Тёмная Башня. Том 3

Мой друг, чтобы распознать вранье, требуется врун, не так ли?

Алкоголиками, наркоманами и бездомными, которые лишь одной ногой в реальности, а второй-то - в Сумеречной зоне.

Сентябрь и октябрь всегда худшие месяцы, -мечтательно говорит Рудбахер. - Ты буквально слышишь этот зов. Птицы тоже слышат его, и улетают.

Возможно — <…> единственное слово из тысячи букв.

03.05.2011, вторник

Одно трусливое решение ведёт к другому… третьему… четвёртому… и так далее, пока не наступает момент, когда уже слишком поздно давать задний ход, когда уже невозможно что-либо изменить.

03.05.2011, вторник

Кто такой странник? <...> Человек, чей взгляд всегда устремлен за горизонт.

— Не хочешь ли сначала помолиться, Роланд? Тому Богу, которому поклоняешься?
— Я не поклоняюсь никакому Богу, — ответил Роланд. — Я поклоняюсь Башне, а ей молиться не нужно.

Ты не просился сюда. И у меня не было ни малейшего желания лишать тебя детства. Однако мы здесь, и ка стоит в стороне и смеется. Мы должны сделать все, что хочет ка, или нам придется пенять на себя.

Рука лежала ладонью вверх, словно убитый мальчик хотел пожать руку Богу. Какому Богу? Согласно последним сведениям, комната на вершине Темной Башни пустовала.

«Пусть нам всем будет хорошо», — подумал Эдди, но предчувствие беды все равно не покидало его. Напоминало гостя, пришедшего на вечеринку, но не участвующего в ней, держащегося вне кругов света, отбрасываемых факелами. Напоминало звук. Удар каблука по деревянному полу. Удар кулака по крышке гроба.

Дети в принципе та же пшеница или кукуруза. Бог пошлет новых. Знаю, смириться с этим трудно, но так мы жили и так должны жить.

У платформы, на которой их представляли жителям города, Залия Джеффордс что-то говорила Сюзанне. И Эдди видел, что Сюзи слушает ее с интересом. "Ей досталась фермерская жена , Роланду - Властелин гребанных колец, а мне? Гавнюк, который выглядит, как папаша Картрайт, а допрос ведет, как Перри Мейсон".

Что там писал Стивен Крейн в стихотворении, которое они учили в средней школе: «Я его люблю, потому что оно горькое, и потому что оно – мое сердце».

Но в мышлении нет любви, в дедукции нет вечного, в рационализме – только смерть.