Тёмная Башня. Том 3

Так мы проскакиваем мимо призраков, которые потом всю жизнь преследуют нас. Они сидят у дороги, словно смиренные нищие, и мы видим их только уголком глаза, если вообще замечаем. Мысль о том, что они могут поджидать нас, даже не приходит в голову. Однако они ждут, а когда мы проносимся мимо, собирают свои пожитки и бросаются за нами, идя по нашему следу и мало-помалу настигая нас.

Толпа радостно ревела и аплодировала. Передавала Роланда друг другу на вытянутых руках. А свои стрелок просто простер к звёздам. Его грудь высоко вздымалась. Не веря своим глазам, Эдди наблюдал, как Роланд плывет к ним, словно на гребне волны.
-Роланд поёт, Роланд танцует, - он покачал головой, - а для полного счастья еще и прыгает со сцены в толпу, как Джон Раймон.

Прошлое - история, будущее - загадка...

— Я должна отметить, господа, что с того времени, как я покинула Америку, вы, похоже, не добились особого прогресса в мирном сосуществовании людей с разным цветом кожи.
— Меня за это винить нельзя, — ответил Джейк. — Я еще учился в школе.
— А я наркоманил, — добавил Эдди.

С минуту они сидели, думая о мирах, вращающихся вокруг единой оси в умирающей гармонии, и никто ничего не говорил

"Пятиминутные битвы рождают легенды, живущие тысячелетия."

"В Нью-Йорке не обращать внимания на других — норма".

"Джек Кеннеди. Бог любит его. — Она повернулась к Роланду. — Он был стрелком".

"Всего вам хорошего, и пусть солнце никогда не упадет на ваших глазах".

"Стрелок не доверял технике вообще, а особенно технике, которая ходила и разговаривала".

"Спиртное — это тот же вампир, а свой свояка, как известно, узнает издалека."

"Старость, конечно, частично вас извиняет, но полностью не оправдывает".

— Везение не превращает человека в глупца...

Жадность даже в благом деле остаётся жадностью

В этот самый момент Сюзанна Дин испытала фатализм Бушидо, предельное спокойствие, которое охватывает водителя, потерявшего контроль над автомобилем, которого тащит к пропасти, пилота самолета с заглохшими двигателями, вошедшего в пике… и стрелка, которого везли к его последней пещере или схватке.

От этой боли она могла и закричать. Потому что боль была совсем другая: кричать при рождении ребенка не позор — честь.

Это же обычное дело, избавляться от персонажей, если не знаешь, что с ними делать?

Поначалу все шло согласно плану, и они называли это ка. Когда начались накладки и появились первые жертвы, они тоже называли сие ка. Ка, о чем мог бы сказать им стрелок, зачастую последнее объяснение, за которое может зацепиться человек.

Китайцы верили: если ты спасаешь человеку жизнь, то с того момента берешь на себя ответственность за него.

Время вроде бы и не существует. А потом вдруг резко ускоряется, и ты уже ничего не успеваешь.