Good Reasons for Bad Feelings: Insights from the Frontier of Evolutionary Psychiatry

Побывав на краю гибели, человек часто оказывается не в состоянии вернуться к обычной жизни. Большинство обитателей спокойных тихих кварталов, никогда не превращавшихся в зону военных действий, даже представить себе не могут, что это такое, когда твоего друга разрывает на части у тебя на глазах. То, что пережили некоторые из моих пациентов, травмирует даже в пересказе. Один едва успел выползти из горящего автомобиля, который через секунду взорвался вместе с его другом, оставшимся внутри. Другую похитили, изнасиловали, изрезали ножом и оставили умирать. Третья, в одиночку работавшая в прачечной, пятнадцать жутких минут не могла вытащить руку, застрявшую между раскаленными металлическими пластинами гладильного пресса для брюк.

Господствовавшая в то время теория утверждала, что боязнь высоты развивается после неудачного падения. Гипотеза, хоть и понятная интуитивно, подтверждений не имела. Поултон собрал группу детей, в возрасте от пяти до девяти лет получивших травмы от падения, и сравнил с теми, у кого подобных травм в анамнезе не имелось8. В восемнадцать лет острая боязнь высоты наблюдалась у 2% тех, кто пережил травмирующее падение в детстве, — и у 7% тех, с кем ничего такого не происходило.
Полная противоположность теории! Если же учитывался не только острый, но и умеренный страх, расхождение возрастало.
Боязнь высоты у восемнадцатилетних, переживших падение в детстве, наблюдалась в 7 раз реже, чем у избежавших травмы9.
Сейчас-то я без труда объясню в чем дело: те, кто в детстве падал с высоты, потому что не испытывал перед ней достаточного страха, не приобрел этого страха и к восемнадцати

Кроме этого, есть и самая распространенная и эффективная стратегия — просто подождать. Ситуация изменится.
Эмоциональная пелена спадет. Гнев уляжется. Оказаться навсегда прикованным к постели — это трагедия, а выигрыш в лотерею — невероятная радость, однако субъективный общий уровень благополучия стремится обратно к привычному, к тому, который был до несчастного случая или крупного выигрыша102. Мы всю жизнь гоняемся за пряниками и пытаемся избежать кнута. Мы парим на крыльях, добившись успеха, а потерпев неудачу, падаем духом — но все это ненадолго. Затем включается «психологический иммунитет», и мы оправляемся от удара гораздо быстрее, чем ожидали103. Возможно, так происходит потому, что средний исходный уровень субъективного благополучия, как и степень эмоциональности, не особенно влияет на приспособленность. Гораздо важнее — способность должным образом реагировать на смену обстоятельств.

Действие отбора на благо популяции наглядно иллюстрирует документальный диснеевский фильм 1958 года «Белая пустошь» (White Wilderness), в котором стаи леммингов бросаются со скалы во фьорд под проникновенную речь закадрового рассказчика о том, что часть стаи жертвует собой, чтобы остальным хватило корма и вид не исчез. Зоолог В. К. Винн-Эдвардс в книге 1962 года описывал, как в бескормицу некоторые животные перестают размножаться, — этими примерами он подкреплял свое утверждение, что подобные склонности развиваются, чтобы предотвратить гибель всей группы (групповой отбор)9.
Уильямс показал ущербность этой логики. Генетические вариации, побуждающие особь прекратить размножаться, будут отбракованы, даже если они действуют на благо группы и даже если они могут спасти вид от вымирания. Особь, которая ради блага своей группы прекратит размножаться, даст меньше потомства, чем те, которые продолжат, поэтому такие жертвы должны объясняться как-то иначе. Что касается леммингов, то диснеевская съемочная группа просто не смогла найти таких, которые всей стаей кидались бы во фьорд. Поэтому они купили метлы, заплатили местным, чтобы наловили леммингов, а затем попросту смели грызунов в ледяную воду10

Современные медиаресурсы делают жизнь интереснее, однако вместе с тем вовлекают пользователя в социальное сравнение, порождающее у него недовольство собой. Яркие примеры чужой славы, богатства и успеха дразнят и разжигают амбиции, которые мало кто способен удовлетворить. Телеперсонажи, будь то из "Аббатства Даунтон" или из "Семейства Кардашьян", так недосягаемо прекрасны, успешны, богаты и знамениты, что остальные поневоле ощущают свою ущербность (или, наоборот, превосходство, а может, презрение). Даже сами актёры не дотягивают до планки, заданной им персонажами.
Под влиянием медиаресурсов развивается недовольство не только собой, но и друзьями и партнёрами, которые тоже нечасто соответствуют экранному эталону. Десятки исследований демонстрируют, как резко падает настроение у сравнивающих себя с теми, кто имеет больше.

Почему в жизни так много страданий? Хотя и в религиозном, и в философском ключе этот вопрос, известный как «проблема зла», обсуждается не одно тысячелетие, однозначного ответа нет до сих пор. Греческий философ Эпикур осознал этот парадокс 2400 лет назад, но сейчас мы чаще цитируем слегка упрощённую лаконичную формулировку Дэвида Юма: "Бог хочет предотвратить зло, но не может? Тогда он не всесилен. Может, но не хочет? Тогда он злой. Может и хочет? Тогда откуда берётся зло? Не может и не хочет? Тогда почему он зовётся богом?"