Осень Средневековья

Смотрю на год издания — 1919 — и не могу поверить, что прошло уже больше века, а текст остается настолько «живым» и современным. Хёйзинга — нидерландский ученый-медиевист, значимая фигура в европейской исторической науке. И если вы спросите меня, о чем эта книга, я скажу просто: она позволяет залезть в голову жителя средневековья и понять образ его мыслей, вкусов, предпосылки поведения.

«Осень» будет интересна не только тем, кто интересуется культурологией, но и со стороны эволюции человеческой бытовой психологии — чем люди восемь веков назад отличались от нас? как они любили и ненавидели, веселились и грустили? чем известная нам картинка о тех темных веках совпадает с имевшей место быть реальностью? а если попасть в прошлое, мы сможем там приспособиться?

Йохан Хёйзинга не просто разбивает текст на несколько тематических лекций, которые можно при желании прочитать отдельными главами. Он проводит глубокий анализ средневекового общества и делает его срез, приводит конкретные исторические примеры из жизни французских королей (т.к. в основном рассматривает территориально северную Францию), при этом цитируя как источник в оригинале, так и его перевод (что очень удобно с лингвистической точки зрения).

Нельзя сказать, что это простой научно-документальный текст, пусть даже и написанный доступным языком, способным заинтересовать и увлечь. Будьте готовы, что добрую часть жизни средневекового человека занимало религиозное представление и сфера быта, и этому посвящена половина глав. Если же пробраться через дебри размышлений о жизни и смерти, душе и теле, морали поступков и церковных догм, то можно найти ответы на интересные вопросы:

• откуда пошел культ куртуаза и рыцарей? почему церковь была против рыцарских турниров? что общего между рыцарским турниром и игрой в фанты?
• есть ли общее начало между рыцарскими и монашескими орденами? как церковь стала властителем дум народа, подчинив себе королей? что есть вера, а что — религиозный фанатизм? и в чем были предпосылки охоты на ведьм?
• как появились крестовые походы и что скрывалось за благовидным предлогом «освобождения Царства небесного»? зачем знатные дамы так часто давали обеты и ездили к святым местам?
• в чем заключался прикладной и духовный смысл искусства: психология способа изображения не только картин и скульптур, но и расписных кораблей, архитектурных украшений, моды и одежды, музыки и литературы.

Рефреном на протяжении всей книги звучит упоминание литературного средневекового памятника — «Романа о розе» Жана де Мёна и Гильома де Лорриса, считающегося классическим символом эпохи и «средневековой энциклопедией». Но лично у меня он ассоциируется с тем придворным маскарадом-постановкой «Зеленый замок», после участия в котором английский король Генрих VIII приглядел для себя новую фаворитку и будущую супругу Анну Болейн.

«Роман» не просто метафоричен и метафизичен, но и представляет собой сборник всех средневековых представлений о мире, а это, согласите, весьма тонкая работа для XIII века! Хёйзинга методично разбирает все слои произведения, объясняет его символьность и причины популярности, тотального подражания и отголосков в нашей современной реальности.

● ● ● больше отзывов в моем тг-канале или вк-сообществе "у книг есть дом"

День первый. "Так, час ночи. Обновляем, обновляем, обновляем. Ага. Угу. Гхм. Так, повяилось. Хммм. Ууууу. ЧТО? ХЕЙЗИНГА? Средневековье мне в ухо! Обновляем... "И это - явь? Не сновиденье? Не обольстительный обман? В ДП какое возрожденье! Я плачу! Я Хейзингой пьян!". Начинается бег по кругу, истеричные крики, переходящие в бессвязные всхлипы: "Хейзинга! Хейзинга". Хватаю первого попавшего домочадца за грудки: "Хейзинга!!!". Испуганный взгляд в ответ и спешное ретирование. Хватаю кота. Кричу: "Хейзинга!". Кот поседел и от страха сбросил пару кило. Через пять минут все домочадцы забаррикадировались в своих комнатах. Отец грустно зарядил ружье и прислушался. Невнятные и восторженные всхлипывания доносились из задней части комнаты. Со вздохом "хорошая была дочь", пошел пристреливать свихнувшееся на Средних веках чадо.

На дворе час ночи. Пристальный взгляд в сторону часов. Осталось прожить еще девять и пойти за желанной бумажной книгой к ближайшему магазину, где в последний раз засветилась книга. И вот он - долгожданный момент. Уже предвкушала длинные очереди таких же безумных, которые хотят увести книгу из под носа... Под пальто спрятана полная версия "Былого и дум", из кармана торчит шестая книга С.М. Соловьева, чтобы отбиваться от конкурентов. Уже в магазине выясняется, что кто-то все же увел. Минута трагического молчания.

День третий. Отойдя от чая с коньяком в рабочем порядке, начинаю поиск выхода из проблемы. Становлюсь финикийским пиратом, но пока не захожу дальше скачивания со всяких подпольных сайтов. Электронная книга отказывается загружать количество страниц, ссылки на примечания отзываются пустотой и бессмысленным морганием. Точка невозврата пройдена. Начинаю поиск потенциальных претендентов на продажу в рабство, чтобы выкупить бумажный вариант. Заказ сделан, томительное ожидание. Иисус страдал, и мы пострадаем.

День пятнадцатый. Вот она, моя красавица (фетишизм во всей красе). В противогазе и перчатках начинаю чтение. Все домочадцы предусмотрительно ретировались. В тамбуре припасено ружье с солью. Мало ли. Сначала взвешиваем книгу в руках. Проверка пройдена. Затем открываем содержание. Приложение 118 страниц? Годнота! 57 страниц ссылок? Еще лучше. От монументальности дрожь по рукам. Перчатки соскальзывают с потных рук, противогаз съезжает в сторону. Все необходимые атрибуты научного текста присутствуют? Ну что ж, приступаем.

День шестнадцатый. Ля-ля-ля, цветочки-василечки. Бегаем по травушке, наслаждаемся Хейзингой. Все так просто и играючи. Восторг и розовые единороги. От конспектирования слегка отнимается рука, заметки ведутся на всем, что попадает под руку и причудливо рассыпаются узором. Перчатки уже стерты, противогаз отброшен в сторону.

День семнадцатый - двадцать девятый. Мысли "что? раньше было что-то прямо противоположное!" все чаще прерывают чтение. В графе "цель" с натяжкой ставлю плюс минус. Простота средневековой жизни кажется простой только до того момента, пока не снимаешь первый красочный слой с рыцарями, дамами и веселящейся суеверной толпой. Отказ от рассмотрения любой сферы жизни, кроме социо-культурной приводит к явному сокращению потенциальной ЦА. Писать про влияние бюргерства на культуру хорошо. Плохо брать бюргерство из воздуха, преподносить как свершившийся факт, оставляя за рамками весь процесс формирования бюргерства. Это только как пример. И так во всем. Излишне цитирование и многократное повторение приводит к размазыванию сути и вздутию живота.

Хейзинга критикует подход предшественников, отказываясь на словах искать ростки Нового времени в Средневековье. Но все равно вольно-невольно происходит навешивание временных ярлыков, показывающие некую нацеленность Хейзинги на будущее. Он мало смотрит в античное прошлое, но снова и снова глядит в будущее. "Осень" проникнута пессимизмом, это проглядывает из страниц, просачивается в выводы. Само название кричит: "Все мы сдохнем!". Именно такой отживающий рыцарь с пустозвенящей формой без особого содержания рано или поздно превратится в обычного капиталиста, развязывающего войны. Это очевидно, а переход ведь красив, как переливы воды в фонтане, но это не всем видно. Полотно "Осени" так и осталось картинкой, собранной из пазлов, где видно стыки, внедрение одного кусочка в тело другого. Наша жизнь же больше похоже на непрерывное полотно, краски в котором плавно перетекают в друг друга и не выделить их границы. Такое возможно? Пока не видела. С русской историей такое возможно, только если скрестить могучего Костомарова с талантливым Милюковым и еще сверху чем-нибудь приперчить. Написать исследование так, как заявлял сам Хейзинга, можно только в одном случае, если после определенной даты засияет огромная пропасть.

Его подход "все течет и меняется, но почему-для чего-и зачем, да это вообще дурацкая экономика, я к ней ни ногой, смотрите я надергал цитат!" в чем-то оригинален и красочен, но я еще хочу подумать над истинной ценностью его работы. Без мишуры и вздохов.

В сухом остатке у нас остались на руках рыцарский идеал, бессильно топчущаяся церковь, мудрые и набожные короли. Всем как бы плохо живется, но так норм вообще. А еще в кустах спряталась Прекрасная Дама. Рыцари-рыцари-рыцари... Пышный французско-бургунский период средневековой истории был пышен и напускал нам в глаза пыль, стерлись границы между роскощью и красотой. Стерлись у нас границы между цитированием и текстом.

И еще у Хейзинги все играют. И он играет вместе с нами. Запудривает нам мозг, уводит нас от цели, ломает наш критический настрой. Он давит своим именем и неподъемностью исследования. Я играю, он играет, они играют. Играют все, кроме Церкви. Она стоит в стороне с хмурым лицом и говорит: "No". Играем, значит, играем, а потом понимаем - доигрались.
И я доигралась с ним до того, что от стадии: "ААААА, Хейзинга1111" перешла к "А, Хейзинга...."

Для тех, кто интересуется жизнью эпохи Средневековья, эта книга будет весьма полезна. Здесь автор открывает для читателя не столько исторические события, сколько понимание духа того времени, раскрывает как именно совершался переход в Ренессанс. Будет и развенчание романтических представлений о рыцарстве, пышности двора и благородстве высших сословий, которые мы успели почерпнуть из художественной литературы на исторические темы.

В первых главах Хейзинга описывает ужасные картины отчаяния, бедствия и невежества людей, причем не только низшего сословия. Состояние вечного страха и бессилия довлеет в обществе. И этот страх ещё больше нагнетают клирики, проповедуя добродетели, а в пороки записывая всё подряд.

Но именно тогда появляется жажда чего-то прекрасного, что в дальнейшем принимает формы очень странные для нашего современного взгляда на мир. Вместо реформ и изменений, люди начинают «играть», заменяя развитие духовности и культуры видимой пышностью, выдуманными идеалами, напускной вежливостью. Так высокомерие превращается в понятие «честь». Церемонии и выстраивание отношений по иерархическому признаку иногда отдают абсурдом. На самом же деле зависть, корысть и насилие никуда не пропадают, но их якобы не видно за созданной красивой «ширмой».

Хейзинга отмечает и причины этого явления:

На примерах воспевания в литературе позднего Средневековья рыцаря и его прекрасной дамы, и в то же время, описывая настоящие деяния благородных рыцарей, автор этого исторического исследования показывает колоссальную разницу между действительностью и выдумками придворных летописцев.

Между тем не происходит развития социального, политического, хозяйственного. Время будто замерло, наблюдая людские спектакли. Однако колесо истории не может стоять на месте, оно лишь то замедляет свой ход, то устремляется вперед с огромной скоростью. Мир нуждался в переменах. В книге «Осень Средневековья» отмечается, что как ни странно, именно рыцарство оказывало воздействие на политику. Рыцарские идеалы, придуманные во Франции, перенимались по всей Европе – даже расчетливые и практичные бюргеры не чурались уподобляться князьям и охотно перенимали внешнюю сторону жизни рыцарского сословия.

Туда же относится и идея крестовых походов, которая олицетворяет контраст между необходимыми политическими, социальными и культурными преобразованиями и по сути бесполезной отвлеченной идеей.

Однако были и просвещённые умы, которые отвергали идеи рыцарства и даже откровенно насмехались над ними.

Такие саркастические умы и побуждали колесо истории совершать вращательные движения быстрее. Однако и от рыцарства, бывшего жизненным идеалом несколько столетий, была польза – как бы то ни было, а оно несло в общество высокие ценности, особенно, что касается нравственности. Однако неизменным не остается ничто. Приходящее новое, обновляющееся, не могло опираться исключительно на непомерно высокие помыслы и иллюзии. В итоге рыцарей сменяют дворяне, а дворян - джентльмены.

Йохан Хейзинга подробно разбирает и иные яркие стороны Средневековой жизни. Несколько страниц он посвящает развивающейся культуре, разбирая дух творчества Данте, Петрарки, Лоренцо Медичи и отмечая происходящую в искусстве «стилизацию» любви. Особое внимание он уделяет страстям, разгоревшимся вокруг «Романа о розе», который стал основоположником целой системы установленных форм, олицетворяющих любовь.

В книге рассказывается и о символике цвета, что играла огромную роль в отношениях, особенно в любви. И тут автор снова отмечает насколько всё гротескно. Насколько всё усложнено. Даже в проявлениях любви, люди должны были следовать всевозможным установленным церемониям, языку цвета, тайным девизам и эмблемам и т. п. Сейчас просто невозможно себе представить ту ситуацию, когда дама хочет надеть зеленое платье, но вынуждена взять из гардероба голубое, т. к. зеленый цвет означает «новую любовь», в то время как голубой – «верность».

Далее разбирается и объясняется образность мышления, рассматривается искусство того времени и выявляются причины, которые дали ход развитию и переменам. Описывается как бы процесс созревания нового миропорядка во всестороннем анализе.

Здесь я привела лишь немногое из того, о чем можно узнать, прочитав эту книгу. И главная её ценность в том, что она посвящена именно духу того времени, который Йохан Хейзинга передал великолепно. Исторически значимые события, происходившие во времена позднего средневековья, автор сшивает в целостное историческое полотно. Получается общая картина из настроений, состояний, иллюзий, сомнений и прочих проявлений человеческих страстей, глядя на которую, понимаешь, почему всё было именно так. А потому что иначе быть не могло.

Сегодня у меня рецензия без плюсов и минусов. Книги Йохана Хёйзинги я нежно люблю и искать в них минусы не хочу. Правда, читать его книги я отваживаюсь нечасто, и "Осени Средневековья" пришлось ждать на полке почти 10 лет, прежде чем я набралась хоть какого-то читательского опыта и решилась вновь взяться за чтение.

И всё равно читать мне было сложно. При наличии некоторого количества авторских размышлений, в книге нет "воды". Текст плотно насыщен фактами и отсылками к разным историческим событиям. Чтобы нормально усваивалось то, о чём рассказывает автор, надо бы уже знать хронологию и генеалогию европейских монарших особ. Бурбоны, Валуа и Люксембурги; Плантагенеты, Ланкастеры и Йорки; генеалогические таблицы есть, но невозможно же в них каждую минуту заглядывать. А автор в своём повествовании не придерживается строгой хронологической последовательности.

Да и язык ближе к научному, а не к нынешнему популярному, когда авторы стараются облегчить жизнь своему читателю.

Справочно-вспомогательный аппарат занимает примерно 1/5 часть книги, то есть 200 страниц. Это разные таблицы и указатели, а также авторские примечания и комментарии переводчика. Такое обилие сносок осложняет чтение в электронном виде, да и бумажную книгу не очень удобно всё время листать туда-сюда. Множество цитат на нескольких языках: французский, немецкий, английский, не говоря уж о латыни.

Тем не менее, читать "Осень Средневековья" интересно и приятно. При всём своём богатстве знаний Хёйзинга не высокомерен. Наоборот, в тексте чувствуется желание поделиться с читателем имеющимися у автора знаниями. Запахи, цвета, звуки, мысли, танцы, песни, приметы - автор ведёт читателя по всему материалу, показывая эпоху со всех сторон, неторопливо и тщательно.
Книга хорошая, качественная, богатая информацией. Я её очень рекомендую, но, пожалуй, не для знакомства с темой, а уже "для продолжающих".

Я читала увесистый томик, вышедший в издательстве Ивана Лимбаха. Качественное издание, приятное оформление. Хорошей книге хорошее издание.

Для кого: для ценителей качественных культурологических исследований.

"Осень Средневековья" — это классическая работа, которой через год исполнится сто лет, однако и сейчас она великолепна. Её подвергали критике, и теперь, насколько могу судить, наука сильно изменилась, но "Осень" не теряет своего значения. В ней Йохан Хёйзинга создаёт цельную картину той эпохи. Надо сказать, что охватывает работа не всю Европу, полное название — "Осень средневековья: исследование форм жизненного уклада и форм мышления в XIV и XV веках во Франции и Нидерландах": надо иметь в виду. Читать можно, в принципе, и без знаний о том времени: написано доступно, к тому же издание снабжено подробным и качественным отечественным комментарием, помогающим разобраться в основных моментах. В книге много цитат из историографии и литературы тех веков, но, что прекрасно, они даются как в оригинале, так и в переводе, ведь это серьёзная проблема некоторых книг (или их читателей), когда ты не знаешь языка, а текст на нём есть. Написана "Осень Средневековья" (в моём случае переведена) очень хорошим языком: не просто понятным — красивым. Это стоит читать.

С одной стороны, приступая к «Осени средневековья», имела уже представление о том, как пишет Хейзинга, “Homo Ludens” давно прочитан и назвать это мейнстримом от культурологии поостереглась бы. С другой, об «Осени» приходилось слышать, что книга прекрасно читается и, страсть как интересно, было составить собственное мнение. Но между «хотеть» и «воплотить в реальность» дистанция зачастую больше, чем требуется на техническое осуществление намерения. Все откладываешь. Все время более срочное или интересное находится да и страшновато, чего уж там - не любовный роман и не детектив. Исторический трактат.

Наткнулась в сети на беседу с историком Климом Жуковым, он говорил об отличии людей того времени, век которых был почти вдвое, в сравнении с нашим, короче, зато уж и прожить его стремились так ярко, чтобы успеть испытать все многообразие впечатлений. И о красочности той жизни, и об утрированных, с современной точки зрения, любовных переживаниях.

Желание знать подробности превзошло боязнь трудного чтения, это ведь как путешествие в другую реальность: жизни отмерено вдвое меньше, уже к сорока - сорока пяти для большинства она заканчивается и это норма. Не принимая во внимание эпидемий (опустошавших города), войн (которые не прекращались), голода. Такой же фантастический посыл, как мир, в котором особенности атмосферной рефракции создают впечатление горизонта, чашей поднимающегося вверх. Как на Саракше Стругацких. Только это не фантастика - реальность нашего с вами прошлого.

Я поняла, едва начав читать, почему эта книга стала бестселлером и выдержала столько переизданий, и переведена на такое количество языков. Она захватывает. В сравнении с «Человеком играющим» это не просто интересно, но сущностно затрагивает автора и читателя. В том трактате Хейзинга выдвигал некий не бесспорный тезис и обосновывал его полутысячей страниц аргументов, примеров, ссылок. Здесь - искренне увлеченный и прекрасно владеющий темой рассказчик, делится знанием с читателем. А говорить о любимом легко и приятно.

Легкость этого чтения подсвечивает рассказ о самых непростых аспектах и неприглядных сторонах тогдашней жизни, этот труд написан после Первой Мировой. А читала его Европа, которой предстояло научиться существовать со знанием о реальности кошмара, которому человечество не смогло помешать осуществиться, несмотря на все достижения цивилизации.

«Смотрите, - словно бы говорит «Осень средневековья», - Люди жили недолго и трудно, но они находили место для безудержного веселья, для куртуазных отношений и для доводимой, порой, до абсурда, рыцарственности. И они не теряли надежды. Мы с вами несем генетическую память тех людей и мы не хуже их». С этой позиции «Осень средневековья» - не только культурологическое исследование, но в неменьшей степени опыт психологической реабилитации и адаптации поколения.

Энциклопедический уровень охвата книги затрагивает массу аспектов тогдашней жизни (отраженных в культуре, оговорюсь, потому что сведений об особенностях функционирования городской канализации, земледелии и скотоводстве, повседневном быте средневекового города мы тут не найдем - об этом не писали литераторы и не запечатлевали художники). Но и того, что удастся увидеть, будет более. чем достаточно, поверьте.

В двадцати двух главах, одно перечисление которых заняло бы несколько абзацев) Йохан Хейзинга последовательно рисует картину жизни: с уличными проповедниками и рыцарскими орденами; поединками и войнами; обычаями, модами и едой; искусством и литературой; идиллическим образом Жизни и макамбрическим - Смерти (о происхождении термина "макамбрический" мы тоже отсюда узнаем).

Это потрясающая книга, она как шкатулка со многими секретами: внутри и музыка и живые картины; выпрыгивающий неожиданно чертик; много других шкатулок, что диковинным образом больше той. внутри коей содержались (читая, сделала себе много заметок об авторах и произведениях, с которыми хочу познакомиться ближе); а еще зеркальце.

Портрет Лисбет фо Дювенворде. Надпись на бандероли гласит: "Я долго искала того, кто откроет сердце"

"Осень средневековья" расширяет горизонты, примиряет с действительностью и протягивает тонкую прочную нить от того, что было в бесконечность. И все мы волокна этой нити.

Я не буду писать большой и подробный отзыв. Скажем так - книга мне очень понравилась, пошла на ура и дала море пищи для размышлений плюс стала платформой для моего новоявленного интереса к Средневековью.
Самой яркой является первая глава - вот это панорама жизни 15 века. Остальное - как бы раскрывает ее, дополняет, поясняет. И это тоже, конечно, интересно. Чует моё сердце - прочитай я эту книгу раньше, могла бы уйти в медиевисты))). (Шучу, так как моя стезя - книги и литература, а отнюдь не история).
Но более всего меня порадовал справочный аппарат к этому изданию (не уверена, что точно к этому) - такой роскоши я прежде не видела. К каждой главе множество действительно нужных комментариев. Хейзинга не торопился пояснять то, что считал общеизвестным (видимо) или известным его целевой аудитории. Но наши издатели (в кои-то веки) уважили своего читателя - белых пятен для гугления и поиска по словарям не осталось. И слава Богу. Спасибо им за такой подарок.

Всем прекрасным мужикам посвящаю эти строки!

Живу на свете не один десяток лет,
Но сердце мне покоя не даёт.
Валера стрелы метит словно Филоктет,
Антон как менестрель поёт.

Алёша меранхолен и горяч,
Арсению неведома мораль,
Мурчит Фома "I love you very much"
И пасторалью мучает рояль.

Георгий двух драконов оседлал,
А Вита вижу я в котле.
Эразм кишки повыпускал,
Филиппу что-то жмёт в седле.

Артур-механик куклу смастерил,
И полон чтойности Борис,
Бородкой хвастает Кирилл,
А Гансик в погребке завис.

Егор пьёт смузи и вино,
Яйцо и лук Володя ест,
А Александру всё равно –
Барашка ест в один присест.

Ахмед поёт мне про аввероизм,
Смиренно и легко живёт Сергей,
И Отто проявил свой героизм
И доказал всем, что он очень хороший парень.

А Йохан словно милый Джеймс,
В его отсылках, как Улисс
Блуждаю я то там, то здесь,
Листаю книгу вверх и вниз.

На свете столько мужиков,
И было их, и будет впредь.
Ах, как же тут сквозь твердь веков
Мне от любви к ним не сгореть!

«Осень Средневековья» Йохана Хейзинги — это не просто историческая книга, а настоящее погружение в мир XV века, где реальность переплетается с символами, а повседневность пронизана глубокой верой и ритуалами. Читая её, я словно шагнула в бургундские залы, прошла по улицам средневековых городов, увидела пышные празднества и ощутила тревожное дыхание грядущих перемен.

Хейзинга мастерски воссоздаёт атмосферу эпохи — не сухими фактами, а через детали: костюмы, жесты, обряды, язык символов, отношение к смерти и любви. Он показывает, что Средневековье — это не «тёмные века», а сложный, насыщенный мир со своими правилами красоты и морали. Особенно впечатлили главы о рыцарских идеалах: как они жили в сознании людей, как расходились с реальностью и как упорно их пытались воплотить, несмотря на все противоречия.

Конечно, некоторые тезисы Хейзинги сегодня могут показаться спорными — современная медиевистика смотрит на эпоху чуть иначе. Но это не умаляет ценности книги: она остаётся классикой, которая задала тон для понимания позднего Средневековья и показала, что история — это не только даты и битвы, но и мир чувств, символов, идей.

После прочтения остаётся двойственное ощущение: с одной стороны — восхищение красотой и цельностью средневековой культуры, с другой — понимание, почему она должна была измениться. «Осень Средневековья» заставляет задуматься о том, как эпохи уходят, оставляя после себя наследие, которое мы продолжаем осмыслять.

Это чтение не для спешки — его нужно смаковать, возвращаться к отдельным главам, размышлять. И тогда «Осень Средневековья» раскроется во всей своей красоте и мудрости.