Проклятие семьи Пальмизано

В этом была она вся – царственное солнце, вокруг которого вращаются планеты. Другого она бы не потерпела.

Он был готов убивать, чтобы доказать свою мужественность, – она пошла бы на убийство только ради спасения чьей-либо жизни.

Всегда так говорят: пара дней, а потом войны затягиваются и становятся все более и более жестокими и кровопролитными.

– Он говорит, что в итоге все женятся – и красавцы, и уроды.

Она встала перед хрупким безжизненным телом и попросила прощения:
– Я обещала, что ты многого достигнешь, а ты не достиг и восьми лет.

Эти несчастные оборванцы несли все, что у них оставалось, и надеялись с помощью этой рухляди начать новую жизнь.

Ни даже анти-антифашистом, как многие его друзья, которые ни капли не сочувствовали режиму, но и диссидентов считали настоящими ромпикольони, занозой в заднице.

Будь моя воля, я бы сразу отправил ее в ад как надоедливую неврастеничку, да простит меня Господь, – в бешенстве признался однажды священник из Савеллетри отцу Феличе, когда эксцентричная прихожанка едва не заставила его поколебаться в вере.

Долг был для него не пустым словом, воевал он храбро, не впадая при этом в безрассудство и не воодушевляясь сверх меры.

Несчастье, постигшее двенадцатерых из нас, защищает оставшихся.

- Ну как я тебе?

• Уезжая, ты была маленькая и страшная, а теперь ты страшная и большая.

– А ты научишь меня драться?
– Чего это ты? Драться не учат. Если ты прав, просто дерешься – и все.

Он в ярости разрядил свою винтовку в неподвижное тело Доменико – но стрелял не в него, а во всех тех негодных командиров, которые вели их по альпийским плато от поражения к поражению, а сейчас принудили убить лучшего товарища, пусть он и был малость чудаковат и даже умер, не понимая, что происходит.

Первому Пальмизано выпала бессмысленная честь оказаться среди первых убитых итальянцев в первый же день войны на Австрийском фронте.

Однако, несмотря на некоторую склонность к насилию, он не был злым.

Он полагал, что поле битвы – единственное место, где грубая сила применяется естественным и правильным способом. «Как благородное искусство», – говорил он.

Войны никогда не оканчиваются насовсем. Они всегда возвращаются.

На войне он тоже сумел заслужить уважение. Он вызывался добровольцем на самые опасные дела, никогда не обсуждал приказы и ничего не боялся. На самом деле он просто не думал о смерти, абстрактные мысли сроду не приходили ему в голову.

Влюбленный мужчина что охромевший осел, много не навьючишь!

Войны никогда не оканчиваются насовсем. Они всегда возвращаются.