Отзывы о книге Льюис Кэрролл
Lindabrida17 марта 2016Англичанин-викторианец шагал по свету в ярком солнечном сиянии — символ солидности и прочности, со своим цилиндром и бакенбардами, со своим деловитым портфелем и практичным зонтиком. Однако по ночам с ним что-то происходило; какой-то нездешний кошмарный ветер врывался в его душу и подсознание, вытаскивал его из постели и швырял в окно, в мир ветра и лунного блеска — и он летел, оторвавшись от земли; его цилиндр плыл высоко над трубами домов; зонт надувался, словно воздушный шар, или взмывал в небо, словно помело; а бакенбарды взметались, словно крылья птицы.
Г.К. Честертон
Я безумно рада тому обстоятельству, что в моем детстве были два оксфордских зануды-профессора - Толкин и Кэрролл. Не помню времени, когда бы я не была влюблена в "Алису в стране Чудес". И все же я опасалась, что биография Льюиса Кэрролла окажется-таки занудной. Скромный математик, робкий, заикающийся - вылитый Белый Кролик, когда он опаздывает к Герцогине! Ну, можно ли о таком написать интересно? К счастью, Н. Демурова смогла развеять мое предубеждение. Она не только прекрасно знает Кэрролла, но и очень любит его - хорошая предпосылка для удачной "ЖЗЛки". Из книги Демуровой можно узнать много любопытного о самых известных шедеврах Кэрролла - о том, как они рождались, о том, какие пласты смыслов в них прячутся, словом, о той чудесной "Алхимии творчества", которая превращает повседневную жизнь писателя в Страну Чудес. Много места уделено и менее известным кэрролловским произведениям: "Охоте на Снарка" и "Сильвии и Бруно". После рассказа Демуровой захотелось тут же прочесть первое из них, а вот второе - не читать никогда. Викторианский нонсенс - это прекрасно, но Боже избави от викторианских нравоучений! А еще здесь можно познакомиться с незнакомым и непривычным Кэрроллом. Демурова подробно описывает его увлечение фотографией (а он был талантливым фотографом), его религиозные искания, а еще - неожиданно - его поездку в Россию. Кэрролл-фотограф очаровывает, его фотографии, приведенные в книге, удивительно выразительны. А если еще учесть, сколько труда требовала каждая из них!
Первым делом Гайавата Брал стеклянную пластинку И, коллодием покрывши, Погружал ее в лоханку С серебром азотнокислым На одну иль две минуты. Во-вторых, для проявленья Фотографий растворял он Пирогал, смешав искусно С уксусною кислотою И известной долей спирта. В третьих, брал для закрепленья Он раствор гипосульфита (Эти дикие названья Нелегко в строку ложатся, Но легли, в конечном счете). Вся семья поочередно Пред фотографом садилась, Каждый предлагал подсказки, Превосходные идеи И бесценные советы.
Л. Кэрролл. Гайавата-фотограф
Мне показалось очень трогательным объяснение особого пристрастия Кэрролла к числу 42, которое, оказывается, тоже было связано с фотографией: "Кэрролл мучительно пытался остановить время, проведенное в обществе своих юных друзей, и, кажется, на те 42 секунды, которые требовались на экспозицию фотопластины, ему это удавалось. В его распоряжении оказывались 42 секунды на то, чтобы уловить самую суть детства да и в конечном счете самой жизни". Кэрролл-богослов неожиданным образом оборачивается викторианским моралистом (чтобы не сказать - ханжой). Чего стоит одно его желание обкорнать Шекспира, чтобы не шокировать маленьких девочек! Что ж, это, пожалуй, тот самый случай, когда недостатками становятся продолжения достоинств - таких прекрасных качеств, как порядочность и болезненная щепетильность. Тема "Кэрролл и Россия", увы, не столь захватывающа, как хотелось бы. Писатель был в нашей стране очень недолго, и его впечатления неизбежно остались поверхностными. Приятно, впрочем, уже то, что в его описаниях нет враждебности к России - а ведь Крымская война всего десять лет как закончилась. Есть в книге и еще одна героиня - какая же может быть биография Кэрролла без Алисы Лидделл!
И сотни голосов подхватили припев:
Так наполним бокалы и выпьем скорей! Разбросаем по скатерти мух и ежей! В кофе кошку кладите, а в чай — комара, Трижды тридцать Алисе ура!
Голоса нестройно прокричали «Ура!», и Алиса подумала: — Трижды тридцать — девяносто! Интересно, кто-нибудь там считает или нет?
Алиса в Зазеркалье
Н. Демурова добросовестно рассказывает историю отношений Кэрролла с семейством Лидделлов (не всегда таких безоблачных, как хотелось бы верить). Рассказан и небольшой сюжет о романе повзрослевшей Алисы с настоящим прекрасным принцем (принцем Леопольдом, одним из сыновей королевы Виктории). Увы, роман этот закончился совсем не по-сказочному. Грустно думать, во что превратилась милая девчушка, что глядит на нас с фотографий, сделанных Кэрроллом.
19 понравилось439
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
С этим соглашусь ) Рада, что вам понравилось.