Красный смех

Каждое литературное произведение рождает в голове некоторый визуальный ряд или условную атмосферу. "Красный смех", стоило только открыть книгу, погружал в оранжево-красную пустыню. Воздух становился раскаленным, воображение заносило песчаными буранами, а в голове поднимался гул. Элементы сюжета, как видения, появлялись во всем этом, оборванные, нелогичные, незаконченные.

Могу предположить, что автор добивался отчаяния и растерянности читателя всеми возможными средствами: сюжетом (хотя его немного), литературными приемами символистов (в избытке), построением книги (обрывочные дневниковые записи сначала одного, потом другого героя).

Андреев предостерегает от любой войны. Наверное, ему было проще напугать читателя начала XX века, когда газетные статьи о тысячах погибших могли вызвать шок, а первые кадры кинохроники - ужас. Сегодняшнего читателя напугать было бы сложнее. Поэтому сейчас появляется к автору больше вопросов: что за сюжет? причем тут красный смех? да мне вообще не страшно! А Андрееву страшно было.

Перед глазами, потрясающе реалистично, плывут картины, описываемые на страницах. Каждая буква материализуется, складывается в слова, предложения сменяются визуальными образами. Каждая метафора, словооборт, эпитет засасывает в бездонный омут безысходности, отчаяния, всепоглощающего страха, в западню, из которой нет пути назад. Шорохи, звуки, стон, запахи, я чувствую каждую ноту и оттенок. Кроваво-красная пелена застилает все вокруг, окрашивая привычные мне предметы, стирает границы. Контуры, очертания- все окутано дымкой липкого тумана. Реальность замещается сотканным из тончайших нитей безумия миром. А потом всепоглощающая тишина, вакуум.

Прямо. Безжалостно. Емко. Пронзительно.
Лучшая новелла из мной прочитанных.

Признаться, я не читаю классическую литературу за редкими исключениями, и на эту повесть Андреева наткнулась совершенно случайно - увидела ВК одноименный фильм, заинтересовалась названием, и оказалось, что он имеет под собой книжную основу.

Отец Василий Фивейский, добросердечный сельский священник, истово верит в Бога, несмотря на непрекращающуюся череду горестей, вечно сопровождающих его жизнь: смерть сына, рождение неизлечимо больного ребенка, алкоголизм и дальнейшая гибель жены, пожар, отдаление от него единственной дочери, нелюбовь и даже ненависть прихожан... Все эти события в конце концов не могут не порождать у отца Василия духовные метания. Почему, отчего Бог так жесток к нему и его семье, и так щедр к самоуверенному церковному старосте Ивану Порфирычу? И однажды священник находит для себя ответ, но насколько он верный, решает каждый для себя сам.

Несмотря на совсем небольшой объём, повесть, по сути, пытается переосмыслить книгу Иова и затрагивает очень трудную духовную проблему: почему и для чего Бог посылает нечеловеческие страдания одним, и благоденствие другим? И как мы должны с этим жить?

"Жизнь Василия Фивейского" просто сочится беспощадной обволакивающей безнадегой, давит на читателя, словно могильный камень, в ней нет ни малейшей надежды на какой-то просвет. Отдельно я бы хотела отметить язык, который использует Андреев - кто-то называет его излишне пафосным, но я считаю, что именно он делает книгу максимально атмосферной. Лично на меня она произвела очень сильное впечатление и заставила задуматься.

Не советую это произведение тем, кто не любит мрак и депресняк в литературе, но однозначно рекомендую любителям русской классики и тем, кто ищет ответы на вечные духовные вопросы.

Книга пропитанная насквозь всей той бессмысленной кровью и безумием. Всё происходящее там безумие и даже в в одно единственное описание сложно его вместить.
Эту книгу можно отнести к произведениям абсурда, я отношу её к таковым, потому что абсурд это единственное слово которым можно описать всё происходящее там.
Войну невозможно забыть, она врастает в тебя, она как чума, но для её свидетелей спасенья нет. Ты можешь уцелеть, хотя говоря о фортуне главного героя можно лишь сказать, что ему повезло, так как домой вернулся он неполноценным. Как физически так и морально. Домой вернётся сумасшедший, безумный зверь. Это уже не человек. Война уже никогда не покинет его. Она стала его частью. И сводит с ума
Тут хочется цитировать Левитанского, так как его строки передают идею книги довольно чётко, отличие можно найти лишь в крайней степени безумия у рассказа

Ну что с того, что я там был.
Я был давно. Я все забыл.
Не помню дней. Не помню дат.
Ни тех форсированных рек.

(Я неопознанный солдат.
Я рядовой. Я имярек.
Я меткой пули недолет.
Я лед кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лед —
я в нем, как мушка в янтаре.)

Но что с того, что я там был.
Я все избыл. Я все забыл.
Не помню дат. Не помню дней.
Названий вспомнить не могу.

(Я топот загнанных коней.
Я хриплый окрик на бегу.
Я миг непрожитого дня.
Я бой на дальнем рубеже.
Я пламя Вечного огня
и пламя гильзы в блиндаже.)

Но что с того, что я там был,
в том грозном быть или не быть.
Я это все почти забыл.
Я это все хочу забыть.
Я не участвую в войне —
она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
дрожит на скулах у меня.

(Уже меня не исключить
из этих лет, из той войны.
Уже меня не излечить
от той зимы, от тех снегов.
И с той землей, и с той зимой
уже меня не разлучить,
до тех снегов, где вам уже
моих следов не различить.)
Вся эта бессмысленная, нелепая, дурацкая и жестокая война навсегда останется в сознании прошедшего её, оттого никто и не протестовал против самоубийств солдат после боя. Они избегают повторных воспоминаний о пережитом.
Постоянные упоминания красного цвета, что идёт в произведении как аллегория безумия, ужаса, смерти.
Уже не понятна грань между разумом и безумием, именно её и теряет персонаж. А вместе с ней рассудок. И тот больше не живёт. Он существует. Даже если формально он выжил, то душевно он умер на этой войне, как и каждый.
Война эта катастрофа, для которой нет оправдания, ведь какие бы цели та не преследовала, называется то она одним и тем словом и несёт одно и тоже-смерть, а если не смерть то безумие. Вся планета поглащается безумием.