Льюис Кэрролл. Портрет из Зазеркалья, или Правда о Стране чудес

Для меня история Алисы (той самой Алисы, что успела побывать и в Стране Чудес, и в Зазеркалье, и под землей) навсегда будет связана с некой загадкой. Дело в том, что я никогда не читала книг о ее приключениях, но, как выяснилось, этого и не требуется для того, чтобы образ этой маленькой девочки стал не просто знакомым, но и родным. Алиса повсюду: в книгах, в фильмах, в мультиках, в компьютерных играх, на открытках, на футболках, на всевозможных сувенирах. Порой мне кажется, что информация о ней уже заложена в нашем генетическом коде. А добиться такого успеха, смог ни кто иной, как автор книг о приключениях Алисы - Льюис Кэрролл.

Нина Демурова, автор биографии Льюиса Кэрролла, с первых же страниц подкупает читателя своей неподдельной любовью к объекту своего изучения. Причем это чувство любви настолько заразительно, что волей-неволей и сам начинаешь проникаться большой симпатией к этому гению и большому ребенку в одном лице. Кроме этого чувствуются масштабы проделанной работы: прочитано огромное количество материалов (книги, дневники, письма Кэрролла), посещено множество мест, в которых писатель обитал в разные периоды своей жизни, встречено много людей, которые так или иначе связали свою жизнь с Кэрроллом и его наследием. И благодаря всему этому, у читателя есть возможность познакомиться с совершенно разными Льюсами Кэрроллами.

Первый Льюис Кэрролл - это фотограф Чарльз Доджсон. На самом деле Чарльз Доджсон - это настоящее имя писателя, и именно под ним он был известен окружающим как заядлый фотограф. Во время жизни Чарльза искусство фотографии только зарождалось, и хоть это был еще достаточно тяжелый, трудоемкий процесс, Чарльз не смог отказать себе в удовольствии посвятить ему существенную часть своей жизни. Он не фотографировал кошек, природу или свой обед. Сферой его интересов было исключительно запечатление на пленки людей: отдельные люди и целые семьи, родные и незнакомцы, взрослые и дети.

Второй Льюис Кэрролл - это математик Чарльз Кэрролл, или Льюис Доджсон, или как иначе вам будет угодно. И Чарльз, и Льюис в равной степени заслуживают называться математиками. Хоть Нина Демурова в начале своей книги и сказала, что она гуманитарий и не сможет рассказать о Кэрролле как о математике, но она явно слукавила. Этой грани его таланта в книге уделено много времени. Описано зарождение Кэрролла как математика, его путь на этом поприще, его отношение к математике. Отношение, должна сказать, трепетное. Это подтверждает факт того, как его расстраивала система образования, допускающая к обучению студентов, которые порой не имели и малейшего понятия об этой замечательной науке. Кроме всего этого автор нам рассказывает о трудах Кэрролла, которые были посвящены царице наук.

Третий Льюис Кэрролл - это писатель и поэт. Из книги Нины Демуровой можно узнать много интересного о творчестве писателя, причем не только о приключениях Алисы, но и о других его знаменитых (и не очень) произведениях. Читатель узнает о том, как были созданы эти произведения, каким был их путь к опубликованию, как трудно приходилось иллюстратором под пристальным наблюдением Кэрролла. Особо хочу отметить рассказ о Кэрролле-поэте. Тут я могу просто стоя аплодировать и кричать "Браво!" переводчикам, потому что я не знаю, у кого должно быть больше таланта: у того, кто эти стихи написал, или у того, кто смог их так точно перевести, не потеряв при переводе смысл, игру слов и стихотворный размер.

Четвертый Льюис Кэрролл - тот, кто вызывает своим поведением сомнения, подозрения. Дело в том, что в конце книги приводится статья-рассуждения на тему того, что Кэрролл мог быть... педофилом (латентным педофилом). И вы знаете, эта точка зрения не лишена смысла. Кэрролл любил детей, просто таки обожал, особенно маленьких девочек. Они были его вдохновением, его child-friends. При этом сам Кэрролл никогда не был женат, и собственных детей у него не было. Его письма к маленьким друзьям порой казались мне несколько навязчивыми, его стремление сделать или купить ту или иную детскую фотографию можно было бы назвать немного маниакальным. Плюс история с дневниками, страницы которых были вырваны ради защиты чести семьи... Но в то же время воспитание и нравы в обществе не позволили проявиться тому, что потенциально могло проявиться в этом друге всех детей.

Список разных Льюисов Кэрролов можно продолжать и дальше - настолько он был неординарной, запутанной и таинственной личностью. Его жизнь отражалась в его произведениях, его произведения находили отражение в его жизни. В какой-то момент все это так тесно переплелось друг с другом, что стало трудно отличить вымысел от реальности, перестать искать двойной смысл в каждой фразе Кэрролла. Вся его жизнь - это бездонная кроличья нора, наполненная разнообразными сокровищами. И никогда не знаешь, какой из Льюисов Кэрролов будет тебя ждать на ее кажущемся Дне.

Герой этой книги - умный, добрый, талантливый, изобретательный, галантный, эксцентричный, вежливый, внимательный, остроумный, щедрый, интеллигентный, наблюдательный, скромный, заботливый, обходительный профессор, преподаватель, поэт, сказочник, фотограф, ценитель искусства, благотворитель - Чарльз Латуидж Доджсон. Дотошный и придирчивый перфекционист в работе с иллюстраторами. А также самый застенчивый человек на свете. Последнее, кстати, плохо вяжется с широким кругом знакомств, в котором побывали в том числе поэты, художники, актеры и чуть-чуть особы, приближенные к королеве.
Продолжать перечень личностных качеств и, разумеется, хвалебных эпитетов можно очень долго (как показывает эта книга, на протяжении 400 страниц). К сожалению, почти ничего не сказано о Кэрролле-математике, зато можно предостаточно узнать о малоизвестной его стороне - Кэрролле-фотографе. И не только. Можно узнать о том, где же сейчас хранится первое издание "Алисы в стране чудес", как жила уже повзрослевшая муза писателя - Алиса Лиддел, как писался роман "Сиоьвия и Бруно" и еще много всего! Что Кэрролл был старшим сыном из 11 детей, что сильное заикание его несколько преувеличено, что он хотел издать "Шекспира для девочек", придумал суперобложку; можно прочитать несколько забавнейших его писем своим child-friend и... ещё и ещё... Только вот о путешествии в Россию нет ничего такого особо интересного, чего не было бы в самом "русском дневнике" Чарльза, благо он переведен и опубликован.
В общем, жил в Викторианской Англии такой замечательный во всех отношениях человек, в образе которого не так уж много оснований для скандалов и сенсаций. Правда, одна сенсация всё же есть в постскриптуме.

Англичанин-викторианец шагал по свету в ярком солнечном сиянии — символ солидности и прочности, со своим цилиндром и бакенбардами, со своим деловитым портфелем и практичным зонтиком. Однако по ночам с ним что-то происходило; какой-то нездешний кошмарный ветер врывался в его душу и подсознание, вытаскивал его из постели и швырял в окно, в мир ветра и лунного блеска — и он летел, оторвавшись от земли; его цилиндр плыл высоко над трубами домов; зонт надувался, словно воздушный шар, или взмывал в небо, словно помело; а бакенбарды взметались, словно крылья птицы.

Г.К. Честертон

Я безумно рада тому обстоятельству, что в моем детстве были два оксфордских зануды-профессора - Толкин и Кэрролл. Не помню времени, когда бы я не была влюблена в "Алису в стране Чудес". И все же я опасалась, что биография Льюиса Кэрролла окажется-таки занудной. Скромный математик, робкий, заикающийся - вылитый Белый Кролик, когда он опаздывает к Герцогине! Ну, можно ли о таком написать интересно? К счастью, Н. Демурова смогла развеять мое предубеждение.
Она не только прекрасно знает Кэрролла, но и очень любит его - хорошая предпосылка для удачной "ЖЗЛки". Из книги Демуровой можно узнать много любопытного о самых известных шедеврах Кэрролла - о том, как они рождались, о том, какие пласты смыслов в них прячутся, словом, о той чудесной "Алхимии творчества", которая превращает повседневную жизнь писателя в Страну Чудес. Много места уделено и менее известным кэрролловским произведениям: "Охоте на Снарка" и "Сильвии и Бруно". После рассказа Демуровой захотелось тут же прочесть первое из них, а вот второе - не читать никогда. Викторианский нонсенс - это прекрасно, но Боже избави от викторианских нравоучений!
А еще здесь можно познакомиться с незнакомым и непривычным Кэрроллом. Демурова подробно описывает его увлечение фотографией (а он был талантливым фотографом), его религиозные искания, а еще - неожиданно - его поездку в Россию.
Кэрролл-фотограф очаровывает, его фотографии, приведенные в книге, удивительно выразительны. А если еще учесть, сколько труда требовала каждая из них!

Первым делом Гайавата
Брал стеклянную пластинку
И, коллодием покрывши,
Погружал ее в лоханку
С серебром азотнокислым
На одну иль две минуты.
Во-вторых, для проявленья
Фотографий растворял он
Пирогал, смешав искусно
С уксусною кислотою
И известной долей спирта.
В третьих, брал для закрепленья
Он раствор гипосульфита
(Эти дикие названья
Нелегко в строку ложатся,
Но легли, в конечном счете).
Вся семья поочередно
Пред фотографом садилась,
Каждый предлагал подсказки,
Превосходные идеи
И бесценные советы.

Л. Кэрролл. Гайавата-фотограф

Мне показалось очень трогательным объяснение особого пристрастия Кэрролла к числу 42, которое, оказывается, тоже было связано с фотографией: "Кэрролл мучительно пытался остановить время, проведенное в обществе своих юных друзей, и, кажется, на те 42 секунды, которые требовались на экспозицию фотопластины, ему это удавалось. В его распоряжении оказывались 42 секунды на то, чтобы уловить самую суть детства да и в конечном счете самой жизни".
Кэрролл-богослов неожиданным образом оборачивается викторианским моралистом (чтобы не сказать - ханжой). Чего стоит одно его желание обкорнать Шекспира, чтобы не шокировать маленьких девочек! Что ж, это, пожалуй, тот самый случай, когда недостатками становятся продолжения достоинств - таких прекрасных качеств, как порядочность и болезненная щепетильность.
Тема "Кэрролл и Россия", увы, не столь захватывающа, как хотелось бы. Писатель был в нашей стране очень недолго, и его впечатления неизбежно остались поверхностными. Приятно, впрочем, уже то, что в его описаниях нет враждебности к России - а ведь Крымская война всего десять лет как закончилась.
Есть в книге и еще одна героиня - какая же может быть биография Кэрролла без Алисы Лидделл!

И сотни голосов подхватили припев:

Так наполним бокалы и выпьем скорей!
Разбросаем по скатерти мух и ежей!
В кофе кошку кладите, а в чай — комара,
Трижды тридцать Алисе ура!

Голоса нестройно прокричали «Ура!», и Алиса подумала:
— Трижды тридцать — девяносто! Интересно, кто-нибудь там считает или нет?

Алиса в Зазеркалье

Н. Демурова добросовестно рассказывает историю отношений Кэрролла с семейством Лидделлов (не всегда таких безоблачных, как хотелось бы верить). Рассказан и небольшой сюжет о романе повзрослевшей Алисы с настоящим прекрасным принцем (принцем Леопольдом, одним из сыновей королевы Виктории). Увы, роман этот закончился совсем не по-сказочному. Грустно думать, во что превратилась милая девчушка, что глядит на нас с фотографий, сделанных Кэрроллом.

Думается, в этом случае выбор автора для работы над биографией знаменитого писателя был совершенно очевидным. Уж как минимум в России мы, говоря "Кэрролл", чаще всего подразумеваем "Демурова", и наоборот. Заслуги Нины Михайловны в деле изучения и представления его творчества отечественному читателю, велики и неоспоримы - стать автором канонического перевода самых известных произведений при наличии множества других вариантов дорогого стоит. Так хорошо знать и не любить своего героя... ну не то чтобы невозможно, наверное, но это было бы очень удивительно; впрочем, тут, конечно, не тот случай. Демурова и знает, и любит Кэрролла, причём любовью не слепой, не столько преклоняясь перед ним, сколько гордясь хотя бы некоторой причастностью к его жизни и творчеству.

Уже описывая самые ранние годы жизни Чарльза Латвиджа Доджсона, и продолжая рассказывать о всех последующих событиях, автор книги подмечает и указывает на разнообразные, не всегда значительные происшествия - встречи, знакомства, поездки, услышанные сказки и песни, и так далее - которые так или иначе отразились в будущем его творчестве. Большая часть биографии, что вряд ли удивительно, связана с работой Кэрролла над двумя сказками о приключениях девочки Алисы в чудесных и парадоксальных мирах, и эту тему Нина Михайловна раскрывает максимально детально, подробно рассказывая обо всём цикле жизни этих книг, от первого появления Алисы на свет в виде устной, импровизированной сказки, которой писатель развлекал трёх юных девочек Лидделл, дочерей ректора Оксфордского университета, до издания книг и впечатления, которое они производили на читателей и критиков. Путь этот не всегда был таким уж гладким, слишком нетрадиционными оказались эти, на первый взгляд, обычные детские книжки. К счастью, путь этот автор и его произведения преодолели с честью и колоссальным успехом.

Но, само собой, жизнеописание человека невозможно свести к рассказу только об одном, пусть и самом известном его занятии. Даже литературное его творчество двумя сказками об Алисе далеко не ограничивается, и создание прочих произведений занимает своё законное место в этой книге. Отдельная глава посвящены путешествию Льюиса Кэрролла в Россию и его достаточно неожиданной цели - изучению возможности преодоления Великого раскола христианской церкви. Другая важная и не слишком изученная тема - увлечение Кэрролла фотографией, в которой он стал одним из первых истинных мастеров, а ведь полтора века назад это было занятие, требовавшее колоссального трудолюбия и терпения. Вот о Доджсоне-математике Демурова рассказывает очень скупо; да, она предупреждает ещё во вступлении, что, не будучи математиком сама, не решилась глубоко погружаться в эту сферу. Но, честно говоря, можно было бы поручить написание такой главы другому специалисту - то, что это возможно, доказывает глава об "Охоте на Снарка", написанная для этой книги Михаилом Матвеевым, одним из ведущих наших специалистов именно по "Погонии". А нужный эксперт, думаю, нашёлся бы; но чего нет, того нет.

Особо важной нитью через всю книгу проходит тема "Кэрролл и дети". Честно говоря, немного грустно, что человек, так любивший детей, своих никогда не имел; зато он целиком раскрывался в общении и переписке с множеством других своих child-friends, которых продолжал считать детьми даже тогда, когда они давно достигали совершеннолетия и обзаводились собственными малышами. Многочисленные цитаты из писем, стихов и посланий, которые Кэрролл обращал к определённому своему корреспонденту или ко всем детям в целом, не раз и не два заставляют позавидовать тем, кому довелось общаться с этим человеком вживую. Правда, возможно, он не всегда был таким уж душкой - в некоторых случаях знаменитый писатель настолько заботится о воспитании и чувствах детей, что выглядит настоящим ханжой. Что ж, никто не идеален.

«Если бы это было так, это бы ещё ничего, а если бы ничего, оно бы так и было, но так как это не так, так оно и не этак! Такова логика вещей!»
«Приключения Алисы в Стране чудес»

Сегодня день рождения Льюиса Кэрролла, поэтому и книга будет о нём.

«Льюис Кэрролл», Нина Демурова
изд. «Молодая гвардия», серия ЖЗЛ, 2013 год, — 414 стр.

Чарлз Латвидж Доджсон, которого все знают по другому имени — Льюис Кэрролл, автор самых известных книг про приключения Алисы. Признаюсь, моя любовь к книгам и к чтению началась с одной книги про Алису, это был пересказ с английского Бориса Заходера (на фото в самом низу справа).

Я догадывался, что книга одной из лучших переводчиц Льюиса Кэрролла на русский язык не может оказаться сухой и скучной... Что ж, мои ожидания подтвердились! Да, это не сугубо научное биографическое исследование, на которое мог бы претендовать известный математик, логик, философ Чарлз Латвидж Доджсон. Это биография именно Льюиса Кэрролла — автора, наверное, самой занимательной, загадочной и восхитительной истории про Алису, попавшей в "Страну чудес", а потом в "Зазеркалье".

Нина Михайловна Демурова постаралась собрать наиболее интересные и подчас не самые заметные факты из биографии Кэрролла, которые только и могут завести любопытного читателя (и в первую очередь переводчика) из сферы биографических фактов в пространство сказочных сюжетов и эпизодов из книг самого Кэрролла, а эти параллели многого стоят!

Перед нами главные вехи жизни писателя, на самом деле ставшего писателем как бы случайно, как случайно появился и рассказ об Алисе — одним жарким летним днём во время речной прогулки с девочками, дочками декана по университету. Автор будущего бестселлера на все времена увлекался многим, он в научной среде известен как логик и математик, а ещё и фотограф, поборник морали ( пришлось изучать богословие, через это надо пройти любому преподавателю высшей школы в то время). Главное и основное место занимает история написания и последующая судьба книг Кэрролла.

(Из статьи Кэрролла, написанной спустя годы после возросшей популярности изданных книг про приключения Алисы)

Мне показалось очень трогательным объяснение особого пристрастия Кэрролла к числу 42, которое, оказывается, тоже было связано с фотографией:

Кэрролл-богослов неожиданным образом оборачивается викторианским моралистом (чтобы не сказать — ханжой). Чего стоит одно его желание обкорнать Шекспира, чтобы не шокировать маленьких девочек! Что ж, это, пожалуй, тот самый случай, когда недостатками становятся продолжения достоинств — таких прекрасных качеств, как порядочность и болезненная щепетильность.

Тема "Кэрролл и Россия", увы, вышла не столь захватывающая, как хотелось бы. Писатель был в нашей стране очень недолго, и его впечатления неизбежно остались поверхностными. Приятно, впрочем, уже то, что в его описаниях нет враждебности к России (а ведь Крымская война всего десять лет как закончилась на то время).

Есть в книге и ещё одна героиня — какая же может быть биография Кэрролла без Алисы Лидделл! Нина Демурова добросовестно рассказывает историю отношений Кэрролла с семейством Лидделлов (не всегда таких безоблачных, как хотелось бы верить). Рассказан и небольшой сюжет о романе повзрослевшей Алисы с настоящим прекрасным принцем (принцем Леопольдом, одним из сыновей королевы Виктории). Увы, роман этот закончился совсем не сказочно. Грустно думать, во что превратилась милая девчушка, что глядит на нас с фотографий, сделанных Кэрроллом.

А ещё вы знали, что Льюис Кэрролл был первым, кто выступил с идеей печатать название книги на корешке, чтобы нужное издание было легче отыскать на полке?

Автор смогла свои собственные наблюдения и выводы соединить с самыми первыми биографическими попытками описать жизнь удивительного англичанина, а также с последними, только открывшимися фактами из жизни предков писателя. В то же время в книге много цитат из писем, статей, архивов и произведений Кэрролла. Тонко подмечая что-то важное и очень интересное, всегда уместно и деликатно высказывается на протяжении всей книги сама автор-переводчица Нина Михайловна.

Всем любителям писателя рекомендую.

Я долго выбирала, какую же книгу из серии ЖЗЛ прочесть. Скажу откровенно, меня всегда мало интересовали жизненные перипетии известных писателей или поэтов, мне достаточно было их творчества.
А вот автор книги – моя полная противоположность. Она не только работала над переводами Кэрролла (а это, я вам скажу, воистину титанический труд, учитывая игру слов, аллюзии и скрытые смыслы), но и создала это жизнеописание не в виде хрестоматийного изложения по биографиям и бумажкам, а в виде простого, хоть и длинного рассказа о человеке. Не о «герое», а о человеке. Когда автор описывает важные для Кэрролла места, которые она посетила, вещи, которые она увидела собственными глазами, кажется, как будто Чарльз Доджсон – это ее далекий родственник, о котором она узнала слишком поздно, чтобы встретиться лично, но о котором она решила узнать все.
Почему я выбрала Кэрролла? Когда-то давно мне подарили интересный экземпляр «Алисы», как раз в переводе Демуровой. Примечательным именно в этом экземпляре было обилие сносок и объяснений, который иногда занимали больше места на странице, чем сам текст. Признаться, я тогда завидовала Алисе. И завидовала не сказочной Алисе и ее приключениям, а настоящей – той, для которой написали сказку, в которой есть она, ее друзья, сестры и даже котенок. И КАКУЮ сказку! В общем, видимо из той вот детской зависти и ревности я решила узнать больше именно о Кэрролле. Да что греха таить – и об Алисе. Чем таким она заслужила такую честь? Впрочем, этого мне узнать не удалось - из книги я так и не поняла ,чем Алиса отличалась среди других девочек-мальчиков, с которыми общался Чарльз в своей жизни.
В общем, я назначила Алису заурядностью, недостойной зависти. Но, похоже, начала завидовать Кэрроллу. И даже немножко его не любить. Ну нельзя быть таким «универсальным солдатом». Нельзя быть логиком-математиком, священником , художником, писателем, поэтом и фотографом. Всем этим одновременно и на достойном (или высшем!) уровнем. Не просто знать математику, а преподавать ее, не просто писать стихи, а писать узнаваемые пародии на стихи. Не просто фотографировать красивые закаты или людей, а делать фото, для которого ребенок вынужден позировать, не двигаясь, две минуты, и при этом в результате он не выглядит застывшим! Да, эта большая любовь к детям, при отсутствии семьи, настораживает. Наверное. Но я не хочу об этом думать. Не для того я читала «Алису» и эту биографию.