Письмо незнакомки / Brief einer Unbekannten

Первая, прочитанная мною книга на немецком языке. Без адаптации. Пусть с русскими "костылями" от Ильи Франка, но без адаптации, а значит с сохранённым стилем автора. И надо сказать этот стиль пришёлся мне по душе. Пусть я изучаю немецкий с самого нуля меньше года, но чтение этой новеллы не показалось мне чем-то чрезмерно сложным. Довольно развёрнутые предложения не утомляли, а напротив, раскрывая немецкий язык во всей его широте, казались мне понятными, и весь ступор практически всегда ограничивался исключительно лексикой. Здесь и приходили на помощь замечания и перевод Ильи Франка, а также подстрочный словарь Kindle Reader-а. Трудно судить насколько расширился мой лексический запас после прочтения этой книги, но навык улавливания общей сути повествуемого вырисовываться начал, что подогревает мой интерес к дальнейшему чтению книг по методу Ильи Франка.
Что же ксается самой Шахматной новелла. Новелла оказалась крайне захватывающей. Часто было сложно оторваться и заняться чем-то другим. Сюжет то и дело предвещал какой-то крутой поворот, накал. Кроме того, Цвейг в портрете героев постоянно делал упор на психологию, поведение и притом делал это очень гармонично, перенося повествования из мира внешнего в мир внутренний и возвращая его обратно. Он сумел показать как, казалось бы, плавно и, в тоже время, неожиданно спокойный и рассудительный человек превращается в безумного, не отдающего отчёт своим действиям. Как тонка эта грань.
Цвейг вырисовывает двух персонажей по-своему безумных и несмотря на это по-своему противоположных друг другу. В случае Чентовича - это узость ума и в случае доктора Б. - его необычаяная скорость и в каком-то смысле ширина. Если Чентович напрочь лишён способности представлять, думать за гранью доски, то доктор Б. напротив не может "упаковать" свой ум в физические рамки этой доски, остановиться на одной единственной сиюминутной партии. И всё же главное место в новелле Цвейга отводится именно шахматам, олицитворяющим эту грань, где встречается безумие и интеллект.

О какой бы страсти не писал Стефан Цвейг, даже если это страсть к шахматам, он делает это хорошо, а еще чаще не просто хорошо, а превосходно, великолепно, восхитительно! Я отношусь к Цвейгу с чувством глубочайшего преклонения пред его талантом, но все же иногда во мне просыпается маленький критик. Так было и с этой новеллой, критик нашептывал, нет, при всей твоей любви к Цвейгу это не отлично, нет, это твердая четверка, но когда я прочитала последние три страницы, он быстро скрылся, а четверка немедленно превратилась в пятерку.

– Ладью вперед, ладью с «с8» на «с4», тогда ему придется сначала защитить пешку. Но это ему не поможет. Не обращая внимания на его проходную пешку, берите конем «сЗ–d5», и тогда равновесие восстановится. Атакуйте, вместо того чтобы защищаться.
Мы не понимали, о чем он говорит. Он с таким же успехом мог говорить с нами по-китайски. МакКоннор, как зачарованный, не размышляя, делал то, что ему приказывали.

Естественно,в любом произведении нужно всеми силами задержать читателя на первых же строках. Так,чтобы он утонул в тексте и не вырвался до самого конца.
Цвейг это умеет как никто другой. Косвенное,но сильное погружение,за шею,но нежно и вот... Ты уже сидишь на корме парохода, в полной темноте пытаешься рассмотреть черты рассказчика - врача-алкоголика, пораженного страшной болезнью джунглей - амоком.
Степан держит читателя до конца, где-то тычет лицом в насилие, извращение, смерть, потом поднимает над грязью и показывает - все это происходило на фоне прекрасной души.

Пустота. Та же комната, кровать, стены, умывальник... Находясь один, мысленно копаешься во всём сказанном, передвигая мысли, словно мозаики в запутанном бреде. Всё тянешь и тянешь до дыр пресловутые гипотезы отчаяния, что сжигают всю надежду на спасение и свободу. Замученный допросами в немецком концлагере, изъеденный страшно. Глаза разбегаются. Мыльница. Кровать. Плитка. Стены. Всё тот же умывальник.

"...Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
Нервы —
большие,
маленькие,
многие! —
скачут бешенные,
И уже
У нервов подкашиваются ноги!"

И вновь томительное ожидание в одинаком чертоге заставляет перебирать всё существующее в голове ровно до того момента, пока сознание не захватывает книжонка, случайно украденная у надзирателя.

Игра в шахматы. Игра с самим собой. Тонко выточенные фигурки из дерева перемещаются по воображаемому полю переигрывая известные партии. Шахматная зараза, что безжалостно оккупировала сознание.

"Они просто поместили нас в вакуум, в пустоту, хорошо зная, что сильнее всего действует на душу человека одиночество. Полностью изолировав нас от внешнего мира, они ожидали, что внутреннее напряжение скорее, чем холод и плети, заставит нас заговорить"

Постепенная потеря рассудка за воображаемой доской. Игра против самого себя. Очередная история человека, пережившего мировую войну.

"Разве узкое определение "игра" не оскорбительно для шахмат?"

Сюжет: 8
Концепция: 6
Атмосферность: 8
Эстетико-смысловые
высказывания: 7
Раскрытие персонажей: 10
Сложность написания:
Легко. Захватывает.

Средняя оценка: 7.8/10

Если вы думаете, что это история о шахматах, то лучше сразу закрыть книгу. Да, тут есть шахматы и даже присутствует чемпион мира. Очень невоспитанный человек, с какой-то странной сербской фамилией.
Вначале, когда автор вдруг замечает на корабле чемпиона мира, я подумал, что сейчас тут же на корабле окажется еще один гроссмейстер. И будет нам афера, когда неизвестный шахматист играет одновременно с двумя чемпионами, а на самом деле они(сами того не подозревая) играют друг с другом. Но нет, партия (несколько партий) играется в открытую.
Этот рассказ - история человека, прошедшего гестаповские застенки. История человека, который научился играть в шахматы в камере, даже не имея шахматной доски. По чудом попавшей в его руки книги со 150 шахматными партиями. И за возможность научиться играть в шахматы он заплатил очень дорогую цену

Увидев название этого произведения и прочитав первые главы, создаётся впечатление, что книга о шахматном гении, о тщеславии, о том, что делает с нами случайная слава. Однако это лишь маленький кончик айсберга этой замечательной новеллы. Цвейг искусно выстроил ловушку в этой шахматной партии и в середине истории мы внезапно встречаем истинного героя и настоящую причину прочесть эту книгу.

История переключается от напыщенного игрока, ставшего известным по удаче, к судьбе, искалеченной «машиной смерти», которых так много в нашем мире. Моё сердце сжималось от боли, читая о пытках, которые пришлось пережить герою. Шахматы оказались не усладой жизни, не солнцем, которое добавляет радости в весенний день, а живительным глотком воды, спасением человеку в пустыне.

В этом месяце я слушала «Дневник Гуантанамо» или «Мавританец», в которой рассказано о схожей судьбе: человека, которого пытали, у которого безнаказанно украли 10 лет жизни. Так же и тут, герой был убит не физически, а морально. И это страшно, потому что с этим надо продолжать жить.

Надеюсь, что мы разовьемся до того идеального мира, в котором мы будем видеть в друг друге человека, а не объект.

Этот пронзительный рассказ о любви женщины в чем-то перекликается с другим рассказом Стефана Цвейга — с рассказом «Амок», только там неконтролируемая страсть и желание исходили от мужчины, а в «Письме» сгорает женщина. Отсюда и разница причин: в «Амок» герой хотел брать, а в «Письме» героиня отдает. Отдает всю себя.

Это рассказ даже не о бессмертной любви, как следует из последнего абзаца, а об абсолютной, маниакальной страсти, навязчивой идее. Страсти такой, от которой сгорают. Легко было бы осудить предмет мечты девушки — писателя, но только в чем он виновен? В том, что он никогда ею не интересовался? Так и девушка по сути своего характера не хотела его знать, не хотела причинять неудобства. Тем самым, автор письма не дала себе шанса на счастье и на иную жизнь. Воспринимая своего героя как идеал и мечту, она сама не позволяла ему стать реальным человеком, испытывающим реальные, разнообразные чувства, в том числе, по отношению к ней самой. Подсознательно она хотела, чтобы герой оставался для неё прекрасным принцем, и это и было её ошибкой. Она так боялась пораниться о реальность, что реальность её убила.

Самое трагичное в истории жизни этой женщины — то, что она сама превратила свою жизнь в сплошную трагедию. Жизнь давала ей множество шансов как стать самодостаточной личностью, так и найти любовь — настоящую любовь, а не болезненное наваждение. Самая большая ошибка с её стороны — это отказ начать новую жизнь в Инсбруке. Героиня лелеяла свою любовь и упивалась своим страданием. В тот миг она поставила крест на нормальной жизни, выбрав погоню за горизонтом. Именно тогда героиня могла начать жить нормально, но она не захотела сама, поддерживая огонь своей страсти искусственно, специально.

Вся эта история — история саморазрушения, будто в организме включился механизм самоликвидации. Это — наглядный пример, насколько разрушительными могут быть даже, на первый взгляд, светлые чувства. Её любовь трансформировалась в зависимость, причём, объект любви очень отличался от реального живого человека. Нельзя позволять никакой идее пленять вас, нельзя слепо следовать за чувствами, нужно позволять разуму корректировать жизнь. Иначе будет так! Героиня разрушила свою жизнь, жизни своих любовников — тех, кто её любил. Даже жизнь своего сына, и лишь ради собственной веры в неземную любовь! Наверное, стоило бы проникнуться, пожалеть её, но... Жаль лишь её глупости. Никто не делал ей зла, даже этот возлюбленный. Лишь она сама творила и рушила свою жизнь. Может, для него хорошо никогда не знать её. С такими сильными чувствами, почти помешательством, она вполне могла превратить в кошмар и его жизнь, особенно, когда бы стало ясно, что он не воображаемый идеал.

Женщины куда эмоциональнее мужчин, и последовательнее в том, что касается чувств. Им более свойственно сгорать дотла. Спасти может лишь разум. Свой, или других людей. Эту героиню спасти оказалось некому. Не всякая любовь — благо. Такая — и не любовь вовсе, она горе, а не счастье. Она не принесла в мир ничего хорошего, даже дитя, и тот не задержался в этом мире. Осознай героиня, что творит, могло бы быть иначе! Но некому было помочь, некому спасти. Она оставалась реально одинокой с самого своего детства и до смерти. Её разрушила и страсть, и одиночество.

Знакомство с великим австрийским писателем я решила начать с “Амока” (Амок— психическое состояние, чаще всего определяемое в психиатрии как этноспецифический синдром, характеризующееся резким двигательным возбуждением и агрессивными действиями, беспричинным нападением на людей). История, наполненная трагизмом, болью, страстями и человеческим безумием.

Главный герой - врач, в небольшой тропической деревеньке, где он впадает похожее на амок состояние. Проработав более 7 лет с местными жителями, к нему однажды приходит молодая девушка, из ее поведения заметно, что она из знатного рода, и просит прервать нежелательную беременность, предлагая при этом огромную сумму денег. Врач отказывается, но понимает, что он влюбляется стремительно в эту женщину, да так сильно, что совершенно потерял голову. Плюя на все принципы, врач предлагает ей встретиться в нерабочее время, оскорбленная таким поведением, женщина убегает из кабинета. Врач обезумев, начинает преследовать женщину, но все оканчивается слишком трагично для обоих героев.

Я не успела проникнуться произведением, несомненно, оно показывает человеческую трагедию, которая должна была найти отклик в моей душе, но слишком стремительное развитие событий и некий сумбур, не позволили мне полностью погрузиться в произведение. Язык автора мне понравился, созданная атмосфера тоже, а описание звездного неба просто поразило мое воображение, я с полной уверенностью могу сказать, что вернусь к автору, но попробую прочесть уже его романы.