Территория (сборник)

Я читала эту книгу с каким-то немыслимым удовольствием. Она попала мне в самую точечку, как раньше попали Конецкий и Санин. Я ощущала себя с автором на одной волне, мне нравилось его чувство юмора, мы совпадали в оценках… Мы могли бы стать хорошими друзьями.
Мне очень нравятся его герои, самые главные и самые неглавные, иногда неглавные куда симпатичнее главных. И он их любит. В книге вообще нет отрицательных персонажей. То есть нет негодяев, предателей, подхалимов, трусов. Есть нормальные разные люди. И свое отношение может выразить буквально парой фраз. Вот Бог Огня, замурзанный работяга, истосковавшийся по нормальной хорошей семье, до такой степени, что придуманных детишек Мишку и Тоську считает настоящими. Да что семью, простая немудреная забота Салахова о простуженном Боге Огня - и

И сам Салахов, размышляющий о жизни, и пришедший к очень важному выводу

Безалаберный трепач Кефир, «настоящий северстроевский кадр», нежно заботящийся о суслике-евражке Марине – и тот нужен Территории

Кстати, о романтике. В книге нет романтики. Вернее нет той, слегка искусственной, когда «пять ребят о любви поют чуть охрипшими голосами» (Простите, поклонники Дулова) Больше того, автор явно посмеивается над романтикой - « За день до этого легкомысленным пионером убежал в Кетунгское нагорье Баклаков». Вот так-то, «легкомысленным пионером», потому что это не песня, а жизнь, суровая и реальная, и сам Баклаков явно взрослея на глазах ругает себя за это пижонство

Где-то в комментариях я увидела – «очень советская повесть». Вот не согласна. Ни разу не согласна. Нет черт советской литературы. Вообще. Это и удивительно.
Для меня это в меньшей степени книга о геологах, в большей – о людях.
Секретарша Лидия Макаровна, вся прокуренная и суровая, нежно пекущаяся о «мальчиках»

• Придет осень, вернутся мальчики, выберу я себя в местком. И объявлю я вам, падишахам, войну на взаимное уничтожение. Великие планы! Пр-р-оекты!

(Кстати, вот в упрек автору, кроме суровой Лидии Макаровны, остальные женщины - никакие. Люда-Голливуд, кроме красивой внешности ничего не увидела. Журналистка Сергушова мающаяся не на своем месте – зачем автор с ними так?)
Никак не могу перейти к Чинкову, а наверное и не перейду. Он хорош, он блистателен, не спорю. Но он – там, на пьедестале. Уважаемый до мозга костей, удачливый и везучий, упрямый и упертый, деспотичный и требовательный, он – Будда. Но он – там, он не тут.

(У меня был такой начальник. Съели)

Хорошо, что начался этот МФМ. Хорошо, что открылся такой писатель

Вот бывает же такое полное слияние с книгой, такое абсолютное понимание происходящего в ней…
Нечасто, но так бывает.
Почему-то мне не надо объяснять, как и зачем человек вдруг срывается из столицы, с пересадкой двенадцать часов летит в забытый Богом колымский поселок, чтобы исполнить давнюю мечту - сплавиться вниз по Реке.
Я ведь никогда не бывала в краях, где все – и люди, и собаки - выходят встречать самолёт, где осенью под плащ надевают телогрейку, а под неё - меховую рубашку из пыжика, где на велосипеде можно проехать только пятьсот метров и только два месяца в году.
Тут собаки умны («моя только на пишущей машинке не могла печатать»(с)), а на озере, в кустарнике и у реки живут три различные породы мышей.
Здесь лодку отдают в подарок («деньги, конешно, лучше, но нет возможности их у тебя взять»(с)), просто за то, что ты умеешь слушать и смеяться.
Глядя на местных людей, сразу понимаешь, что никогда и никуда они отсюда не уедут.
А они понимают, что «желание странствовать не профессия, а склонность души»(с).
Они дадут в дорогу кухлянку и безрукавку из оленьего меха, снабдят котелком и заветной блесной, на которую просто кидаются хариусы.
А дальше будет Река, лодка, весло. Палатка, костер, кисло-сладкий шиповник.
Километры быстрой холодной воды, одиночество и новая встреча с людьми.

Север, воля, надежда, страна без границ!
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц
Потому что не водится здесь воронья!

Сразу оговорюсь – на Севере я был, за Полярным кругом шабашил. Хотя и не на Чукотке, но на Ямале, хоть и не геологом, но поваром, однако арктическую пустыню видел, в тундре в буран попадал, оленей с руки кормил, песцов гонял, из озера воду пил. Поэтому более-менее понимаю о чём речь идёт в книге.

«Территория» - это книга про Север. Про суровый, удивительный и прекрасный край, по сей день хранящий много тайн и загадок, сохранивший в себе, первозданном и неизменном , часть тотальной, вселенской, безразличной к мелочам Вечности. От которой пахнет нефтью. Завораживающее чувство, когда ощущаешь колоссальное величие, гигантский масштаб, сравнения с которым ты сам не выдерживаешь ни в коем разе, но понимаешь, что являешься его частью. Как жёлудь по сравнению с вековым дубом. Страшно это, ошеломительно, унизительно даже, но, осознав своё место в этой системе, становишься спокойным, сильным и таким же безразличным.
«Территория» - рассказ об уникальном периоде в жизни Чукотки, когда доказавший свою экономическую неэффективность ГУЛАГ ушёл, а полноценного профессионального, технического и инфраструктурного обеспечения ещё не было. Не пришло ещё туда государство со всеми своими механизмами, проводами, шарнирами, коленчатыми валами и зубчатыми колёсами. Чекист с автоматом ушёл, а комиссар с папочкой ещё не приехал. Свободы и независимости было много больше, чем в среднем по палате. Тундра – закон, Северстрой – хозяин. Ещё не было «как надо» и «как положено». Зато были белые пятна на карте, были неизведанные недра, были экспедиции в одиночку на лыжах по оледенелой пустыне, был девиз «сделай или умри!». Умри не за рубли, не за награды и почести, не за положение, не за честолюбие и гордость, а за какую-то титаническую, но при этом эфемерную субстанцию, понятие или идею… Вот всё вертится на языке слово, но не даёт себя назвать и обозначить это непонятное что-то, что гонит людей от огня, тепла и удобства в туманы, торосы и топкие болота. Причём люди, которые были там тогда – это люди вроде бы самые простые, обычные, тривиальные, но при этом есть в них какой-то стержень, какое-то несгибаемое качество, из-за которого подбивает лукавый отнести их к совершенно неопределённой категории «настоящих людей». Это вовсе не научно-фантастические солнцеликие сверхчеловеки без страха и упрёка, нет – это люди со своими слабостями, пороками, страстями, недостатками, присказками, прибаутками и дефектами речи. Но тем они и выше персонажей сказочных, потому что кажется, что они такие же, как ты сам. Или почти такие же? Но совсем не такие же! Хотя и разделяет-то, казалось бы, пара шагов и кажется, что и в твоей жизни найдётся место приключению, подвигу и победе.

Ещё эта книга о том, как фанаты и энтузиасты из самых лучших и благородных побуждений ковали для страны иглу, слезть с которой мы вот уже полвека не можем и не желаем. Благими намерениями… Эх.
Лично меня порадовало, что в книге много моих земляков, хватских вятских мужиков. Не рязанских или смоленских, а именно вятских, из Котельнича, например. Может быть из-за моего сепаратистского эгоцентризма, но мне показалось, что эта целеустремлённая вятскость со всеми её простоватостями, самоуничижениями, лесами дремучими и говорами смешными выделена особо. Приятно) Благодаря этой книге я вспомнил Лондона, Киплинга, Высоцкого. По-хорошему так поностальгировал, снова проникся этим весьма здоровым и свойственным мужчинам пафосом и с удовольствием пережил свой детский восторг, когда я бредил Севером.
С огромным удовольствием прочитал книгу, чего и вам советую.

Так получилось, что этой осенью книги о Чукотке и об альпинистах взяли меня в плен. И выбраться пока никак не получается. Да, собственно говоря, зачем? «Гаити, Гаити… Не были мы ни в какой Гаити! Нас и здесь неплохо кормят» (с).

Не знаю, откуда во мне эта любовь к северному краю, ведь все мои воспоминания детские и оценки очень субъективные, такие, какие бывают только у детей, не знающих «взрослых» забот. Может быть, когда-нибудь, мне удастся побывать там еще раз, и тогда я увижу совсем другую Чукотку.

Два цвета земли между двух океанов это очерк о первом знакомстве автора с Чукоткой. Очерк состоит из нескольких частей, описывающих разные экспедиции. Но все они объединены одним – искренней любовью к родной стране.

Куваев очень легко и иронично описывает все перипетии своих экспедиций. Как будто это не было так трудно, как кажется. А скорее всего, это просто автор искренний оптимист, который любит свою работу и любит природу. Он все показывает с такой легкостью, что кажется, это не такой уж суровый край:

Это, конечно, не захватывающий триллер и не любовный роман. Это суровая красота и железные люди, такие, что не согнутся от тяжелых условий жизни и сложных ситуаций.

Природа Крайнего Севера вообще не обладает привычным нам европейским разнообразием и лоском охраняемых заповедников. Но Куваеву удалось раскрасить серую действительность тундры яркими красками редких растений. У него даже ромашки под мелким бисером снега не кажутся чем-то особенным. А что, ромашки как ромашки, только растут в условиях вечной мерзлоты. Там даже привычные расстояния измеряются не километрами, а днями пути. Вот такая занимательная география.

Вообще, я даже не могу определиться, какая часть мне больше всего понравилась, но, пожалуй, поиски медведя на озере Эльгыгытгын - самая оптимистичная в своей пессимистичности история. Медведя он так и не нашел, зато нам подарил шикарное описание этого красивого места.

Может быть, нам, сидя дома в шерстяных носках с кружкой горячего какао, и кажется, что геологи, полярники и исследователи немного ненормальные люди, променявшие домашний уют на сомнительные красоты малоизученных мест, но именно они в своих литературных очерках позволяют и нам, не слезая с дивана, узнать хотя бы чуть-чуть больше о красоте природы своей страны, чем это рассказывали учителя на уроках географии в школе.

Противоречивое впечатление о книге. Как производственный роман о жизни геологов - хорошо)), соцреализм со всеми "причудами", тяжелые будни, невнятные праздники, холод и неустроенность, дружба, и много-много непролазных суровых и даже смертельно опасных дорог. Романтикой бродяг севера мне заразиться не удалось, все костры-палатки, шурфы и бочки - все осталось малопонятным, особенно из-за невнятной мотивации участников, лозунговое "золото для родины", длинный рубль, если не добьюсь - остается только застрелиться ... такое себе... Что тянуло людей в долину смерти? Какой адреналиновый голод не давал сидеть на месте? Романтика дорог и преодолений? Пресловутое "а ты помнишь...?" Подвиги следопыта и ветерана? Или я мимо... или автор не сумел... С красотами природы тоже как-то не задалось... заснеженная пустыня, холод и ветер, как то автор умудрился долго витиевато описывать и ничего внятного не рассказать(((.

Я по специальности геолог, ещё студенткой проходила практику в Магаданской области, можно сказать, ходила по "куваевским" местам и даже писала диплом по касситериту (главная руда на олово) с колымского месторождения, поискам которого в книге тоже уделяется внимание. И казалось бы, при таком раскладе "Территория" должна быть моей настольной книгой, "второй Библией" и т.д. Но, по правде говоря, моя высокая оценка предвзята. Ставлю ее за то, что Куваев раскрыл суть нашей профессии, развеял миф о "полевой романтике" и показал собачью работу наизнос. Все реалистично, отрезвляюще, так, как есть на самом деле.

Сюжет разворачивается вокруг геологической партии, перед которой поставлена задача во что бы то ни стало найти золотоносную россыпь и открыть новое месторождение. В книге нет ни интриги, ни захватывающего сюжета, как у Джека Лондона - ничего, что хоть как-то бы разбавило скучное повествование о рутинной работе полевого геолога. Возможно, людям, не знакомым с нашей "кухней", будет интересно узнать, как ведутся поисковые работы на золото и другие полезные ископаемые, ведь автор красочно описывает этот процесс. Но мне читать "Территорию" было скучно, как хирургу было бы скучно читать книгу, в которой нет ничего кроме детального описания операции от А до Я. Сразу скажу, что я рядовой специалист, месторождений не открывала и до Олега Куваева мне, как до Луны, но за годы работы я сыта по горло суровой "романтикой" и в литературе ищу другого.

Конечно же, герои вызывают уважение. Такими и были первооткрыватели месторождений, пахавшие наизнос за идею, фанатики своего дела, как Илья Чинков, сильные и бесстрашные исполнители, как Сергей Баклаков. А вообще чувствуется, что книга о советских ценностях и идеалах. Сейчас народ другой, и наш брат "измельчал", никто в здравом уме не поедет на Колыму за какую-то идею, нас в первую очередь интересует достойная зарплата. Хотя и Олег Куваев писал, что кадры ехали на Территорию за длинным рублём, всегда так было и так будет.

В общем, "Территория" - знаковый роман о героическом времени и героических людях, готовых умереть за свою работу и во что бы то ни стало добыть стране металл. Книгу полезно почитать для общего развития, но ждать интриг, динамики и интересных поворотов от нее не стоит.

Начинала читать, и походило поначалу на такой производственный роман в дикой природе. Но... поторопилась с выводами.

Тут героев не один и не два, можно даже слегка запутаться, но они далеко не только герои книги, а герои в истинном смысле этого слова, хотя каждый из них сказал бы, что они выполняли лишь свою работу или следовали велению сердца. Пусть так, но это не умаляет ни того, что они делали, ни своих человеческих качеств, да, и не надо забывать, что этот мир настоящих мужчин (чуть пафосно, но по другому не сказать) делает таким любого, кто попадет в сферу их влияния. Настоящие мужчины - это ведь не брутальные мачо. Это, в первую очередь, те, у кого что-то есть за душой, и немало, и это что-то требует выхода, требует пищи, такой, которая и заведет к какому-нибудь Правому или Левому Эльгаю... Эх, а названия-то какие!... В таких местам мелкому человечишке не место.

А вот правда, кого ни возьми из них, каждого можно сделать главным героем книги, у каждого и судьба - у кого изломанная, кто - только потрепанный жизнью, но из таким изломов и перепутий выплавляются небольшие, но ощутимые дары, которые уже от человека никуда не денутся, останутся с ним навсегда, и это-то ценно. Каждый со своей философией, читаешь, и прямо хочется наизусть заучить, потому что нам порой такие вещи тоже бы ой как пригодились бы.

От реалий здесь тоже никуда не деться. Наряду вроде бы со свободой и вольной (это с чем сравнивать) жизнью мы оказываемся в самой гуще производственного процесса, потом откуда-то выныривает Госплан и Министерство. ...Да и бог с ними.

Потому что на поверку мы столкнемся даже с мечтами, взрослыми, конечно, но мечтами. Услышим, как, видя, что жизнь утекает сквозь пальцы, человек жалеет не о коварной судьбе, а том, сколько бы он еще успел сделать... Поучаствуем в безумствах молодости и силы одного геолога, бросившего вызов самой природе... И для чего все это? Чтоб узнать, что есть грань между до и после? До - это когда живешь так, как живешь, а после - когда ты понимаешь, для чего ты живешь, понимаешь не умом, не сердцем, а самим нутром, наверное, да только это понятие дается тоже не просто так.

Только пройдя огонь и воду, можно ощутить наконец, кто ты есть на этом свете. Или хотя бы, пройдя тропой испытаний, понять - не сломался ли? смог? осилил?

Р.S. А еще идет такое разграничение - есть Территория, есть Поселок, есть Город. Чувствуете? Такое ощущение, что шаг в сторону, и ты окажешься на Территории...Стругацких, что ли. А если сделать шаг другую сторону, можно оказаться практически в мире Джека Лондона с его персонажами, потому что их можно встретить и здесь... лишь чуть-чуть отмотается лента времени назад.