска и Петруша, который "сочиняет лицо", соответствующее ситуации. Почти ничего неизвестно о том, чтобы кто-то где-то работал, они только разговаривают, рассуждают, у них словно нет связи с реальным миром, они оторваны от почвы. Они выбиты из стихии жизни, не строят свою жизнь, не имеют своего пристанища, не обретают своё счастье, своё супружество. Царствует сплошное разрушение, порочность, одержимость, а не созидание и православная вера, нет счастливой любви, удачных браков и т. п. Дети, которые только появились на свет, сразу умирают. Бесовщина - социальная болезнь личности, которая не знает своих пределов. Ведь человек, как правило, ограничен пределами своего существования, т. е. семьёй, службой, домом и убеждениями. В романе "Бесы" люди в БЕСпредельном существовании, нет ни одного сдерживающего фактора. Происходит трагедия: между Петром Верховенским и Николаем Ставрогиным начинается жесточайшая борьба за власть: Петр лелеет надежду прогнуть под себя такого фантастического человека, как Николай, приобщить к своим грязным делишкам, убив жену и шурина. Цель Петра заключается в управлении умами и душами людей, а революционная идея - только средство для её достижения. Он понимает, что ему нужна для прикрытия красивая и харизматичная маска, некий Иван-Царевич, т. е. Николай Ставрогин, но тот ни на каких условиях не соглашается и даже скажет потом такую фразу: "Имею привычки порядочного человека и мне мерзило." Это парадоксальный моральный кодекс: совращать малолетних можно, но это личный грех, за который будешь нести персональную ответственность перед Богом, а совершать коллективные преступления не будешь. Из той же серии, как в романе "Преступлении и наказание" Раскольников, зарубивший старушку, обвинял Свидригайлова в подслушивании и проч.

Занимательная линия губернаторской пары "Лембок" (Андрей Антонович и Юлия Михайловна), их взаимодействие с Петром и "пятёрками". Все надеются использовать друг друга, чтобы одержать победу в гонке за реальной властью. Ю. М. решила держать молодёжь рядом с собой, но не допускать до крайних пределов, она полагает, что найдёт на них управу. Есть эпизод, который очень меня позабавил, не взирая на весь мрак:

"Я помню, образовался тогда как-то сам собою довольно обширный кружок, центр которого, пожалуй, и вправду что находился в гостиной Юлии Михайловны. В этом интимном кружке, толпившемся около нее, конечно между молодежью, позволялось и даже вошло в правило делать разные шалости — действительно иногда довольно развязные. В кружке было несколько даже очень милых дам. Молодежь устраивала пикники, вечеринки, иногда разъезжали по городу целою кавалькадой, в экипажах и верхами. Искали приключений, даже нарочно подсочиняли и составляли их сами, единственно для веселого анекдота. Город наш третировали они как какой-нибудь город Глупов. Их звали насмешниками или надсмешниками, потому что они мало чем брезгали. Случилось, например, что жена одного местного поручика, очень еще молоденькая брюнеточка, хотя и испитая от дурного содержания у мужа, на одной вечеринке, по легкомыслию, села играть в ералаш по большой, в надежде выиграть себе на мантилью, и вместо выигрыша проиграла пятнадцать рублей. Боясь мужа и не имея чем заплатить, она, припомнив прежнюю смелость, решилась потихоньку попросить взаймы, тут же на вечеринке, у сына нашего городского головы, прескверного мальчишки, истаскавшегося не по летам. Тот не только ей отказал, но еще пошел, хохоча вслух, сказать мужу. Поручик, действительно бедовавший на одном только жалованье, приведя домой супругу, натешился над нею досыта, несмотря на вопли, крики и просьбы на коленях о прощении. Эта возмутительная история возбудила везде в городе только смех, и хотя бедная поручица и не принадлежала к тому обществу, которое окружало Юлию Михайловну, но одна из дам этой «кавалькады», эксцентричная и бойкая личность, знавшая как-то поручицу, заехала к ней и просто-запросто увезла ее к себе в гости. Тут ее тотчас же захватили наши шалуны, заласкали, задарили и продержали дня четыре, не возвращая мужу. Она жила у бойкой дамы и по целым дням разъезжала с нею и со всем разрезвившимся обществом в прогулках по городу, участвовала в увеселениях, в танцах. Ее всё подбивали тащить мужа в суд, завести историю. Уверяли, что все поддержат ее, пойдут свидетельствовать. Муж молчал, не осмеливаясь бороться. Бедняжка смекнула наконец, что закопалась в беду, и еле живая от страха убежала на четвертый день в сумерки от своих покровителей к своему поручику. Неизвестно в точности, что произошло между супругами; но две ставни низенького деревянного домика, в котором поручик нанимал квартиру, не отпирались две недели. Юлия Михайловна посердилась на шалунов, когда обо всем узнала, и была очень недовольна поступком бойкой дамы, хотя та представляла ей же поручицу в первый день ее похищения. Впрочем, об этом скоро забыли."

Николай Ставрогин говорит Петру Верховенскому про Шатова: "Нет, я вам скажу лучше присказку. Вы вот высчитываете по пальцам, из каких сил кружки составляются? Всё это чиновничество и сентиментальность — всё это клейстер хороший, но есть одна штука еще получше: подговорите четырех членов кружка укокошить пятого, под видом того, что тот донесет, и тотчас же вы их всех пролитою кровью, как одним узлом, свяжете. Рабами вашими станут, не посмеют бунтовать и отчетов спрашивать. Ха-ха-ха!"
Механизм создания политического подпольного революционного кружка, когда члены этого кружка связаны не одной цепью, а одной кровью. Большего "политического клейстера" для скрепления разрозненных и даже не симпатизирующих друг другу членов кружка нельзя придумать.
Если 5 человек собираются в маленьком городе и такое затевают, то это распространится, как радиация на большую площадь, в данном случае, на всю Россию. Роман не о русской революции, а о болезни русской души. Опасна идея в гипертрофированном и абсолютизированном виде, доведённая до крайней степени, до абсурда. Если "Преступление и наказание" написано под знаком разоблачения греха "Не убей", то "Бесы" - "Не сотвори себе кумира". Ведь Ставрогин - порочный молодой человек, которого любили все, которому поклонялись, пытались подражать, во имя него совершались жертвы и страшные вещи. Он совершает свои преступления, чтобы бросить вызов самому Богу, всемилостивом Богу, который не должен его простить. Он не испытывал никакой страсти, поэтому сравнивать его с Гумбертом из "Лолиты" некорректно, он испытывал даже отвращение, он проделал опыт прежде всего над самим собой, как и Родион Раскольников.
Усечённая глава "У Тихона" - стержневая глава, на которую всё нанизано, ибо, не узнав историю совращения ребёнка Ставрогиным, невозможно понять до конца нравственную суть и глубину произведения и психологический портрет Николая Всеволодовича. Также мы не можем уяснить, зачем он женился на хромой женщине, повредившейся умом, предупреждает Шатова, что на него готовится покушение, пытается оградить капитана Лебядкина от убийцы Федьки Каторжного и Петра Верховенского.

Примечательно, что начинается всё с жизнеописания Степана Трофимовича Верхновенского - типичного представителя идеалиста-либерала 1840-х гг., человека, думающего о высоком и прекрасном, тонкого, умного и талантливого учителя, совместно с этим в нём уживаются презрительное отношение к религии, русской культуре (сколько он говорит по-французски!) и родине. Результатом алчности, мягкотелости и эгоизма С. Т. Верховенского является то, что ученики не верят в искренность проповедуемых им высоких, но неясных, не подкреплённых делом идеалов. Мутность шкалы ценностей Степана Трофимовича проводит смуту в души учеников, именно он порождает бесов, нигилистов: Петра, Николая, Шатова... Он отец Петра (что, кстати, под вопросом) и учитель всех остальных молодых людей. Задаёшься вопросом, откуда берётся бесовство, какова его природа? Казалось бы, С. Т. Верховенский идеален, но это только внешне. В начале романа есть строки, в которых слегка затрагивается деликатный вопрос о его взаимоотношениях со Ставрогиным, из которых можно сделать вывод о том, что отношения эти имели "содомский" характер. Из этого следует, что дальнейшую жизнь Николая можно трактовать по Фрейду, всё идёт из детства. Это не оправдание, а отправная точка его грехопадения.

2 эпиграф романа взят из Евангелия: "Тут на горе паслось большое стадо свиней, и они просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло. Пастухи, увидя случившееся, побежали и рассказали в городе и по деревням. И вышли жители смотреть случившееся и, пришедши к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисусовых, одетого и в здравом уме, и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся." Достоевский надеялся, что бесы сядут у ног Иисуса и исцелятся, т. е. воскреснут и очистятся.

Читателю вроде бы хочется, чтобы Немезида сразила и Петра Верховенского, но его наказание заключается в продолжении жизни. Если бы Достоевский убил и его, он бы тем самым поставил бы его в один ряд со Ставрогиным, Шатовым, Кирилловым, Лизой и Степаном Трофимовичем, а это было бы неправильно...ведь эти герои с разными оттенками серости, которые через смерть духовно возродились, а Пётр - абсолютное зло, которому суждено погибнуть только от его же собственного обоюдоострого орудия...

Великая книга. Религиозный и антинигилистический роман, роман-предупреждение. Достоевский предупредил по факту, он не писал это произведение в форме предупреждения сознательно, он предвидел, что так будет. Неизбежна социальная катастрофа если революционеры размножатся как микробы и будут идти к "свободе, равенству, братству" по трупам. Это предупреждение актуально во все времена, в качестве доказательства, слова Петра:

"У него каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное — равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят...Рабы должны быть равны: без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство".

А. С. Пушкин "Маленькие трагедии"

СЦЕНА ИЗ ФАУСТА

БЕРЕГ МОРЯ. ФАУСТ И МЕФИСТОФЕЛЬ.

Фауст

Мне скучно, бес.

Мефистофель

Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет -
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.

Фауст

Сухая шутка!
Найди мне способ как-нибудь
Рассеяться.

Мефистофель

Доволен будь
Ты доказательством рассудка.
В своем альбоме запиши:
Fastidium est quies - скука
Отдохновение души.
Я психолог... о вот наука!..
Скажи, когда ты не скучал?
Подумай, поищи. Тогда ли,
Как над Виргилием дремал,
А розги ум твой возбуждали?
Тогда ль, как розами венчал
Ты благосклонных дев веселья
И в буйстве шумном посвящал
Им пыл вечернего похмелья?
Тогда ль, как погрузился ты
В великодушные мечты,
В пучину темную науки?
Но - помнится - тогда со скуки,
Как арлекина, из огня
Ты вызвал наконец меня.
Я мелким бесом извивался,
Развеселить тебя старался,
Возил и к ведьмам и к духам,
И что же? всё по пустякам.
Желал ты славы - и добился, -
Хотел влюбиться - и влюбился.
Ты с жизни взял возможну дань,
А был ли счастлив?

Фауст

Перестань,
Не растравляй мне язвы тайной.
В глубоком знанье жизни нет -
Я проклял знаний ложный свет,
А слава... луч ее случайный
Неуловим. Мирская честь
Бессмысленна, как сон... Но есть
Прямое благо: сочетанье
Двух душ...

Мефистофель

И первое свиданье,
Не правда ль? Но нельзя ль узнать
Кого изволишь поминать,
Не Гретхен ли?

Фауст

О сон чудесный!
О пламя чистое любви!
Там, там - где тень, где шум древесный,
Где сладко-звонкие струи -
Там, на груди ее прелестной
Покоя томную главу,
Я счастлив был...

Мефистофель

Творец небесный!
Ты бредишь, Фауст, наяву!
Услужливым воспоминаньем
Себя обманываешь ты.
Не я ль тебе своим стараньем
Доставил чудо красоты?
И в час полуночи глубокой
С тобою свел ее? Тогда
Плодами своего труда
Я забавлялся одинокой,
Как вы вдвоем - все помню я.
Когда красавица твоя
Была в восторге, в упоенье,
Ты беспокойною душой
Уж погружался в размышленье
(А доказали мы с тобой,
Что размышленье - скуки семя).
И знаешь ли, философ мой,
Что́ думал ты в такое время,
Когда не думает никто?
Сказать ли?

Фауст

Говори. Ну, что?

Мефистофель

Ты думал: агнец мой послушный!
Как жадно я тебя желал!

Как хитро в деве простодушной
Я грезы сердца возмущал! -
Любви невольной, бескорыстной
Невинно предалась она...
Что ж грудь моя теперь полна
Тоской и скукой ненавистной?..
На жертву прихоти моей
Гляжу, упившись наслажденьем,
С неодолимым отвращеньем:
Так безрасчетный дуралей,
Вотще решась на злое дело,
Зарезав нищего в лесу,
Бранит ободранное тело; -
Так на продажную красу,
Насытясь ею торопливо,
Разврат косится боязливо...
Потом из этого всего
Одно ты вывел заключенье...

Фауст

Сокройся, адское творенье!
Беги от взора моего!

Мефистофель

Изволь. Задай лишь мне задачу:
Без дела, знаешь, от тебя
Не смею отлучаться я -
Я даром времени не трачу.

Фayст

Что там белеет? говори.

Мефистофель

Корабль испанский трехмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нем мерзавцев сотни три,

Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.

Фауст

Всё утопить.

Мефистофель

Сейчас.

(Исчезает.)

Религиозный, политический и философский роман «Бесы» – невероятно сложное, но очень глубокое и захватывающее произведение великого Федора Достоевского. Роман, который называли «предупреждением». Роман о болезни русской души, пророческое и до сих пор актуальное творение.

Вновь, чтобы разобраться в тонкостях сюжета и подтекста, необходимо тщательно изучить обстоятельства той эпохи, в которой рождался роман. В частности, убийство студента Ивана Иванова бывшими единомышленниками революционной организации «Народная расправа».

Замысел пришел к Федору Михайловичу в 1869 году. Что такое Россия после отмены крепостного права? Это бурлящее общество, это возникающие группировки нигилистов и западников, революционеров и либералов. Сам писатель в тот год находился за границей, в Дрездене. У него всегда было очень туго с деньгам и он вынужден был скрываться от кредиторов. Изначально у Достоевского возникла идея написать памфлет против нигилистов и западников. Но итогом этой огромной работы становится весомый роман, на создание которого уходит почти три года. 

Достоевский предупредил свое и последующие поколения о том, чем грозит революционная деятельность, ставящая во главу угла разрушение и смуту, смерть и кровь. Но Россия не научилась ничему на своих ошибках. Буквально через неполные 60 лет грянет Революция 1917 года, после которой страна надолго погрузится в смуту… Почему за бесами пойдут миллионы?  И почему это повторится еще много раз в XX веке (например, идеология фашизма и Гитлер)?

Две линии романа – линия Верховенского и линия Ставрогина – показывают нам, каким разным может быть бесовство.

 Основная, может быть не сразу улавливаемая концепция романа состоит в том, что опасность может представлять любая идея (даже самая благая на первый взгляд), возведенная в абсолют. Все мы помним, например, Средневековье и «святую Инквизицию». 

Петруша Верховенский – бес политический. «Слушайте, мы сначала пустим смуту….. мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают!»

Николай Ставрогин – Князь, великий грешник и «кумир» всех женщин и мужчин. Он располагает абсолютной свободой в своих действиях и мыслях, но так и не может обрести истинную веру. Им все одержимы, его одновременно любят и ненавидят, его слушают и им зачаровываются. Он почти всем героям романа принес какое-то горе или неприятность, но в то же время его боготворят, он видится им настоящим солнцем, великим князем и Иваном-царевичем. Ему пытались подражать, во имя него приносили жертвы, женщины приносили в этот мир незаконнорожденных детей… А он не мог любить никого, даже себя. И сейчас таких ставрогиных очень много… 

Для меня самой острой, самой невероятной главной в романе является глава «У Тихона», где Ставрогин кается священнику в растлении маленькой девочки Матреши. После этого ужаса девочка приписывает себе преступление Ставрогина, по сути беря его грех на себя. Повторяя вслух «Я Бога убила», девочка идет и совершает самоубийство. Самоубийство самого Ставрогина, последующее уже после его исповеди Тихону, происходит потому, что он так и не смог искренне прийти к вере.. не смог победить свою гордыню, не смог раскаяться и признать свои грехи и искупить их благими делами…

Известный историк литературы Людмила Сараскина определяет бесовство как «болезнь души, потерявшей свои пределы». Бесы – это люди, которых выбило из здорового течения жизни. Люди, попавшие в хаос… «Существа в беспредельности», как говорит Достоевский устами своего героя в романе. В романе «Бесы» почти ни у кого из основных героев нет этих самых пределов. 

Сейчас мы живем в эпоху огромного количества идей, сообществ и течений. Многие люди очень ведомы, «зажечь» их ничего не стоит. Они пойдут за любым более сильным и харизматичным лидером, даже не вдумываясь в то, что он несет в массы. Вот еще одна цитата Петра Верховенского из романа: «Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат, мы всякого гения потушим в младенчестве. Всё к одному знаменателю, полное равенство». Потушить гения в младенчестве… Как это напоминает наши сегодняшние времена. Посмотрите, какие ценности сейчас звучат из средств массовой дезинформации…  

Внутренние берега, внутренние пределы очень нужны каждому человеку. Именно они и предохраняют душу от разрушения. 

Роман «Бесы», по моему глубокому убеждению, нужно перечитать еще не раз. Он не открывается сразу весь, но даже малая толика той мудрости, которую сознание успевает ухватить за одно прочтение, однозначно меняет что-то в душе… 

~Julietta Vizer

Любопытное дело – я не любитель русской классики. Но так как развиваюсь во всех направлениях, пробую читать разные жанры.

И вот, взялась я за Достоевского. И то, потому что книга стояла у меня на полке.

У меня два мнения:

Одно – мне не понравилось.

Другое – мне понравилось.

Именно так. Были моменты, которые я прям взахлёб читала. Дуэль Ставрогина (с юморком), роды жены Шатова... убийство Шатова.

Были моменты тяжёлые, а иногда непонятные. Литературные вечера – скучные. Меня раздражала Юлия Михайловна – ощущение, что у неё (по слогу Достоевского "у ней))) вообще нет никакой власти.

Интересные герои – Степан Трофимович и Варвара Петровна. Их брань вызывала улыбку.

Книга тяжёлая. Особенно в конце. Почти все герои помирают, никакого Хэппи энда не ждите. От этого как-то грустно.

Любители классики оценят, а для меня это был просто опыт. Кстати, возможно, я почитаю ещё что-нибудь у Достоевского.  Почему бы и нет? ;)

В год 200-летия со дня рождения Фёдора Михайловича Достоевского я решился покорить одну из его вершин — роман «Бесы». В этом мне помогла группа, с которой мы еженедельно обсуждали роман, двигаясь по выбранным частям чтения. Искренне признаюсь, это был важный и невероятный опыт погружения в текст и в тему. Почти месяц чтения, множество просмотренных роликов и прочитанных статей, весь исписанный в пометах, знаках, комментариях мой экземпляр романа... Я покорён и ошеломлён данным произведением и просто хочу поделиться мыслями и впечатлениями.
⠀

⠀
Корни романа — в произошедшей личной трагедии Достоевского, ставшего в молодости частью общества петрашевцев, желавших социальной революции в России. Достоевский пережил собственную смерть, чуть не лишившись жизни, когда в самый последний момент казнь была заменена на каторгу. Будущий писатель в этот тяжелейший период обрёл веру, пройдя эти годы с Евангелием, но одновременно получил серьёзную психологическую травму, так что до конца жизни страдал эпилептическими приступами.
⠀
Роман «Бесы» — самый политический роман, подвергающий резкой критике как либеральное направление, так и радикальное, революционное. Россия больна бесовщиной, проявления которой автор ярко отразил в героях, в "бесёнке" Петре Степановиче Верховенском, прообразе террориста Нечаева, который создал тайную группу по подрыву устоев общества и убил одного из последователей, ложно обвинив его в предательстве, чтобы "кровью скрепить" оставшихся, связать их...
⠀
Другим центральным героем становится "демон" Николай Всеволодович Ставрогин, красивый молодой человек, покоривший чуть ли не всех молодых женщин в романе, главный идеолог, автор устава тайного общества революционеров, путешествовавший по Европе и вернувшийся в Россию вольнодумцем. Благодаря ему Кириллов и Шатов заразились такими разными по сути идеями, один мнит себя равным Богу и считает самоубийство высшим проявлением истины, другой ищет преображения России через "богочеловечество", одновременно сомневается и желает когда-нибудь поверить в Бога, отказываясь от насильственного пути.
⠀
События в романе закручиваются в тугой узел неспешно — с описания жизни в провинциальном городке, где двадцать лет состоят в дружбе генеральша Ставрогина и её либеральный друг старый Верховенский, учитель молодёжи. Читатель сам должен восстановить по крупицам предысторию отношений Николая Ставрогина с остальными героями, что случилось в Швейцарии и почему происходит именно то, что происходит. Лишь в последней трети романа, с благотворительного бала новоприбыших губернатора и его жены, начинаются главные события, приведшие к убийствам, пожару и развязке.
⠀
Это непростой для чтения и восприятие текст (хотя у нас есть проводник, ведущий свой рассказ), в котором герои ходят друг ко другу и рассуждают, много говорят, высказывают свои идеи, страхи и чаяния, где можно встретить и прообраз писателя Тургенева, с которым Достоевский разорвал общение из-за разницы взглядов, и поискать образ Герцена в Николае Ставрогине, где можно убедиться в непростой роли женщин в романах писателя — во взаимоотношениях с ними ярко выражено развитие мужских персонажей...
⠀
«Бесы» — роман пророческий, но не предсказательный. Предвосхитив весь 20 век истории России с двумя революциями, безбожием и кровавыми расправами, Фёдор Михайлович выносит на свет и обличает пороки, грехи, вновь повторяя свою идею о том, что все виноваты, что необходимо покаяние и прощение. Россия как то пространство, над которым вьются бесы, желая воплотиться и совершить страшное и непоправимое...
⠀
Наверное, «Бесы» — главный роман в русской литературе для понимания России в её культурной и исторической перспективе. Такой вывод делаю лично я.
⠀

⠀
Обязательно читайте Фёдора Михайловича.

Ох, не думала я, сколько вечеров проведу с Достоевским на этот раз. Месяца полтора мы вновь и вновь встречались на страницах этого романа, в небольшом городке, в котором, казалось бы, ничего подобного не могло произойти. Только к концу книги понимаешь, что герой-рассказчик медленно подводил нас к произошедшим событиям, рассказывал нам сначала об одном, потом о другом, уже зная, к чему всё привело. Потому и хочется положить книгу после окончания чтения, а потом вновь взять ее, чтобы взглянуть на происходящее иным взглядом.

Имя автора и название книги стерлись с обложки бумажной книги, я начала слушать роман в исполнении Михаила Позднякова, а Достоевский всё не отпускал. Чтец поначалу раздражал, голос казался не особо приятным, но потом я привыкла, его исполнение Петра Степановича мне нравилось больше всего: сразу весь характер как на ладони. А уж героев и правда в произведении достаточно, они все постепенно выходят на страницы, а читателю остается только держать всех в голове и запоминать, кто есть кто и у кого какие мысли.

Конечно, никакую рецензию на такое могущественное произведение не выдавишь, остается только накидать свои впечатления. Честно, я долго не понимала, что вообще происходит. Действия героев казались искусственными, а их реакция на события - преувеличенной. Никак не получалось у меня соединиться с героями, принять их мысли и понять их волнение. Весь город будто сумасшедший дом: все куда-то спешат, бегут, что-то скрывают, если и говорят друг с другом, то так, что вовсе и непонятна тема их разговора. Хочется закричать: "Да остановитесь вы и объясните, что у вас тут происходит!" Никто, увы, не объясняет.

Достоевский показал, как идея революции, как вирус, проникает в умы, распространяется и валит тех, кто ей противостоит. Они не останавливаются ни перед чем, идут по головам, калечат жизни и судьбы других. Но всё это делается так аккуратненько, исподтишка, потом уже все чувствуют "эффект" от содеянного, а виноватые уже исчезли.

Последние главы было очень тяжело читать, особенно когда понимаешь, что сейчас произойдет. Много смертей на страницах этой книги, очень много: кто-то умирает за свои убеждения (разумно ли это?), кто-то становится жертвой обстоятельств, а кто-то - просто жертвой, жертвой революции, которая еще не свершилась, но обязательно свершится, дойдет, произойдет.

В общем, Достоевский на блюдечке ничего не принес и не разжевал, но интригу сохранял. Читать в любом случае приятно, мысли предложены интересные (особенно мысли Кириллова!), и я ожидаю новой встречи с Федором Михайловичем.

С Достоевским я знакома уже давно и успела уже забыть о нем. Все его прочитанные книги уже успели как-то вылететь у меня из головы, и я решила немного освежить память романом "Бесы".
Книга мне не понравилась, но и негатива я к ней не испытываю. Я предпочту нейтралитет, потому что меня разрывает от взвешивания всех "за" и "против". Ну теперь по порядку.
Перед тем, как начать читать книгу, я предполагала, что это будет довольно нудное чтиво, и уже готовилась себя перебарывать. Да, во многих местах я откровенно зевала, но это было скорее похоже на американские горки. Вот Достоевский начинает описывать персонажа, далее нигде больше не упоминавшегося, всю его подноготную, когда родился и на ком женился. Ты уже начинаешь засыпать, как в сюжете вдруг разворачиваются интриги. Но какие интриги? Все происходящее в книге настолько нелепое, что есть в этом своя особенная прелесть. Довольно трудно предугадать и распознать какого-либо персонажа или какое-либо событие. Главная мысль книги, вернее как я ее поняла,заключается в том, что человек должен оставаться человеком, несмотря на свою религию и свои взгляды на жизнь. Главные герои романа-это сплошь борцы за свои взгляды. Они не поступятся ни перед чем, чтобы доказать свою правоту и свою истину, что конечно же их и погубило. Идеи настолько их поглотили, что они уже и забыли за что боролись. Надсмехаться над людьми, пользоваться их слабостью в угоду своих целей, даже убить человека-это есть хорошо, если сделано во благо своей веры.
Положительного героя в романе нет. Или я его не увидела.
Степан Трофимович-воспитатель в семье значительной богачки Варвары Петровны,пользующийся всеми благами этой женщины. Влюбился в нее и все двадцать лет не смог ей об этом сказать. Пресмыкался и унижался перед ней, как только мог. Своего мнения иметь никак не мог, по мнению этой женщины. Идеалист, который живет "высшей мыслью" на деле оказывается не таким уж и эстетом, и ему ничего не стоит проиграть за картами и кутежами своего крепостного Федьку. Личность очень напыщенная, как по мне и нелепая.
Варвара Петровна- женщина очень властная, привыкшая считать, что она много значит для общества и без нее не смогут обойтись. Она считает, что в ее власти распоряжаться чужими судьбами и женить например собственного сына на ком ей вздумается. Но как мне кажется, личность самая сильная в этом романе.
Губернатор Лембке-слабый, поддающийся влиянию своей жены каблук. Настолько оказался загнан в ее сети, что в итоге сошел с ума.
Юлия Михайловна-дама, которая надеется с помощью губернаторского чина своего мужа выйти в свет. Для этих целей беред бразды правления в свои руки. Думает, что все про всех знает и верит только в свои идеи, а на деле оказалась лишь игрушкой в руках более значимых в этом городе, которые использовали ее в своих целях.
Иван Шатов-родился крепостным у Варвары Петровны, и был воспитан Степаном Трофимовичем. Был сторонником социалистических убеждений и был участником тайного общества Петра Верховенского. Но вскоре отказался от общества и своих убеждений и принял веру в то, что русский народ-это богоносец.
Николай Ставрогин-избалованный мальчишка, которому скучно жить,я считаю. Захотелось ему пьянствовать-он пьянствует. Захотелось на дуэли драться-дерется. Захотелось на слабоумной хромой девушке жениться-женился. Вот просто забавы ради. На бутылку вина поспорил. Эх,веселье. И с идеей вроде как не определенной. У него свои тараканы в голове. Ах,да, и главное ведь написать письмо ко всему человечеству, оправдывая свое поведения, но тут же показывая :"посмотрите на меня какой я ужасный человек и как горжусь этим". Говорит,что самоубийство-это не выход в его положении, ведь тогда он проявит великодушие. И спустя некоторое время повесился, потому что его съела совесть за то, что он изнасиловал 10-тилетнюю девочку, из-за чего та повесилась.
Петр Верховенский-революционер,создатель тайного общества и просто ужасный человек. Он безжалостный манипулятор,действующий в своих интересах. Этот бес нигилизма расставил свои сети и запутал всех мелких бесят в этом городе. Его бешенная вера в свои идеи доходит до какого-то сумасшествия.
И еще очень много других похожих персонажей,заключавших в себе одну и ту же мысль. Всех их поглотили разные идеи.

Вероятно, о ''Бесах'' лучше всего писать отдельными, пусть и разрозненными тезисами.
1) Последнее странствование С. Т. Верховенского кажется мне гениальным пророчеством Достоевского. Также ушёл в последний путь Толстой.
2) Кармазинов - несомненная сатира на личность Тургенева.
3) Образ Лембке непонятен мне абсолютно и кажется чуть ли не невозможным. В патриархальной провинции не обуздать властолюбивую и чудаковатую жену... Очень странно. Хотя Лембке в каком- то смысле напоминает государя- императора Николая 2 (по характеру).
4) Пётр Верховенский очень напоминает Хлестакова. Но Хлестакова, пышущего злобой, архиопасного Хлестакова, отнюдь не добродушного трикстера из гоголевского мира. Самое интересное - как всегда остаётся за пределами романа - как он после всех этих ужасов, всех убийств дальше жить будет.
5) Ставрогин кажется мне предком набоковского Гумберта, совратителя Лолиты. Только несомненно более талантливым.
6) Над всем романом витает зловещая тень Нечаева.
Это не рецензия, это схема рецензии. Настоящая рецензия на ''Бесов'' невозможна. Она неминуемо превращается в реферат.

Федор Михайлович из тех авторов, о которых мне говорить крайне сложно. Не из-за тем, которые он затрагивает. Хотя и они самые что ни на есть сложные и болезненные. Не из-за его героев с душами столь мятежными и рваными, что и понять их своей души не хватает, и не понять, осудить невозможно, потому что уж они-то за все заплатили, все выстрадали.

Но мне говорить о Федоре Михайловиче сложно скорее потому, что он столь гениален и столь непоколебимым монументом высится в моей душе, что я не способна ни на что, кроме задержанного дыхания и даже поклонения-преклонения. Ведь в каждой строчке, в каждой фразе - жизнь.

И жизнью я зову не только и не столько историческую какую-то точность, истинность и реальность характеров (по своей сути страшных, отчаянных, редких), но именно то, что он умел писать так, что ни полфразы его нельзя пропустить мимо глаз, но можно только глубоко и больно прожить.

Для меня "Бесы" стали, наверное, наименее сюжетным романом Федора Михайловича, но наиболее идейным, мысленным, проговоренным, прочувствованным, пропущенным через себя. Эта книга из тех, которые можно читать вслух, наслаждаясь звучанием слов. Эта книга, которую можно читать про себя, пугаясь действительности, от которой не скроешься даже за прикрытыми веками. Эта книга, которую можно читать очень много раз. И ни разу не будет, как раньше. И ни разу не будет просто.

Я очень люблю слог Федора Михайловича, он как музыка для моей души. Очень красивая, гладкая речь. Мне нравится то, как он прописывает всех своих персонажей, даже второ- и третьестепенных. Нравится то, как он ведет сюжет, нагнетая постепенно, подкидывая маленькие интриги и недосказанности, которые побуждают стремиться скорее к развязке, чтобы узнать. Нравится его саркастичность и ироничность его высказываний.

И это то, что для меня хоть как-то спасало эту книгу. Я поняла, почему предыдущие две попытки прочесть ее провалились.

Первая половина книги шла очень бодро и с большим интересом. Мне прям дико нравится линия Степана Трофимовича и Варвары Петровны. Сохранись они центральными персонажами и вертись все действие вокруг них, я бы с большим удовольствием прочла всю книгу от и до. Но, к сожалению, ближе к середине акцент смещается на реакционные кружки и политику. Я от этого далека. Я ничего про это не знаю. Я не понимаю и, главное, не хочу ничего в этом понимать. Мне СКУЧНО читать про политику в любом ее виде. Я против террора и агитаций в любом формате.

Хуже всего то (для меня), что автор писал, ориентируясь на то, что люди живущие в его веке всё знают и поймут не то, что полунамеки, а тень намека! Он выражается крайне туманно. А некоторые диалоги его героев настолько завуалированы, что я чувствовала себя просто ослом, вообще не понимая, что сейчас происходит и о чем идет речь. Ну можно вообще-то было как-то чуть яснее выражаться?

Так что вторая половина книги стала для меня своего рода американскими горками, то интересно и увлекательно, не оторваться от книги. То я откровенно засыпаю над гигантскими абзацами в полторы страницы длиной, где гонится вся эта политическая муть!

Горше всего то, что за прошедшие сто пятьдесят лет ничего не изменилось. Те же дураки и те же дороги. Те же проблемы и те же типажи. Достоевский безусловно гениален, но "Бесы" никогда не станут моей любимой книгой у автора. Ура, я ее прочла (с третьей попытки за 23 года)! Галочка поставлена, буду продолжать любить Федора Михайловича за другие его книги, но не за эту.