Good Reasons for Bad Feelings: Insights from the Frontier of Evolutionary Psychiatry

Страдающие синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) знают об этом как никто другой. Их мотивация к текущему занятию быстро гаснет, померкнув на фоне сияющих, как неоновые вывески, новых увлекательных возможностей. Они постоянно перескакивают с одного дела на другое и редко доводят до конца хотя бы одно. Было бы интересно понаблюдать за ними на сборе малины — готов спорить, что куст они бросают задолго до оптимального момента. Однако и слишком долго задерживаться тоже неблагоразумно. Для людей, которые слишком застревают на одном занятии, найдется свой диагноз — синдром переизбытка внимания53. Интересно, что лекарства, использующиеся для лечения СДВГ, повышают уровень дофамина — того самого вещества, которое выделяется в мозге в ответ на вознаграждение. Повышение уровня дофамина заставляет мозг реагировать так, будто за единицу времени с куста поступает больше ягод, чем на самом деле, побуждая продолжать начатое.

Избыток и недостаточность — это лишь самые заметные разновидности эмоциональных аномалий. Помимо этого, реакция может быть слишком быстрой, слишком медленной или слишком долгой, она может быть ошибочной, то есть возникать не на те стимулы. Вспыльчивость осложняет жизнь, однако не меньше осложняет жизнь и замедленная реакция, и злопамятность, и мелочная обидчивость. Гнев полезен, когда оправдан обстоятельствами, имеет адекватную степень, интенсивность и продолжительность, но у него существует масса возможностей выйти за рамки адекватности.

Наш организм — скопище издержек56, 57, 58, 59, 60. Куда ни взгляни, сплошной простор для улучшения, только улучшения эти даром не пройдут. Если иммунная система будет давать более мощный отпор, возрастет риск повреждения тканей. Если кости запястья станут потолще, — чтобы можно было кататься на скейтборде без защиты, — у сустава снизится подвижность, и закинуть камень так же далеко, как сейчас, уже не получится.
Чтобы получить глаз как у орла, способный разглядеть мышь за милю, придется распрощаться с цветным и периферическим зрением. Хотите более крупный мозг? Можно, только тогда вы рискуете погибнуть в родах. Давление пониже? Хорошо, только двигаться будете медленнее и слабее. Если снизить чувствительность к боли, на нас живого места не останется от разных повреждений. Если стрессовая система станет реагировать менее бурно, нам будет труднее справляться с опасностью.
Какой признак ни возьми, любая крайность будет пагубной.
Оптимальное сочетание «цены и качества» находится где-то посередине. Слишком низкий болевой порог или чрезмерная тревожность — это плохо, но и полная нечувствительность к боли и отсутствие тревоги ничуть не лучше. Естественный отбор, как правило, не ведет к радикальным преобразованиям, он сохраняет некий усредненный статус-кво. Жизнь без боли и тревоги кажется мечтой, но в действительности она длилась бы очень недолго.

ШЕСТЬ ЭВОЛЮЦИОННЫХ ПРИЧИН, ПО КОТОРЫМ ТЕЛО/СОЗНАНИЕ ПОДВЕРЖЕНЫ БОЛЕЗНЯМ 1. Несоответствие. Наш организм не готов к реалиям современной среды.
2. Инфекции. Бактерии и вирусы эволюционируют быстрее, чем мы.
3. Ограничения. Существуют проблемы, с которыми естественный отбор не может справиться.
4. Издержки. У всего в нашем организме есть сильные и слабые стороны.
5. Размножение. Естественный отбор максимизирует воспроизводство генов, а не здоровье.
6. Защитные реакции. При опасности такие реакции, как боль или тревога, оказываются полезными.

Его открытие предвосхитил биолог Дж. Б. С. Холдейн своим исчерпывающим ответом на вопрос: «Вы бы пожертвовали жизнью ради брата?» — «Нет, — сказал Холдейн. — Но пожертвовал бы ради двух братьев. Или восьми двоюродных». Гены, побуждающие отдельных особей помогать родичам, могут, передаваясь из поколения в поколение, распространиться, если преимущество, которое они дают родичам, превзойдет цену, которую приходится платить жертвующему.
Гамильтон предложил простую формулу, совершившую тем не менее переворот в изучении поведения: C < B × r4, 5, 6, 7. Признак (или ген, связанный с этим признаком) станет встречаться чаще, если жертва со стороны C будет меньше, чем преимущество для его родственника B, помноженное на долю общих генов за счет родства по прямой линии r. Поскольку у двоюродных братьев общей оказывается одна восьмая генов, гипотетический аллель, дающий двоюродным десятикратное (по сравнению с ценой жертвы) преимущество, будет распространяться среди потомков, а тот, который, побуждая к альтруистической помощи близким, дает им лишь пятикратное преимущество по сравнению с ценой жертвы, будет отбракован отбором. Принцип родственного отбора революционизировал изучение поведения. Когда меня просят привести пример эволюционного объяснения человеческих поступков, я отвечаю: «Люди любят своих детей и идут ради них на крупные жертвы».

Один нейрохирург во время нашей беседы за обедом признался, что пиршество чаек на флоридском пляже, где из яиц одновременно вылупились сотни черепашат, заставляет его в принципе усомниться в наличии у животных способности приспосабливаться. Однако при одновременном массовом появлении на свет по крайней мере у части новорожденных черепашат появляется шанс благополучно добраться до воды, точно так же как при массированной атаке у части солдат будет больше шансов добраться до позиций врага, чем атакуя поодиночке.