Цитаты из книги Четыре четверти

Все пакости необъяснимым образом любят понедельники.

– Нет, правда: тебе что, жить надоело? – Это только одна из возможных версий. – Или ты сумасшедший? – Это всего лишь вторая. Обе мимо. – А какая же третья? – Не интересно делать то же, что и все.

Даже искусственно растянутая дорога заканчивается раньше, чем приходит осознание неотвратимости финиша.

Но надо поддерживать отношения со всеми. – Зачем надо? – Для удержания авторитета. – А авторитет – это что, самоцель? – Авторитет – это средство для достижения цели.

– Эту красотку зовут Маша. Как там дальше по родословной, еще не знаю, мы с ней знакомы пятнадцать минут.

Серое небо отражалось в пасмурных мыслях, как в глубоком озере. Она брела рядом, всматриваясь в пыльную закругленность растоптанных любимых кроссовок.

Что-то илистое, склизкое, топкое, отпугивающее отложилось осадком на мелководье памяти от той первой встречи с новой действительностью, и вступать снова в подобную болотину отнюдь не хотелось.

Воскресенье. Единственный день, когда никакая сила не может заставить расстаться с постелью. День, когда в безудержной школьной гонке настаёт короткая передышка. Пит-стоп перед следующими кругами. Завтра гонка возобновится с новой силой, но сейчас как раз те редкие мгновения, когда пилот может раздать затёкшие пальцы и выпустить руль. Не трогайте пилота.

"...со словами любви совсем иная история. Это больше, чем слова. Это признание. А признание равносильно клятве. Пока не произнес, что любишь, – ты еще не связан словом, ты еще свободен в выборе. Ты вправе измениться, влюбиться в кого-то другого, расстаться. И это не будет предательством, ведь ты никому ничего не обещал. Но если сказал: «Я люблю тебя» – ты остановил свой выбор. Однажды и на всю жизнь".

Где-то совсем рядом отвратительным пронзительным голосом взвизгнули в ужасе выжатые тормоза – почему ее не раздавило, не расплющило по мокрому асфальту, чтобы привести, наконец, в соответствие тело и душу, форму и содержание?

Женька казался клубком противоречий, который предстояло распутать, прежде чем добраться до спрятанного в середине человека.

Контрольная, угроза которой нависала ещё с прошлой недели, теперь стала не просто фактором морального давления на идейных врагов физики, к которым Рита относила себя. Сегодня эта самая контрольная была объявлена неизбежным злом.

Рита надавила на пульте красную кнопку самоуничтожения, и экран телевизора послушано перешёл в режим демонстрации «чёрного квадрата» Малевича.

После занятий Машу задержала классная. Ольга Николаевна собирала разведданные и заносила их в журнал и своё личное досье на подопечных: телефоны, адреса, явки, пароли... Машка давала показания с полчаса.

Скоропостижный роман «Дик + Инга» увядал весь конец девятого класса, как любой однополюсный роман, в котором один обожает, а второй (вторая) позволяет себя обожать.

С тем же успехом можно бороться с весной, которая морочит голову поэтам и художникам. Правда, пока на город упрямо надвигалась осень, но в шестнадцать лет весна не покидает души двенадцать месяцев в году.

Те школьные романы, которые должны были завязаться к одиннадцатому классу, уже были, как правило, перепробованы и либо к настоящему моменту успели наскучить и развязаться, либо только ждали подходящего для этого случая. Появление новенькой в классе, где с девчонками по причине математическим школы было по жизни туго, стало замечательным поводом для пересмотра прежних привязанностей.

А выбор, он всегда есть в жизни. Это неправда, когда говорят: нет выбора. Выбор из одного варианта не бывает - просто бывают варианты, которые нам не нравятся.

Ты потеряла голову. Забыла себя. Ты вся отдалась своей любви, но почему, с какой стати ты должна жертвовать своей жизнью ради его? Почему не наоборот? А он тоже жертвует ради тебя всем? Ведь и жизнь у тебя толком не началась, а ты уже махнула на себя рукой. Почему вообще кто-то должен жертвовать собой ради другого? Неужели нельзя помогать друг другу подниматься вверх? Разве обязательно строить свое будущее на фундаменте из чьей-то загубленной жизни?

Я хочу быть для тебя на первом месте. И чтобы следующие девять мест были не занятыми. А все остальные, кто тебе дорог, делили места, начиная с одиннадцатого.