Это мы, Господи!

Небольшая повесть погружает читателей в атмосферу отчаяния, ощущения бессмысленности происходящего, ненужных смертей и отсутствия здравого военного руководства. Поначалу, приступая к данной книге, я полагала, что речь пойдет про подольских курсантов, тех, кто отчаянно дрался, задерживая врага, и чью трагичную гибель никак не назовешь напрасной. Но тут писатель пишет о совсем иных курсантах, которым не повезло оказаться под началом неудачного, неопытного и слабохарактерного командира, так что они действительно оказались лишь «мясом», которое бросили закрывать брешь, по факту ничего не изменив в расстановке сил и зря сложив свои головы.

У автора отлично получилось нагнетать это ощущение безнадежности, растерянности, чувства, что «все зря, никого мы не спасем и сами погибнем бесславно», так что произведение вышло очень «пораженческим».

При этом особо не успеваешь привязаться к героям, по моим ощущениям, текст весьма «холодный», безжизненный и сумбурный. Я начинала слушать его в аудиоформате, но доступная в сети версия выполнена совсем неудачно, чтец озвучивает текст очень непрофессионально, неправильно расставляя ударения в словах (словно русский для него неродной), так что, несмотря на трагические события сюжета, испытываешь лишь раздражение. Но и переход на электронную версию не сильно мне помог, перечитывая повесть с начала, я по-прежнему испытывала некую досаду оттого, что никак не могу понять, что происходит, кто куда идет, что это за чуждые герои, о которых автор не стремится рассказать, поэтому-то они и выглядят некой серой массой.

После завершения книги я даже стала искать объяснения от профессионалов, что вообще хотел сказать писатель, как воспринимать написанное, что надо читать между строк. К чему была эта странная встреча с наглыми НКВДшниками, то ли прохлаждающимися в поле, то ли прячущимися от реальных боев (и почему у капитана даже не возникло мысли, что это вражеские диверсанты, или это современный читатель привык везде видеть шпионов?) К чему было нападение на немцев, если потом капитан опустил руки и решил самоустраниться? И многие другие вопросы, которые возникают по мере чтения, но, к сожалению, толком объяснения я так и не нашла, возможно, тут скорее надо чувствовать, а не размышлять.

Подводя итог, я не могу рекомендовать данное произведение, хотя и не жалею, что его прочла. Ведь война состоит и из таких моментов поражения, растерянности, паники и неудачного руководства. Думаю, что в прошлом было достаточно примеров бегства высших военных чинов, когда пряталась своя форма, а генерал мог переодеться в рядового, ситуаций, когда из-за горе- начальников бойцы оказывались без направляющего руководства, погибали при паническом отступлении или же бестолково бросались своими командирами прямо в пекло.

Эта книга показывает одну из множества граней войны (хотя автор, видимо, скованный некими рамками, все же пытался и тут несколько «героизировать» своего главного персонажа), поэтому горечь поражения и переживание о погибших тут вполне органичны.

Коротенькое, но очень пронзительное произведение из цикла о битве за Москву.
Ноябрь 1941 года, село в Подмосковье. Фишисты уже на ближних подступах к столице. Младший лейтенант Сергей Воронов отправлен командовать взводом. Но как на грех в этом селе был склад валенок, так и познакомился с кладовщицей Мариной. Дальше понятно, дело молодое.
Но война на то война, чтобы не прощать подобных действий. Приказано - разведка боем, все ушли, а Сергей и его ближайший друг попали в плен. Воронов ранен и очень слаб. Выживет? Погибнет? Расстреляют? Автор оставляет это за скобками...
Что понравилось. Писатель не читает нравоучения, не говорит о том, как надо и как не надо поступать. Выводы каждый сделает сам. Но раз есть преступление, то неотвратимо и наказание...

Ровно год назад я также сидела в вагоне московского поезда и целых четыре часа предвкушала встречу, плавая в своих чертогах разума в надежде навести в них порядок - будто мне это подвластно. В наушниках играла музыка, а в душе щемящая тоска. И прошлогодний 9 мая оказался неприветливым, как снежный ноябрьский день. На сей раз теплее, даже солнышко слепит глаза из окна. Интернет отключён в целях безопасности - музыки лишили, в душе прошлогоднее смятение с медленно падающим осадком на самое дно, но... Я же взяла книжку. И это всё тот же сборник рассказов о первой любви. А последний и непрочитанный - о войне. О любви на войне.

Боже... Героиня моя тёска. Сюрприз. Не этот ли рассказ прочитал мой отец незадолго до моего рождения об отважной разведчице Тане, в честь которой назвал меня, отвергая предложенную мамой Светлану. Не знаю, уже не спросишь... Но я рада его настойчивости и дальновидности или скорее родительской интуиции и вкусу.

Она радистка в партизанском развед отряде. И снова сюрприз. Того, кого она любит зовут Сергей, и у него внешность Маяковского. Мне нравится это имя, имя моей первой любви. Красивое сочетание мужского и женского имени, и вспоминается всем известная песня, в которой они плюсуются и которую я наигрывала в юности на пианино, она со мной согласна. Ой, как же я люблю всегда посклонять имена, да поискать в этом смысл или совпадения... Но я не одна такая. И это немного утешает.

А вот война не утешает. А усложняет - всё и всегда. А ещё она лишает - и не только любви, но и самой жизни. Он пошёл на задание с группой, а вернулся из них лишь один раненый. А он? Умер? Умер её Сергей, отважный поэт, стихи которого читает только она и бережно хранит его тетрадь? Нет, она не верит. Она же любит его. А значит чувствует, что жив. Мы ведь всегда чувствуем того, кого любим, и расстояние не имеет значения...

Поезд мерно покачивается, подъезжая к столице, я дочитываю рассказ, стыдливо пряча слёзы от соседей и всё думаю - отчего же мы не белые лебеди, поражающие наше человеческое воображение своей моногамностью? А эта Таня, которая самовольно покинула отряд и ушла на поиски любимого, веря в то, что он жив - она будет любить своего красавца Сергея всю оставшуюся мирную жизнь, если им доведётся найти друг друга после войны? Будут ли они как два, преданных друг другу, белых лебедя, или жизнь сломает это первое сильное чувство, и мир окажется ничем не лучше войны в своей привычке разрушать прекрасное?

А дальше будет то, что нужно читать наедине с собой, а не в вагоне поезда, где всегда окажется много свидетелей ваших сентиментальных слёз. Как в моем случае. Но у меня есть тёмные очки, они всегда со мной...

"Прилетали они по зорям. Сядут на середину озера, обнимутся шеями и плавают, а белые — как снег. Ну, полюбуются, помилуются, а как солнце взойдет повыше — снимутся и улетят. Бабушка, бывало, говорит: «Храни тебя Бог, Данилыч, от причинения обиды птицам. Не тронь их». А дедушка… не стерпел. Подкараулил он их в одно прекрасное утро и полыхнул с берега. И убил самого. А лебедка осталась. Подплыл он на лодке, хочет взять убитого, а она прикрыла его крыльями, сипит на убийцу и норовит клюнуть… Насилу отнял, а ее пожалел, улетела… Дома дед распластал лебедя на полу, крылья — от стенки и до стенки, а глаза — как желтые монисты, и смотрит!.. Бабушка увела тогда меня в лес и сама тоже плакала, жалела старушка загубленную красоту…

Ну, прошел день, другой — всякое ведь дело забывается. Но вот на четвертую зорю на озеро прилетела лебедка — растрепанная, исхудавшая… И начала она метаться; то на воду сядет, то вынырнет, то взовьется. И стонет… Понимаешь, Матвеич, в жизни не слыхал я такого крика — одна живая боль! И так каждое утро. Сторожка наша у самого берега стояла — слышно все, и бабушка захворала, не вынесла лебединой тоски. А дед… он тоже переживал, как от зубной боли… Одним словом, не стало жизни нам. Мы с бабушкой начали уговаривать деда перевестись в другое лесничество — это можно было, деда ценили, но он, старый хрыч, нашел другой выход из положения… Как-то с ночи еще собрался в обход будто, а сам залез в кусты на берегу озера и дождался лебедку… Выпалил он по ней, да не попал — руки, верно, тряслись… И вот что получилось, Матвеич. Взвилась лебедка над озером и стала чуть заметной, а потом сложила крылья и камнем прямо на деда, на ружье…"