Она нередко задерживала свои руки в его руках, словно все еще чувствуя себя слишком слабой; кисти ее вздрагивали, и казалось, что она ждет, когда же наконец сможет украсть у него достаточно силы, чтобы потом его задушить.

— Мы все придем навестить вас! — воскликнул полковник.
— Вам не следует жить отшельником, — раздались голоса.
Кан жестом потребовал молчания.
— Вы принадлежите не себе, а вашим друзьям и Франции, — произнес он понравившуюся всем фразу.

— Никто не сравнится с бывшими военными.

Стук прекратился. Но вдруг в углу кабинета распахнулась дверка, и, пятясь задом, в нее вплыла голубая шелковая юбка необъятных размеров. Эта юбка, очень светлая, изукрашенная бантами, задержалась на пороге комнаты; остального не было видно.

Столоначальник решил взять в жены провинциальную барышню, потому что был поборником семейной добропорядочности. Белокурая, маленькая, очаровательная Адель, в чьих синих глазах светилось немного пресное простодушие, на четвертом году брака обзавелась третьим по счету любовником.

Осел заревел, испугавшись вереницы экипажей, лакированные бока которых блестели среди полей. 

Если я когда-нибудь стану либералом, люди, пожалуй, скажут, что я изменился. 

Мне говорили, будто во дворце ежедневно сжигают дров на полторы тысячи франков... Полторы тысячи франков! Вы не находите, Ругон, что это много?

Очень вкусная бриошь. Я сегодня плохо пообедал. 

В Америке, по моим наблюдениям, разводятся только некрасивые женщины. 

Не смейте называть меня председателем, ведь я больше не председатель.

Я верен друзьям, как собака.

— А вы все-таки человек изрядной силы! -(Клоринда).

Он (...) в один час отверг всю свою политическую жизнь, чтобы под покровом парламентаризма удовлетворить свое неистовое желание власти.

— Мне не нравится, что великолепная Венеция, эта королева Адриатики, сделалась захудалым вассалом Турина. -(Оратор).

Взгляды де Марси и Клоринды встретились; оба кивнули, признавая победу великого человека. Ругон своей речью открыл себе путь, ведущий на вершину успеха.

Голос его грохотал, как бурный водопад. И вдруг посреди либеральной идиллии его охватила ярость. Он задыхался, его вытянутый кулак, как таран, грозил кому-то в пространстве. Этот невидимый противник был — красный призрак.

- Если народу отказывать в свободе, то в один прекрасный день он возьмет ее сам. -(Оратор).

Самые условия власти, необходимость иметь за своей спиной людей, чьи жадные рты приходится насыщать, необходимость поддерживать свое могущество злоупотреблениями — роковым образом свели его гибель к вопросу времени.

- Ну вот, мы с вами в расчете. Да, вы очень сильны, мой милый. Но затвердите себе одно: женщина всегда проведет вас, если только захочет потрудиться. -(Клоринда).