Имя мне - Красный

Цвет - это прикосновение глаза, музыка глухих, слово, звучащее в темноте.

Чтобы написать рецензию глубже уровня "мне нравится"-"мне показалось", нужно смотреть шире одного произведения, нужно смотреть и на другие книги автора, и культурный контекст, и сравнивать с другими вещами. Нужно видеть не только собственно текст - но и контекст, и подтекст.
Это первая прочтенная мною вещь Памука, это первая прочтенная мною восточнокультурная вещь в принципе. Поэтому, видимо, обойдемся без сравнений и углублений.
Книга напоминает мне сметану. Такая же вязкая, и вроде вкусно, но не так, чтобы очень, и вроде ешь с удовольствием, но отложишь ложку - и браться снова не тянет. Действие размеренно-тягучее, отчего нередко становится скучно. Оно не умиротворенное, а растянутое во времени, полет сонной мухи по жаре.
И все же... Все же, для меня "пациент скорее жив, чем мертв". Скорее понравилось, чем нет - особенно учитывая, что после прочтения я все еще пытаюсь осмыслить эту книгу - значит, она не пуста. Однако мысли такие же, как и книга - вязкие и расползающиеся.
Я не могу сказать, что книга хороша. Я могу сказать, что мне она интересна. Подозреваю, по большей части потому, что в ней я впервые столкнулась с восточной культурой - и она увлекла меня своей новизной и непостижимостью. Меня увлекали не сюжетные линии и любовные перепетии, а рассуждения об искусстве, о рисовании, о противостоянии востока и запада. Впервые я задумалась над кардинальным различием европейского и восточного подхода к искусству (в частности - к рисунку), и в книге этому уделено немало внимания. История развития рисунка, основные причины разногласий между художниками...
Повествование от разных лиц прекрасно, учитывая, что автор смог отобразить различие стиля речи каждого "оратора"; главы "я - мертвец", "я - собака", "я - шайтан", "я - красный" лучше, чем написанные от лица людей.
Едва ли кто-то из героев вызвал симпатию или сочувствие (разве что Кара) - и едва ли это возможно, учитывая разницу понятий и логики, которая в моем восприятии совершенно странна, и все, что остается - принимать ее как данность.
Сильно подозреваю, что столько мыслей, впечатлений и слов у меня вызвало не величие книги, а принципиальная новизна информации, изложенной в ней. (А некого величия, не скрою, я ожидала - можно долго спорить о значении и причинах вручения Нобелевки, но все же в восприятии этот факт придает книге некий "избранный" статус). Новизна - есть. Что до глубины...может, это все та же культурная разница в восприятии - но если притчевую манеру повествования я уловила, то наполненность - уже нет.
Красивые, тягучие, тонкие сентенции, перемежающиеся довольно грязными эпизодами - иногда мне кажется, что без сюжета - лишь с рассуждениями об искусстве и диалогами художников - книга стала бы тоньше, глубже и - настоящей притчей.

Средневековый Стамбул. В мастерской, где по заказу падишаха идет работа над книгой, убит один из художников. Расследование убийства служит только канвой, основная же нить повествования – это по-восточному тонкий, витиеватый и мудрый рассказ об истории и философии рисунка, турецкой миниатюры, каллиграфии и процесса создания книги. Может ли настоящий восточный художник иметь свой стиль и быть новатором, перенимая западные традиции, которые предполагают изображение предметов в перспективе и написание портретов, или истинный талант творца состоит в четком и безукоризненном следовании и сохранении традиций старых мастеров, избегая любых проявлений собственной индивидуальности, включая возможность поставить подпись под своей работой. Об этом ведут подробный рассказ, последовательно каждый от своего имени герои романа, предлагая нам каждый свое видение событий.
После прочтения поискала в интернете и рисунки и дополнительную информацию, все же зацепило меня. Думаю, роман понравится тем, кому интересен сам предмет исследования автора в принципе и восточная культура.

На закате века османской миниатюры султан заказывает тайную книгу. Планируется подарить ее венецианцам - чтобы доказать, что дела в Османской империи идут лучше некуда: что деревья выше, чем в Европе, кони быстрее и выносливее, а османские художники не хуже европейских могут изображать перспективу и портрет, при этом не теряя поэтичности и смысловой глубины, свойственной османской миниатюре.

Работа над книгой кипит, но неожиданно пропадает один из четырех мастеров-художников. И роман Памука начинается с истории, рассказанной мертвецом - тем самым пропавшим мастером. Кроме мертвеца, нам доведется послушать убийцу, других мастеров, руководившего ими старца, его дочери, ее поклонника, коня, собаку, Смерть и даже красный цвет.

В этом многоголосии возникает панорама Стамбула конца XVI века, разворачивается детективная интрига с необычными методами следствия, развивается любовная история и поднимаются вопросы, важные для мусульманского художника и его внутреннего кодекса.

Кажется, Памуку блестяще удалось в тексте создать своего рода миниатюру, где история каждого героя занимает отведенное ей место. Именно так османские художники изображали свои сюжеты - словно сцену увиденную с высоты птичьего полета, так, как она предстает перед глазами Бога.

Поначалу я пленилась восточной тематикой, связью с искусством и «многоголосостью» – история рассказывается устами разных участников событий: художников, их «менеджеров» и членов семьи. Однако, спустя время, текст замыкается сам в себе: содержание повторяется несколько раз, расплывается в философии и мифологии. Это весьма утомительно, и под конец романа я уже не могла дождаться его завершения. Развязка «детективной линии» слабая и скомканная, а «романтическая история» с одной стороны расчетливая, с другой – наивная.

Книга может подойти для знакомства с автором, но для легкого приятного чтения – точно нет.

К тому моменту, как в руки мне попала эта книга, я уже много слышала об этом авторе. Главным образом, хвалебного. С интересом взялась читать.

Я получила невероятное удовольствие от прочтения этого искусствоведческо-детективного восточного романа. Стоило только открыть книгу, я поняла, что она напоминает мне бережно хранимые воспоминания юности о романе Азиаде , влюблённого в восток Пьера Лоти. А стиль повествования очень напомнил Багровый лепесток и белый , только от тебя никто не сбегает. Наоборот, чудесное многоголосие захватывает. Повествование от "лица" цвета, монеты, собаки или дерева. От лиц, собственно, людей. У автора это прекрасно получилось вплести и сплести в канву.

Это невероятный роман про Османскую Империю. Конечно эпоха Сулеймана Великолепного осталась позади. Но династия всё ещё сильна. Хотя роман конечно лавирует, иногда кажется, что точных хронологических рамок нет. Но охват эпохи мне понравился. Ибо невозможно не затронуть придворную жизнь, когда речь о султанской мастерской и её художниках.

Это роман об искусстве. Потому что после него османская, да и вообще мусульманская живопись, обретёт вполне чёткое художественное изложение для массового читателя. Что она вообще такое и чем отличается от западной.
А если взяться рассматривать гравюры и иллюстрации, то уже смотреть на них совершенно иначе. И знать, почему у них там столько похожего и "все они на одно лицо". Колоссальная работа была проделана автором и это завораживает.
В этом срезе вообще можно рассматривать роман, как конфликт проникновения европейской культуры в восточную, турецкую, а точнее даже в исламскую философию изобразительного искусства. Просто вдоль и поперёк текст пропитан этими противоречиями. Собственно, они и есть стержень книги. А ещё много притч, легенд, восточного эпоса, традиций.

Всё это в совокупности делает обширную идею детектива по-восточному неспешной. Но меня это ничуть не огорчило, поскольку снова мой сорт детективных развлечений. И я как всегда никого не угадала, но мне кажется, автор вообще сделал для этого всё. Но ничуть не обидно, что снова оказалась читателем, получающим удовольствие от совершенно других вещей.

Но куда же в таком большом романе без любви? Конечно она тут есть. Но вся такая недоступно-запретная, сложно-невозможная.
Вот тут меня немного и подкосило, ибо я склонна предположить, что философия турчанок сложна для моего понимания. Когда и хочется, и колется. И даже не в том смысле, потому что Шекюре уже давно мать двоих детей и неплохо жила в первом браке, но сейчас она в положении соломенной вдовы. И то ли эти метания естественны в её положении, то ли у турчанок действительно сложно с взаимоотношениями с противоположным полом всегда было. Но при всём при этом правильно о ней сказала другая героиня, что Шекюре довольно жестокая и эгоистичная. Так и есть. Забалованная дочь далеко не последнего человека в Империи. Иначе я просто не могу объяснить этот маятник от "люблю" до "убью"/"уйду". И мальчики у неё такие же, хотя у меня совершенно не сложилось впечатление от её первого супружества, как от состоятельного.

В остальном я просто отдалась прекрасному повествованию и позволила водам Босфора качать меня на своих неспешных волнах. И слушать, слушать, слушать, как тебе рассказывают истории. Хотя конечно рассказчики бывают там разные, и совершенно невозможно одинаково всех любить, но волна занудства одного, сменяется живостью другого и в общем-то всё сложилось хорошо.

P.S. Эпиграф из мюзикла "Последнее испытание" отсылает к главному страху и одновременно цели мусульманских художников - слепоте. Это вообще отдельный пласт на отзыв, но лучше прочитать роман.

Давно не читал таких толстых книг. По сути - это триллер и детектив. Книга о художниках. В мастерской Эниште есть 4 художника, которые рисуют изображения для книги султана. И одного из них убивают. Закрученная история. Есть тут и любовь - бывший писец Кара возвращается с войны и пытается вернуть любовь к красавице Шекюре. Всего 59 глав и каждая - это история, когда герой говорит сам за себя. Герои играют с читателем, иногда к нему обращаются. С чем можно сравнить книгу? С Умберто Эко Имя Розы. Тут есть библиотека. Мастер Осман и Кара ищут рисунок лошади с широкими ноздрями в библиотеке. Рассказ Акутагава Рюноскэ В чаще - это разное миропонимание персонажей убийства одного крестьянина. Тоже подходит. История закручена. Тут есть и убийство отца Шекюре - Эниште. По ходу романа понимаешь, что убийца - один из 3 художников - Зейтин, Лейлек или Келебек. Я подумал в середине романа, что убил Зарифа и Эниште Лейлек. Так думал и Осман. Но в итоге им оказался Зейтин. А в конце Зейтина убил Хасан - брат, не вернувшегося с войны мужа Шекюре. А Шекюре и Кара в середине романа поженились. И ещё это роман сравнение традиций Запада и Востока. На востоке рисуют традиционно, а на Западе уже есть персональный портрет и подпись художника. А Зейтин убил Зарифа потому, что европейская новация - это нарушение преданий Аллаха. Художник должен смотреть на мир, как Аллах. Картина художника - это взгляд Аллаха. Понравилась эта книга потому, что детектив без постмодернизма не обошёлся. А для меня - это первая книга турецкого писателя Орхана Памука. Очень рад закрученной интриге и поворотам сюжетов! Название книга имеет такое потому, что тут цвету красный тоже предоставляется имя, как собаке, лошади, монете и прочим рисункам.

Книга, ставшая в некотором роде вызовом для моего проевропейского сознания. Своеобразные герои, которых всю дорогу пытаешься хотя бы понять, а на сочувствие уже не хватает; тягучий язык, щедро сдобренный подробностями, как лукум орехами, так что иногда требуется отдых; чужая исламская культура, со своими законами и терминами, которые нам услужливо поясняет переводчик каждую пару страниц. Сложноватый опыт, о котором я нисколько не жалею.

Почему?

Воспользуюсь эпиграфами, так как они отражают основные темы:
«И вот вы убили душу и препирались о ней» - природа убийства, сознание убийцы после преступления, может ли убийство быть справедливым, как к нему относится Аллах.
«Не сравнится слепой и зрячий» - в средневековье для восточного художника считалось почетным ослепнуть под занавес жизненного пути, в связи с чем вставал вопрос: кто видит больше, кто видит по-настоящему, как Аллах, слепой или зрячий?
«Аллаху принадлежат и восток, и запад» - вечное противостояние двух мировоззрений, за которыми стоят стони идей и вопросов. Стоит ли подлаживаться под запад, чтобы не отставать? Когда изъян становится стилем и визитной карточкой творца? Иметь свой стиль - это вызов Аллаху или подлинное состояние художника? Так ли уж справедливо, что оставаться верным традициям старых мастеров - это наилучший путь для создателя рисунков? Как писать, чтобы остаться в вечной памяти людей и возможно ли это в принципе?

На самом деле, даже европейскому субъекту есть о чем призадуматься. Мы ставим себя в центр картины, тем самым становясь объектами самолюбования, что дает любому «болвану увидеть в себе личность» - хорошо это или плохо? Куда может завести и уже заводит? Люди востока писали картины как иллюстрации к рассказам, к историям, но никогда - сами по себе, так что искусство создавалось для искусства. Европейцы же вместо того, чтобы рассказывать истории, стали недвусмысленно поклоняться самим себе, а искусство дерзнули сделать инструментом и поставить на службу реальности. Есть ли золотая середина между этими подходами?

Чтобы читатель не провалился с концами в глубину рассуждений и вечных вопросов, автор нанизал их на вполне европейский детективный сюжет с напряженным расследованием, парой жестоких убийств, романтической линией, внезапными интимными подробности, да и без половых извращений в мастерских художников никак не получилось обойтись (чтоб не расслаблялись, а то средневековье, видишь ли, все чинно-благородно - как бы не так). Признаюсь, я решила читать книгу, когда ознакомилась с отрывками, где повествование идет от лица монеты, собаки, дерева, смерти и шайтана - слишком любопытно, чтобы пройти мимо)

Орхан Памук хотя и не оказался родственной мне писательской душой, зато он открыл мне новые грани в мироощущении человека, познакомил со средневековым восточным искусством (особенно притчи были хороши) и развлек небанальной конструкцией романа.