His Excellency Eugène Rougon

Они вошли, принеся с собой взрыв веселья, свежесть тёмных аллей и таинственность сонной листвы, ещё недавно заглушавшей их смех и шутки.

Высокие деревья Компьенского леса, подобно волнующемуся морю, на многие лье простирались вокруг; в медленном, волнообразном движении вздымались и опадали чудовищные вершины, под бледным солнцем октябрьского утра листва пестрела золотом и пурпуром, как блистательная, отделанная галуном мантия, раскинутая от края до края небес.

Завтра в семь часов я зайду к вам и утащу с собою; я покажу вам, как веселится Париж. 

- Свобода едина, нельзя рубить ее на части и выдавать кусками, как милостыню. -(Оратор).

Он любил повторять убежденным тоном, что «этот чертов Делестан далеко пойдет». И он тянул его, привязывая к себе нитями благодарности, пользовался им, как ящиком, куда можно было запереть все, что неудобно таскать при себе.

Женщины надевают нам на голову корону или затягивают петлю на шее.

Берегитесь женщин!...Если женщина не наденет Вам корону на голову, то обязательно набросит петлю на шею.

Пробежав первые строчки, он воскликнул:
— Его сунул сюда маленький д'Эскорайль. Опасная штука, эти записочки. Три строчки от женщины могут далеко завести.
Сжигая письмо, он прибавил:
— Помните, Делестан, остерегайтесь женщин.

Серебряные тарелки на краях скатерти казались цепью серебряных лун.

Я хотел только сказать, что все романы — отравленная пища, которой потчуют нездоровое любопытство толпы.