Две недели в другом городе. Вечер в Византии

Срочно в Рим. Спасти за две недели карьеру лучшего друга. Спасти себя. Свой лучший период. Свой золотой век.

Были планы. Были идеалы. Но все изменила война. Он заплатил, как и многие, высокую цену. Он стал другим. И не вернуть былого. Он перестал быть активным. Он уже ничего не хочет от жизни. А новое поколение не слушает советов. Предпочитает совершать те же ошибки. Что толку вмешиваться?

В Риме открыли старые раны. Он хотел всего лишь начать все заново. А для этого нужно вернуть прежнего себя, что невозможно.

Он - вечный наблюдатель. Сопричастный ко многому, но отстраненный. Ему предстоит осознать, что жить лучше не прошлым, а будущим. Что еще ничего не кончено. Что на смену одному периоду в его жизни придет другой. То, что происходит с ним в Риме, как сбрасывание старой кожи - процесс болезненный, но необходимый.

А автор хорош! Хотя мне понадобилось время, чтобы настроится на нужную волну. Но оно того стоило. Он неторопливо и незаметно создает настроения. Рисует фон и уделяет достаточное внимание второстепенным персонажам. Ведет за собой аккуратно. Заботливо подкидывает пищу для размышлений. Дарит всем желающим книгу-медитацию!

Удивительно, как порой случайно и как вовремя попадаются нам некоторые книги. Уже не в первый раз в рамках Зеленоградского книжного клуба мне выпадает такая находка. Еще пару лет назад, наверное, "Две недели в другом городе" не оставили бы во мне особого отклика. Скорее всего, прочитала бы и забыла, пожав плечами. Сейчас восприятие уже иное. Это как раз одна из тех книг, которые лучше читать тогда, когда подростковый возраст уже кончился, периодически перечитывая (раз эдак в 10 лет), сверяя свои жизненные координаты с книгой, находя ответы как на старые, так и на новые вопросы, которые так любит задавать нам жизнь.

Шоу поражает ненавязчивой глубиной, насыщенностью образов и сюжетных поворотов, заключенных в узкие временные рамки. Казалось бы, обычный человек, обычная жизненная история - со своими взлетами и падениями, ошибками и удачами, встречами и потерями, глупостями, предательством, радостями, обманами, но Шоу умудряется настолько погружать нас во внутренний мир своего героя, позволяя не только услышать его мысли, но и почувствовать их, слиться с ним, что восприятие обостряется многократно, ярко и четко очерчивая линию жизни, демонстрируя мели и крутые повороты. Шоу вызывает в читателе глубокую эмпатию, причем не только к центральному персонажу, но и ко всем остальным. Кажется, будто тебе вручили какой-то новый инструмент, с помощью которого можно привычное рассмотреть совершенно по-другому, и ты сидишь, завороженный и не можешь оторвать взгляд от самых банальных вещей, каждый раз открывая их для себя заново.

Послевоенная Европа. Попытка собрать себя заново и начать новую жизнь, куда не пускают старые грехи, проблемы, обиды и угрызения совести. Джек живет обычной жизнью - обычная работа, на которую нужно ходить каждый день, но которая не приносит должного удовлетворения, красивая жена, отношения с которой скрипят уже не первый год, дети, бывшие жены, взрослый сын, которого он почти не знает и не понимает, и груз прожитых лет, воспоминания о которых, казалось бы, давно покрылись пылью и плесенью. И тут Джек получает вызов в Рим от своего друга, которого тот не видел вот уже 10 лет и одновременно эта просьба о помощи оказывается еще и тем крюком, который заставляет поднять затонувший корабль на поверхность, рассмотреть его, отлепить ракушки, водоросли и другие наросты, чтобы в конце концов очиститься душевно. Никто не говорил, что это будет легко. Старые раны, новые разочарования, неожиданные встречи, но как порой важно посмотреть на прожитые годы новыми глазами, со стороны, заново оценить их, разобрать ошибки, простить близких и себя заодно. Вроде бы обычная жизнь обычного человека, а сколько пластов смысла может содержать повесть о ней. Обязательно буду перечитывать и не один раз.

По сути, вся история, рассказанная здесь Ирвином Шоу умещается в пару строк о том, что нечего ворошить прошлое в наивной убежденности, что трава тогда была зеленее, и небо голубее, и вода мокрее, и девушки красивее… И возможно, стоит сильнее и преданнее беречь то, что имеешь, а не гнаться за призраками в надежде обрести былое.

Возвращаясь в то место, где ты когда-то был счастлив, порой необходимо отдавать себе отчет в том, что время идет, ничего не стоит на месте, люди меняются и ты вполне можешь застать все не таким, каким это осталось в твоей памяти. Да и дружба, когда-то казавшаяся на веки вечные тоже подвергнется испытанию временем и останется лишь воспоминанием о тех славных годах бурной молодости .

Вот и Джеку Эндрюсу выпала возможность спустя годы вернуться в город молодости, да еще какой - сам Рим, олицетворение вечности и незыблемости. А заодно и вспомнить свою актерскую карьеру и заработать немного денег, которые никогда не бывают лишними. Понятно, что одновременно с этим перед его глазами промелькнут картины минувшего, события, стремительно разворачивающиеся с первых минут словно снова напомнят о том, что нельзя войти в одну реку дважды, новые встречи старых друзей и бывших влюбленных помогут расставить все точки над "i" и сказать то, что когда-то было не сказано.

Вроде-бы и нет здесь ничего нового, и развязка предсказуемая более чем, но умение Ирвина Шоу выстраивать сюжет, когда все события и герои романа, будь то главные или второстепенные, отлично прописаны, обладают живым характером и позволяют с интересом следить за развитием событий, подкупает и располагает к дальнейшему чтению.

Удивилась, что мне оказывается уже и неинтересны книги о киношниках... Или только в этой книге было не интересно?

Но что-то пошло не так. Тягучка, ни о чем. Какой-то разброд и шатание, а к чему всё это было рассказано?
Что не всегда звёзды сияют?
Или пей до конца, здоровье твое?
Или всегда надейся на лучшее?
Или начал со взлета , а закончишь в п@пе?
Или вся аморалка среди богемы?

Кинопродюсер Джесс Крейг после 5 лет затишья появляется на Каннском фестивале. Зачем - никому не говорит, просто осмотреться. Встречает знакомых. Говорят о кино и кинобизнесе. Всю книгу пьют, вспоминают былое, обиды, победы, провалы...

Личная жизнь тоже не удалась. Сейчас Крейг в процессе развода. Но есть временно-постоянная любимая женщина.
Есть уже взрослые дочери, со своей жизнью.

Молодая журналистка Гейл Маккиннон готовит развёрнутую статью о Кейге, о его творчестве,жизни, семье. Для этого встречается и с Кейгом, чтобы взять интервью, но Джесс сначала категорически против.

Но финал? Так и хочется спросить: зачем?, почему такой финал?

Хорошо,что знакомство с И.Шоу у меня было не с этой книги

"... Если хочешь знать правду, то, по-моему, ты был бы гораздо счастливее, если бы вообще забыл о кино. Тебе придется иметь дело с ужасными людьми. И все это так жестоко и зыбко – сейчас тебя превозносят как рыцаря искусства, а через минуту ты уже забыт А публика, которой ты должен угождать, эта Великая Американская Публика? Ты пойди в субботу вечером в кинотеатр, в любой кинотеатр, и посмотри, над чем они смеются; над чем плачут… Я же помню, как ты работал, как изматывал себя до полусмерти к концу картины. А для кого? Для ста миллионов болванов..."

Наверное, одним из наиболее тяжелых чувств является осознание того, что ты оказался на обочине жизни... И чем выше успел взлететь, тем болезненнее переживать подобное чувство. Еще совсем недавно у тебя было все - работа, деньги, статус, поклонники, влияние в обществе... К твоему мнению прислушивались, с тобой считались... А сегодня ты уже не у дел... Нет, денег, конечно, на жизнь (и даже вполне безбедную) хватает, но в работе на пятки уже наступают молодые и амбициозные конкуренты да в личной жизни женщины все чаще выбирают не тебя... Это очень горько и обидно, поэтому как только на горизонте забрезжит малейший проблеск надежды на возможность вернуться в строй, ты не преминешь им воспользоваться... Ты ухватишься за него так, как хватается за любую соломинку утопающий... Ведь тебе нужно доказать не только себе, но и всем вокруг, что они слишком рано списали тебя в утиль...

Все это прекрасно описывает ту ситуацию, которая сложилась в жизни главного героя - Джесси Крейга. Несмотря на то, что его судьбе мог бы позавидовать любой, на мой взгляд Крейг глубоко несчастный человек. И в Каннах, куда он приехал чтобы попробовать вернуться в мир кино, его окружают такие же как он глубоко несчастные люди. Да, конечно, они прикрывают свою душевную боль дорогими нарядами, драгоценными украшениями, премиумными машинами, хорошо отрепетированными светскими репликами и смехом, но это все такая же роль, как и ту, в которой их можно увидеть на голубом экране. Ежегодный съезд сливок киноиндустрии на французском Лазурном берегу - это парад лицемерия, фальши, зависти и злобы... И на вершине может оказаться только тот, кто этом болоте чувствует себя как рыба в воде...

Читая книгу, я постоянно задавалась вопросом, как Джесси Крейг вообще мог пробиться и добиться чего-либо с своей профессии. Выражение "акула шоу-бизнеса" относится явно не к нему. Он слишком мягкотелый, слабохарактерный, легко прощающий и забывающий. Он прощает своим друзьям то, что они спали с его женой. Прощает жене то же самое и безропотно дает ей огромные суммы денег, зная, что сейчас она с любовником кутит в Женеве. Он прощает хамство и необоснованные обвинения своему первому сценаристу Эдварду Бреннеру и его супруге, хотя их пьеса была провальной и он знал это изначально. Он не может отказаться в деньгах опустившемуся на дно Йену Уодли, хотя знает, что тот их обязательно пропьет. Он не может выставить за дверь хамоватую и нагловатую Гейл Маккиннон. Он не способен просто встать и не выслушивать нытье бывшего парня своей дочери. И так можно продолжать до бесконечности! Он сам страдает от этого, он недоволен собой, предается по этому поводу самобичеванию и ничего не может (или не хочет?) с этим поделать...

Но подобное притягивает исключительно подобное. И вокруг Крейга собралась компания ему под стать... Гейл Маккиннон - с виду вся такая наглая, самоуверенная, пробивная, а в душе - глубоко уязвленный подросток, болезненно переживающий материнский уход из семьи. Дочь Крейга Энн - в виду довольно странных отношений матери и отца, имеющая весьма смутные понятия о том, что такое нормальные взаимоотношения полов, возложившая на себя миссию матери Терезы по отношению к опустившемуся алкоголику... Йен Уодли - пьющий, устраивающий алкогольные истерики на публике, винящий в своем профессиональном крахе всех вокруг, но только не себя. Мэрфи, давно потерявший былую хватку, но все еще как-то держащийся на плаву. Констанс, пытающаяся казаться сильной, независимой, эмансипированной женщиной, выступающей за свободные отношения, но на деле отчаянно ищущая любви, ласки, верности и постоянства.

Когда на горизнте Крейга замаячила Гейл Маккиннон, мне хотелось чтобы он хоть раз в жизни проявил стойкость и смог сказать "нет". После ее фразы неизвестному спутнику " Я была у него. Он клюнет. Попался, старый прохвост...", мне казалось, что она втянет Джесси в какую-то нелицеприятную историю, оскандалит, опозорит и выставит его в дурацком свете. На практике вышло несколько иначе и это меня озадачило. Ее попытки прорвать оборону главного героя показались мне несоразмерными с теми целями, которые она преследовала... Хотя Гейл стоит отдать должное хотя бы в том, что ее линия поведения оказалась верна - она прекрасно изучила, на что Крейг поведется и, соответственно, как с ним стоит себя вести.

На примере истории с Крейгом Ирвин Шоу также прекрасно иллюстрирует подноготную мира киноиндустрии 1960-х годов, все склоки и распри, в нем существующие, упадок вкусов у зрителей, создание фильмов из расчета невзыскательности и примитивности потребителей массовой культуры, а не потому, что сценарий и сюжет действительно стоящие... Думаю, что подобное актуально и поныне... Искусство перестало быть ориентированным на что-либо иное, кроме получения барышей...

Финал произведения мне понравился. Несмотря на то, что обычно я не особо жалую открытые концовки. Но в этот раз Ирвин Шоу, хорошенечко встряхнув главного героя, дает ему шанс действительно начать все сначала. Не просто дать себе обещание, что, мол, с понедельника начну новую жизнь, а реально начать! Автор избавил главного героя от всех тех, с кем он запутался в отношениях и дал ему ступеньку для того, чтобы вернуться в профессию... Воспользуется ли Крейг всем этим? Вряд ли... Во всяком случае финальная сцена говорит явно не в пользу его стремления измениться...

Кстати, подобный финал напомнил мне тот, который Шоу уже воплощал в "Допустимых потерях". Да и вообще романы оказались очень схожи между собой и личностями героев, и сюжетом, и интригой, но "Вечер в Византии" понравился мне как-то больше. В последнее время я стараюсь реже браться за романы Ирвина Шоу - не потому что я не люблю этого автора, а как раз наоборот... С каждым прочитанным его произведением, нечитанного у него остается все меньше и меньше и я стараюсь растягивать удовольствие :)) Это произведение не самое сильное у писателя и значительно проигрывает таким шедеврам как "Богач, бедняк", "Нищий, вор" или "Ночной портье", но все равно заслуживает внимания!

Супер-приз на барабане!
Я вытянула самый счастливый билет в лотерее "флэшмоб 2010".

Это не просто замечательная книга, и не просто известный американский писатель. Для меня теперь это новый Царь И Бог. Я млею от бесконечной рефлексии и малосюжетных перипетий женатиков, любовниц, любовников. Нет-нет! Я не шучу. Я действительно больше прочих люблю книги об отношениях с постоянным пережевыванием эмоций. Может стремлюсь найти ответы на свои вопросы. Может включается своеобразный вуаеризм. Так или иначе, эта книга моментально попала в список на перечитывание, а Ирвин Шоу - в разряд любимых авторов, благодаря своей исключительной наблюдательности, тонкому психологизму, но в то же время подкупающей беспристрастности.

Браво маэстро, и спасибо newsha , вы попали в "десятку" и подарили мне ни с чем не сравнимое удовольствие!

Занятный, ироничный рассказ о закономерной смене поколений, империй, вкусов. Неизменными остаются лишь амбиции, любовь и болезни. Джесс Крейг приезжает на фестиваль в Канн, чтобы вспомнить и осознать, что же было важного в его жизни. Это его вечернее перемирие с самим собой. В переплетении настоящего и прошлого Крейг пытается понять, есть ли у уходящей эпохи будущее или надо уступить дорогу молодым и не путаться под ногами.

Эту проблему он решает, как минимум, на двух уровнях - работа и женщины. С женщинами ему не очень-то везет. Если не считать преданной секретарши (персонажа, не связанного телесно с Крейгом), остальные дамы так или иначе его предавали, обманывали, пользовались.

Констанс могла бы и впрямь претендовать на "любовь всей жизни", но только потому что проявляется эпизодами, имеет детей от других мужчин и в конце концов бросила Крейга вместе с Парижем из-за работы.

Конфликт с женой даёт понять, что её-то предательство как раз больше всего танком проехалось по душе. Она склочная и гадко себя ведёт, но и в её словах слышна доля истины, её стремление переспать с его друзьями это желание быть с ним (да, без психотерапевта не обойтись, но чуть больше внимания жене, видимо, стоило уделять). В образе Пенелопы ухватила то отношение к женщине, которое снизило для меня оценку отличного романа Ирвин Шоу - Растревоженный эфир .

Гейл... кхм... от начала до конца не могла уяснить, что же привлекло мужчину в этой сучке, извините за французский, из песни слов не выкинешь. Придумала себе какую-то дикую историю про мать (психотерапевт, вернись), завязала странные отношения к Крейгом. Роль её приятеля, обиженного в ранней юности критика в данной истории вообще ускользнула от моего понимания. Чего хотела эта парочка? Особенно хотелось бы знать значение самого первого разговора их, после знакомства Гейл с Джессом. Зачем "ловили" Крейга? По-моему, критик был введен в текст, ради чудесной шпильки:

Некоторую "подлянку" отцу и Энн подложила. Наверное, взросление дочери (женихи, любовники, открытые купальники, флирт) для любого отца стресс. Шоу интересно описал впечатления Крейга. В принципе он достаточно благородно и сдержанно себя вёл. Отметила рефлексию при коротком разговоре с отцом Гейл. Опасения окружающих, что он откажется работать с Уодли, вполне закономерны, но Крейг ломает стереотипы, он умеет анализировать, принимать свою роль отжившего век мамонта.

Скорее, помнит. Поэтому в середине жизни решил отвлечься от любовных переживаний, отдавшись целиком работе, сменив деятельность продюсера на писательскую стезю. Кстати, было интересно узнать, что же делает продюсер в кино. Не знаю, как сейчас, а на заре кинематографа он делал всё и еще немножко. По сути продюсер больше творец, чем режиссёр, сценарист и актёры по отдельности. Кино - Византия Крейга (и прочих великанов его эпохи).

С любопытством прочитала размышления об авторском кино, о роли сценаристов в фильме (не подумала бы, что кто-то мог ставить сценарий на последнее место в кинопроцессе). Интригам в мире синема Шоу уделяет внимание ровно в той мере, в которой надо, чтобы не скатиться в жёлтую прессу - интересно, но без фанатизма. Зато много слов об искусстве, о желаниях и умениях творца, о значении кино вообще.

Немного не хватило мне разговоров собственно о сценарии Крейга. Его сюжет перекликается с основной идеей книги, как мне кажется - вечерняя любовь старости к молодости. Молодые поднимаются с помощью стариков, а те умирают счастливые, что не только жили сами, но и дали жить другим.

Подходит к концу день Крейга в Византии. Он оглядывается назад, вспоминает, что делал с утра, рассказывает, какое удовольствие и какие беды ему это принесло. Принимает тот факт, что завтра утром Византия так же будет стоять на месте, но уже без него. Поэтому спокойно закрывает контору, благодарит причастных и выпивает свой неизменный виски. Это хорошее окончание, приятный вечер на закате.

"В центре романа - история одной неудавшейся жизни..." - так начинается аннотация на книгу. Хорошо, что я не прочла ее перед тем, как начала читать книгу. Сама не знаю как это произошло. Но, прочитав после последних строчек романа эту фразу, я слегка возмутилась. "Неудавшейся жизни"? Нет, серьезно?

У главного героя есть все, о чем тысячи людей могут только мечтать: талант, деньги, любимая женщина (причем даже не одна). Он пять лет ничего не делает, а с ним все равно хотят работать, его не забыли.

Да, жена у него шлюховатая особа (пардон!), но и сам он далеко не образец порядочного семьянина. Дочки росли на лес глядя и не удивительно, что каждая далека от идеала любящего папочки. Ну и т.д. и т.п.

Если на то пошло, то весь земной шар даже не имеет понятия о счастье, ведь нет идеальных семей, разваливающихся браков с каждым годом все больше, все дети далеки от идеала, большинство людей ничего или почти не добивается в карьере, у каждого своя болячка. И что?

Короче, я совсем не согласна с «неудавшейся жизнью». Тут скорее будет правильно сказать, что Джесс Крейг просто смотрел на свою жизнь не с той стороны. Слишком много смотрел назад, слишком много пропускал в настоящем, слишком мало желал будущего.

От прочтения книги на самом деле получила массу удовольствия. Читается на удивление легко, очень атмосферная. Четверка, потому что удовольствие получила, но восторга особого не испытала.

Абсолютно далёкая от меня тема всякие разные кинопремии: оскар, золотая пальмовая ветвь, какой-то там глобус и так далее. Весь этот киношный бомонд никогда не вызывал интереса. Там, где крутятся большие деньги, всегда присутствуют интриги, сплетни, зависть. Чего уж говорить про Каннский фестиваль, который ежегодно собирает сливки киношного общества, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вспомнилось к месту, что на последнем таком кинофестивале Уилл Смит отвесил не хилую пощечину ведущему за неподобающую шутку в отношении своей супруги. И это все, что нужно знать о такого рода фестивалях, ты можешь быть первоклассным актером, хорошим режиссёром и продюсером, но будь готов к тому, что твоя личная жизнь достояние общественности и любой желающий может вытащить из шкафа скелеты на яркий свет и прескверно шутить на этот счёт.

И только за то, что главный герой Крейг, в прошлом известный продюсер, не скрывая испытывает презрение ко всему этому киношному лицемерию, вызывает к нему симпатию. Хотя с другой стороны, он же тоже приехал на этот презренный им самим фестиваль, и возникает вполне логичный вопрос: а зачем? Ответ этот вопрос не нужно искать между строк, он совершенно не прячась лежит на поверхности: чтобы спасти свою жизнь, которая к 48 годам привела к застою не только в профессиональной сфере, но и в личной жизни тоже, и больше никуда не движется. И да, этот роман про кризис среднего возраста у мужчины, который на цифре 48 анализирует свою прошлую жизнь и пытается понять как жить дальше. Декорации конечно киношные, а вот проблемы за пределами камеры и сценой театра настоящие, которые, каким бы не был ты хорошим продюсером, живущим исключительно искусством кино, волей не волей приходится решать. И судя количеству страниц по саморефлексии получается не очень. Непростые отношения с женщинами, затянувшийся развод с супругой, дети давно живут своей жизнью и мало интересуются своими родителями и сложными отношениями между ними. Прибавить ещё сюда невозможность найти что-то стоящее для создания выдающегося кино или театральной постановки и коктейль для кризиса среднего возврата готов, можешь вставить трубочку или разбавить колой, дело остаётся за малым - опустошить стакан и забыться ещё на одну ночь.

Из всех страниц, наполненных анализом и пересмотром прошлого, мне больше всего понравилась финальная нота этой театральной поставки. Брошенный вызов то ли самому себе, то ли Богу, то ли судьбе злодейке, настоящий бунтарь. Не знаю, хватило бы у меня смелости сделать также, но больничные стены кого угодно вгонят в депрессию. Но с другой стороны, спроси у любого пьющего человека зачем он пьёт, как он тут же найдёт сотни причин, объясняющих своё пристрастие к алкоголю, но никогда не признаётся в том, что он алкоголик и нуждается в лечении. Главный герой в этом плане не выбивается из общей массы, выпивая на завтрак, обед и ужин. Такой образ жизни кого угодно подведёт под монастырь, так что больничная койка как итог наплевательского отношения к своему здоровью вполне ожидаема. Выданный авансом шанс начать все сначала и изменить образ жизни, с дерзкой ухмылкой выбрасывается. Шанс, серьезно? Оставьте себе, мне нравиться так жить и меняться я точно не собираюсь.