Размышления о старости и смерти

Сколько раз моё сердце причиняло мне боль! Его неумолчное «тик-так» меня раздражает. Хочется остановить его, как останавливают маятник часов, чтобы не мешал заснуть.

Истинное насыщение мы познаем не тогда, когда можем удовлетворить все свои желания, но когда их больше не остается, потому что мы их переросли.

Теперь я по собственному опыту знаю, что в некоторых случаях избавиться от пороков можно, лишь неустанно вытесняя их из своей жизни — медленно, шаг за шагом, но со всей решительностью. Иначе, достигнув крайней степени падения, либо погибнешь, либо, ослеплённый злом, вообразишь его благом и уже не сможешь от него освободиться.

Кроме всем известных обязательств, существуют и те, что ведомы нам одним, — и, возможно, именно они священны.

разочарование касается лишь того, кто его испытывает

Зачем себя осуждать? Не лучше ли узнать себя поближе, различить среди всех своих желаний то единственное, которое является источником всех остальных, изначально присутствует в них и олицетворяет твою сущность?

Я часто вспоминаю, даже в разгар дня, недавно пережитое мной состояние, сходное с пребыванием в раю. Возвращаясь обратно в наш мир, я чувствую себя растерянным — он становится всё более чужд мне, особенно с тех пор, как люди превратили его в сумасшедший дом.

Однако ничто не мешает никому из нас быть здесь богом — в той мере,  в какой он знает меру, держится своего места и не претендует на чужие.

Не стоит также поддаваться искушению делать всё наилучшим образом. Достаточно делать хорошо или чуть лучше обычного, чтобы оставаться близким к совершенству.

Я живу бок о бок с людьми, которые едва замечают моё существование.Тем лучше для меня — мне легче считать себя уже умершим. Поэтому я могу без труда всё выносить и молчать; другие этого даже не видят. Не о чем сожалеть, нечего желать; с одинаковой лёгкостью можно избежать двух искушений — жаловаться на ближних или гневаться на других.

Однажды на автобусной остановке меня начал поливать бранью какой-то полоумный тип в фуражке, под тем предлогом, что я наступил ему на ногу ( на самом деле потому, что на мне была шляпа). Я ограничился лишь тем, что сказал: «Месье, если бы кто-то наступил на ногу мне, я бы сам попросил у него прощения».