Folk med ångest

Мы забываем не только о том, какие мы жадные, но и о том, какие мы слабые. И это нас разрушает.

— Я буду плохим родителем.

— Да нет же, не будете, — утешал ее грабитель.

Но Ру не поддавалась:

— Буду. Я ничего не знаю о детях. Однажды я сидела с сыном моей двоюродной сестры. Он не хотел есть и все время жаловался, что у него что-то болит. Ну, я ему и сказала, что болит, потому что у него растут крылышки, поскольку дети, которые не хотят есть, превращаются в бабочек.

— Как мило, — улыбнулся грабитель.

— А потом выяснилось, что у него острый аппендицит, — добавила Ру.

... Зара пыталась ни о чем не думать. Вообще-то она постоянно избегала это делать; когда десять лет несешь свою боль, главное – овладеть этим навыком: не думать.

... если человеку не нравится жить, это вовсе не значит, что он нуждается в альтернативе.

Прошло слишком много лет, и отец уже не мог спросить у сына, как тот себя чувствует, – слишком много, чтобы сын смог это объяснить. Слишком многое их разделяет, и, похоже, это навсегда.

Я не чувствую себя счастливой беспрерывно, но я давно поняла, что никто не может быть счастлив все время. Но я счастлива… да.

Мы с Кнутом были женаты всегда. К старости так и бывает. Время до женитьбы просто перестает существовать.

Мартышка и Лягушка. Я стараюсь быть хорошим папой. Изо всех сил. Но когда вы садитесь в машину и спрашиваете: 'Чем это тут пахнет? Ты что, ел конфеты?' — мне приходится врать. Sorry. 

...она решила не создавать проблем. Ради детей. Она сделала все, что могла, чтобы их не коснулись невзгоды взрослого мира. Разумеется, это не основание, чтобы грабить банк. Это не аргумент. Но знаете, на ее месте вам в голову тоже могла прийти по-настоящему плохая идея. Возможно, вы заслужили второй шанс. Возможно, вы не одиноки.

Если по ту сторону забора трава зеленее, значит, там просто полно навоза.