Дивовижна подорож кролика Едварда

«Но меня очень сильно любили», – возразил Эдвард звёздам. «Ну и что из этого? – отвечали звёзды. – Какая разница, любили тебя или нет, если ты всё равно остался совсем один?»

«Раскрой своё сердце, – мягко сказала она. – Кто-то придёт. За тобой кто-то придёт, обязательно. Но сначала ты должен раскрыть своё сердце».

– А мне всё равно, – отозвался Эдвард. – Пусть даже никто не придёт. Всё равно…
– Ужасно! – воскликнула старая кукла. – Как можно жить с подобными мыслями? В такой жизни нет никакого смысла. Внутри должно жить ожидание, предвкушение. Надо жить надеждой, купаться в ней. И думать о том, кто полюбит тебя и кого ты полюбишь в ответ.
– Я покончил с любовью, – отрезал Эдвард. – Я с этим делом покончил. Это слишком больно.

– Но мне всё равно. Для меня что одно место, что другое – всё едино.
– А для меня нет, – сказала кукла. – Я прожила уже сто лет. И за это время я побывала в разных местах: и в райских, и в совершенно ужасных. Через какое-то время начинаешь понимать, что каждое место интересно по-своему. И на новом месте ты сама становишься совсем другой куклой. Совершенно другой.

Она ценила Эдварда почти так же высоко, как Эдвард ценил сам себя.

Ему не нравились только усики - длинные и элегантные, как и положено, но какого-то неизвестного происхождения. Эдвард был практически уверен, что это не кроличьи усы. Но вопрос в том, кому - какому малоприятному животному? - эти усики принадлежали изначально, был для Эдварда мучительным.

– Он захлебнулся, у него была вода внутри тела. Это совершенно ужасно, это невыносимо, хуже ничего не бывает, – говорила Нелли, – когда кто-то, кого ты так любишь, умирает прямо у тебя на глазах, а ты ничем не можешь ему помочь. Мой мальчик снится мне почти каждую ночь

– Конец? – негодующе воскликнула Абилин.
– Ну конечно, – сказала Пелегрина. – Конец сказки.
– Не может быть!
– Почему же не может?
– Ну, потому что сказка кончилась слишком быстро и потому что никто не жил счастливо и не умер в один день, вот почему.
– Ах, вот в чём дело, – кивнула Пелегрина. И замолчала. А потом произнесла: – Разве может история кончиться счастливо, если в ней нет любви?

– Меня уже любили, – ответил Эдвард. – Меня любила девочка, которую звали Абилин. Меня любили рыбак и его жена, меня любили бродяга и его собака. Меня любил мальчик, который играл на губной гармошке, и девочка, которая умерла. Не говори со мной о любви, – сказал он. – Я знаю, что такое любовь.

«Ну что ж, смотри на меня, – сказал ей Эдвард, дёргая руками и ногами. – Смотри же на меня, твоё желание сбылось. Я научился любить. И это ужасно. Любовь разбила мне сердце. Помоги же мне».

Он даже гордился тем, что он никого не ждет, ни на что не надеется и сердце не ёкает у него в груди. Он гордился тем, что его сердце молчит, бесстрастное, закрытое для всех.

Он отказался от тебя ради того, чтобы ты ожил.

Правде надо смотреть в лицо и желательно при этом иметь на плечах голову.

-Но меня очень сильно любили, - возразил Эдвард звездам.
-Ну и что из этого?, - отвечали звезды. - Какая разница, любили тебя или нет, если ты все равно остался совсем один?
Эдвард не нашелся с ответом.

Как умирают фарфоровые кролики? А может фарфоровы кролик захлебнуться и утонуть? А шляпа у меня все еще на голове?

Разве может история кончиться счастливо, если в ней нет любви?

Я, например, считаю, что намного приятнее потеряться не в оди ночку, а с добрыми друзьями.

Они путешествовали пешком. А ещё в пустых железнодорожных вагонах. Они всегда были в пути, всегда куда-то двигались.

• Но, в сущности, говорил Бык, -мы всё равно никуда не попадём. В этом, друг мой, и заключается ирония нашего постоянного движения.

Какая разница, лю-били тебя или нет, если ты всё равно остался совсем один?

– Ты меня разочаровал, – сказала кукла. – Ты разочаровал меня до глубины души. Если у тебя нет намерения любить и быть любимым, тогда в путешествии под названием «жизнь» нет никакого смысла. Тогда почему тебе не соскочить прямо сейчас с этой полки и не разбиться на миллион кусочков? Как ты говоришь – «покончить с этим». Просто покончить с этим раз и навсегда.