Все имена птиц. Хроники неизвестных времен

Фантастическая сага времен застоя - так характеризует книгу сам автор. Две совершенно разные истории, казалось бы, слабо связанные между собой.
Первая - легкая, местами весело-страшноватая. Не оставляющая после себя ничего особенного, вызывающая ассоциации с МЛК (Мифогенная Любовь Каст). Мне, краешком детства заставшей Страну Советов, все эти мастерские (парой штрихов - но зато самое главное, яркое и примечательное) описания совдеповских учреждений, магазинов, домашнего быта кажутся знакомыми: с удовольствием отгадываешь эти полу-намеки. И из такого вот привычного контекста довольно быстро прорастает дополненная реальность: под прикрытием научного атеизма маленькое подразделение сан-эпидем-станции героически борется с нечистью, которая зайцем катается на кораблях.
Вторая повесть - гораздо тяжелее, сложнее, интересней. Застывшее время, путешествие из мира живых в мир мертвых, Орфей и Эвридика близ Чернобыля, без каких бы то ни было шансов на достижение цели, теряющие надежду с каждым шагом.
И только прочитав вторую часть, снова в памяти обращаешься к первой и понимаешь: обе они про переход отсюда - туда. Про тех, кто, покинув этот мир, держит держит его краешек там. Про тех, кто не может не идти: в первой повести жертвы чудовища под названием вендиго, начинали бежать от ужаса, но остановиться уже не могли никогда. Во второй герои идут как будто по своей воле, но на самом деле их гонит совсем другое...

Я сражалась с этой книгой несколько недель. Возможно сопротивление оказывало мое нежелание разбираться во всей этой смежной с мифологией мути. Я буквально спотыкалась о предложения. И чем дальше, тем сильнее запутывалась в том, что я читаю. Я ловила себя на мысли, что никак не могу определить жанр и все ждала, то мистики, то ужасов, то каких-то детективов (да, я до сих пор не читаю, о чем книга прежде, чем взять ее в руки).
В конце концов я ее как-то одолела, а вот целую научную статью о древнегреческих богах и богинях я оставила для сильных и смелых и решила себя дальше не насиловать.
В очередной раз, чтобы понять, о чем книга, пришлось раскрутить мысль, к чему же название. Оно, как оказалось, помогло немного додумать смысл книги.
Медведки — это насекомые-вредители. Если вы не любите насекомых так же, как их не люблю я, то лучше не гуглите, там омерзительное. Медведок связывают с подземным миром, отсюда у нас и выполз этот намек на мифологию, на царство Аида и прочее.
Поняла, насколько я далека от магического реализма, где может происходить, что угодно, и едва ли тебе дадут хоть какое-то объяснение, что это сейчас было. А было вот что.
Главный герой, который так себе главный. Пишет истории для тех, кто хочет переписать свое прошлое (то в мир Хоббитов его затащит, то сделает капитаном корабля), ходит по блошиным рынкам, скупает тарелочки, пьет отвратный растворимый кофе и ничего из себя не представляет. А потом появляется загадочный Другой, то ли божество, то ли мираж, то ли выдумка, и заполняет собой все пространство. И получается закрученная история о том, как легко украсть человеческую личность. Ведь для этого тебе даже не нужно быть божеством. А может тебе повезет, и встретишь ты богиню, которая наделит тебя уверенностью в свои силы. И не будет твоя жизнь прежней.

В интервью от 10.11.2018 Мария Галина говорит, что "Малая Глуша" — как "Медведки" и "Автохтоны" — роман

Подходя с такой позиции к произведению можно сказать, что в итоге оно получилось довольно-таки удачным. Его не получится читать "вприпрыжку", как я пробовал только приступая к нему, а придётся каждый выделенный эпизод рассматривать как отдельное взаимодействие двух и более участников, после чего решать: с чего они вообще поступают так, а не иначе, где проходят несовпадения и с чем связаны.
Вторая история более камерная и похожа на "Автохтоны" тем, что герой приезжает в город с определённой целью. Только здесь не будет замыкания в рамки конкретного города: вместо этого гг с девушкой Инной отправятся "за реку", доверившись слухам о тех местах. Различные мифологическим существа в лице кинокефалов со своеобразным юмором, ламий, а также вообще порой сюрность происходящего прилагаются.
Первая история похожа на производственный роман, где юная и наивная девочка Роза вступает в ряды СЭС-2 не подозревая о скором ЧП и как именно ей придётся вскоре повзрослеть.
Из героев наибольшее сочувствие вызвала Елена Сергеевна Петрищенко, которой досталось со всех сторон.
Самым мерзким персонажем, хуже вендиго и Катюши, увиделся Василий. Компанейский и со всеми найдёт общий язык, эрудированный, но судя по всему мало эмпатийный: всем успел каким-либо образом поднасолить, а заламыванием рук "ну как же так то" тут не поможешь. Крайне неприятная личность.

Семён Александрович Блинкин, невротик средних лет, выпускник психиатрической лечебницы (неудавшееся самоубийство), человек с отменным воображением и тонким психологическим чутьём, нашел своё необычно- прозаическое призвание, он пишет романы людям о них самих на заказ. Не испытывая особого удовольствия, но всё же определенно любя свою работу. К слову, недовольных клиентов у него нет.

Пока однажды ему не делает заказ, навязчиво делает, подкарауливая и настаивая, человек по фамилии Сметанкин. Блины со сметаной, какое чудесное сочетание, у них должна получится какая-то невероятная история. Она и получается. Сметанкин обращается к Блинкину с необычным заказом - он просит не ажурную фантазийную историю, не эротический роман и не приключенческий вестерн, а биографию. Собственную биографию, которая превратит его из маленького мальчика - сироты в мужчину с тылом за спиной, с дедушками, двоюродными братьями и сестрами, тетями, дядями и бабушками, которые напекут оладушек со сметаной и вареньем. Пожелания заказчика - закон, и Блинкин сооружает историю рода, вплетая её в историю страны. А ко всему подкрепляет старыми, никому не нужными фото, которые чудны'м образом оказались на блошином рынке, откуда он, любитель перепродажной старины, их и принес. Вот только Сметанкин не так прост - он не прячет эту историю под подушку, а решает поверить в неё, разыскивая и собирая всех новых родственников и их потомков.

• У моего деда была такая. Куда потом делась? Может, как раз в антикварный на Жуковского? Там я её и купил. Он улыбнулся.
• Времена динозавров. Устойчивые настольные лампы, дубовые столы, комоды.
• И неустойчивые жизни, - сказал я, - тогда вещи были долговечнее хозяев. Сейчас наоборот. Вот я уже третий ноутбук сменил. Снес на помойку кассетник, потом видак... Я сначала думал, может, от этого и пошла мода на винтаж? Людям хочется чего-то основательного. На самом деле, подсознательная реакция.

  Сумасшедшая на первый взгляд история становится гротескной, когда начинают выявляться эти родственные связи. О чём же рассказывает автор? О том, что не стоит лезть в осиное гнездо? Или о том, что кровь не вода? А может о том, что правда, идущая об руку с вымыслом, может привести к трагедии, и не одной? Или же обо всём сразу.

• Да за десять лет что угодно может случиться. Не вей гнездо на громоотводе, ты же не птица Феникс

  На этом можно было бы и закончить, обозначив "Медведок" как книгу - притчу. Впрочем, притчу обычно заканчиваются так, чтобы оставить простор для раздумий. Здесь же все загадки окажутся разгаданы, сюжет раскрыт, как на ладони.

Прочитано в рамках игры "Долгая прогулка 2018", команда "Читаем за еду".

Роман состоит из двух практически самостоятельных частей, лишь при внимательном прочтении можно заметить связь двух историй. В первой части Роза по блату устраивается работать в СЭС-2, работа скучная, начальница строгая, да еще Катюша странная какая-то. Основное действие начинается с обнаружения мертвого машиниста автокара. Автор достаточно умело соединяет советское прошлое с мистикой.
Во второй части главный герой пытается вернуть своих близких, вот тут идет отсылка к трагедии из первой части. Причем Мария Галина в трагедии смогла привязать психологию человеческой души - быть удобной, быть хорошей для всех.
Роман нельзя назвать динамичным, захватывающим, но он определенно цепляет, заставляет о многом задуматься. Еще одним достоинством книги являются бытовые зарисовки из советского прошлого, все описано с юмором. Автор очень реалистично смогла передать психологию советского человека, его отношения к работе и жизни в целом. В целом, получился необычный и интересный роман.

В "Малой Глуше" сначала возникает такая зыбучая атмосфера таинственности, полная всяких странных и жутковатых намёков, но это лишь потому, что читатель (вместе с Розой, хотя и фокал плавно ходит от персонажа к персонажу, до определённого момента сотрудники СЭС-2 переговариваются намёками, которые понятны только им, а читателю, ясное дело, нет) попал в поле непонятных знаков. Впрочем, о сути работы СЭС-2 читатель начинает догадываться куда раньше Розы (та, по ходу, так и не поняла толком чо к чему, да и читатель понял бы меньше, будь фокал постоянно привязан к Розе). Мало того, в некоторых местах слово берёт сам повествователь, и обращается он прямиком к читателю (когда рассказывает о том, кто такой вендиго). Так что к окончанию первой части ситуация становится вполне себе понятной — и, если честно, несколько теряет в своём жутковатом шарме. На первое место выдвигается какая-то сатира не сатира, а пелевинщина штоле. Совеццкий антураж + всякая мистика, обычное дело для раннего Пелевина, а ритуал от майора из Москвы, показавшийся Васе одновременно настоящим и ненастоящим, — это вот прямо чисто пелевинская ситуёвина, я могу ошибаться, но, кажется, даже психологическое галинское письмо в этом эпизоде как-то укоротилось, свернулось до сухого газетного пелевинского. Во всяком случае, огромная кинематографическая визуализация вендиго на всё небо имела место лишь в этом эпизоде, до этого он появлялся лишь как ощущение и некий небольшой зверёныш, а после этого, в кульминационной сцене, больше внимания было уделено всё же людям, особенно мальфару. Но сцена глобализации вендиго важна, она — ключ к пониманию этого образа в таком чисто метафорическом ключе. Впрочем, Вася и прямо говорит, что по сути вендиго нет, его создали сами люди, а Романюк продолжает эту мысль, говоря, что вендиго в своё время позвали (и тут возникают смутные тени Голодомора). Вендиго образовался как реакция на голод во всех его проявлениях, возникший в стране в пик застоя. Всякая мистика имеет обратную "бытовую" сторону (по принципу метафоры), будь то дух голода, булавка под порогом или приношение каменной бабе.

Но это всё и так довольно ясно, чтобы ещё раз об этом писать. Куда интереснее понять, как два во многом различных текста образовали цельный роман. Что же их связывает и как они образуют композицию?

Как и везде, лучше всего начинать с названия. И не только названия романа в целом, но и названий его частей. Оба названия строятся по простой структуре: место + время. И именно здесь можно рассмотреть связи.

Ясно, что оба места, как СЭС-2, так и Малая Глуша — это некие перевалочные пункты, пограничные заставы с проверками. СЭС-2 — застава с "нашей" стороны, не то чтобы Малая Глуша прямо находилась на "той" стороне, дело в направлении перехода границы. СЭС-2 — принимающая сторона (точнее, наоборот, не собирающаяся принимать никого "оттуда" ). Потому она полностью укоренена в нашем мире, у неё всякая формальная бюрократия, живые люди со своим бытом, город, страна, идеология, все явления своего времени. И письмо соответствующее, да, галинское, да, психологическое, подробное, но всё же и недаром за ним где-то сквозит суховатая пелевинщина. Город большой, персонажей много, оттого письмо дискретно, разрывается на микроглавки, прыгает с одного фокала на другой, пишет крупное полотно короткими отрезками, некогда надолго задерживаться на каждом, но надо отыскать в каждом что-то важное. На деле, конечно, всё сосредоточено на нескольких персонажах, а некоторых обходит стороной (Катюшу, например, или о Романюке тоже мало известно). Находится место и сатире, и производственному роману, и приключенческому. В части "СЭС-2" бытовое > мистического. Это и время такое, самое душное (как помнит его сама Галина, призналась она в одном из интервью) время застоя, когда скудный быт, его мелочи поднимались на уровень бытия, система ценностей была мелка, а мистическим (всякими слухами, они и в тексте тоже появятся) люди глушили информационный голод. Так письмо полностью соответствует названным месту и времени.

Малая Глуша — застава при переходе от "нас" к "ним". Она уже больше "там" находится, её нет на картах, туда не ходят автобусы, да и от ближайшего посёлка добраться проблематично. Потому меняются ритм и модус повествования, меняется и письмо. Теперь повествование сосредоточено на Евгение (который называется просто "он" ), не разрывается, становится медленнее, тягучее, реалий быта и времени становится тем меньше, чем ближе герой к деревне, их сменяют какие-то универсальные вещи. Из живых людей остаются только Евгений и Инна, прочие остаются в основном на уровне актантов, разве что Лебедев с его (не)мёртвой женой немного приобретает объём, но и он существует в двух мирах сразу и вне настоящего времени.

1987 год здесь взят как некий переходный от эпохи, выраженной в прошлой части 1979-м, к новой эпохе. Когда империя уже ощутила собственную дряхлость, и смерть её уже было не остановить. В конце 80-х, с началом гласности и повальном вскрытии секретов империи, бытовой мир, такой важный в 1979-м, становится совсем нереальным, нестабильным, страна как бы собирается в дорогу на ту сторону, а народу надо будет как-то жить в её посмертии. При этом события, отправившие в итоге Евгения и Инну в Малую Глушу, случились тогда, в 79-м. О смерти жены и сына Евгения читатель знает из первой части романа, а сын Инны погиб на Афгане. Потому в итоге, отправившись за своими мертвецами, герои попадают в вечный 79-ый в виде душного микрорайона типовых хрущёвок. Они пришли к трупу империи, без времени, с вечной амнезией, где ничего не зависит от человеческой воли. Потому-то Инна, не решавшаяся никогда на самодеятельность, пытавшаяся жить по правилам, установленным кем-то сверху, с удовольствием там осталась. А Евгений ушёл в будущее. Инна живёт в мифологическом хронотопе, ей нужна стабильность распорядка. Не такая ли глобальная Инна сейчас задаёт стране тренд? Не переселили ли нас туда, в страну мёртвых? При желании можно вполне порассуждать на тему современности романа.

Но вернёмся к композиции. Видно, что текст совершает как бы путь от романа к мифу, от реального к мистическому, от времени к безвременью. И контраст частей это подчёркивает. Это такая типа аскеза, как опрощение быта по ходу действия, возврат к архетипам. Вопрос только в том, насколько это необходимо. В болоте мифов и архетипов уютно, читателю удобно следовать, зная, что ничего экстраординарного не случится. Впрочем, жанровые ожидания романа немногим лучше. Возможно, тут это просто для придания ужаса: утрата культуры и возврат к неким примитивным чувствам и рефлексам (голод), а затем заполнение их замкнутым кругом мифа, эрзацем культуры, мертвечиной всякой (голод за рекой пропадает, там вообще такая одновременно у- и дистопия, наверно, коммунизм, где не надо умирать), но я хз, может, Галина и воспевает это место, она вполне может быть на стороне Инны, которая не может покинуть клетку, созданную ей габитусом. Тем не менее, связь частей романа существует. Это кроме более мелких связей: персонажных, мифологических, кое-каких идейных.

Пространство текста является визуализацией пространства, о котором текст повествует. От большой земли СЭС-2 — в Малую Глушу. Разрыв между частями словно река/море.

Об этой книге узнала из видео zhem4uzhinka , на какое-то время забыла, а потом нашла в библиотеке и обрадовалась. Взяла домой. Теперь жалею, что сейчас абсолютно невозможно достать бумажный экземпляр.

СЭС—2. 1979
Пока что прочитала только этот (роман? главу?), поэтому ещё не знаю связана она как-то с самой Малой Глушей или нет, потом допишу, если что, а пока вернёмся к тому, что уже известно.

1979 - это время молодости моей мамы, об этом времени моё поколение знает только из рассказов старших, советских фильмов и уроков истории (правда, неочень много). Так что СЭС—2 имел для меня не только художественную, но и историческую ценность.

Персонажи колоритные, у всех есть свой характер и привычки. Уже на первой трети у меня появился любимчик - Вася. Главная замечательность Васи для меня заключается в его исключительной похожести на другого моего любимого героя Ула из серии ШНыр. Откровенно говоря, деятельность СЭС—2 тоже немного напоминает школу ныряльщиков, но это то ещё ИМХО.
P.s. присмотритесь к матери Петрищенко, она подозрительно много знает для невменяемой старухи.

Сюжет, который по-началу долго запрягал ближе к концу стал именно таким как нужно и по темпу, и по развитию.

Перечитываю и понимаю, что все фразы какие-то общие, наверно из-за нежелания проспойлерить сюжет... Короче, резюмируя всё вышеперечисленное, эта книга абсолютно точно уходит в список любимых, более того, я не хочу в ней ничего менять. Она прекрасна такой, какая есть.

Дочитала, как и обещала

Малая Глуша

Как выяснилось этот (роман? глава?) всё же связан с СЭС-2, но Глуша не продолжает историю центральных персонажей СЭС, а развивает одну из сюжетных линий, но это было абсолютно не очевидно до последней трети истории, а то и позже.

Чем дальше от начала, тем больше мистики, если в начале её вообще нет, то в финале она буквально окружает главных героев. Сами персонажи не сказать, чтобы очень приятные, нет, скорее наоборот, у обоих ворох недостатков, но это делает их живыми, реальными.

Собственно, это всё что я могу сказать про Малую Глушу, ибо сказать больше - проспойлерить главную интригу текста и испортить половину удовольствия от чтения.

Что мне понравилось больше?
Думаю обе части абсолютно на одном уровне, они слишком разные по атмосфере, чтобы их сравнивать.

Все время пока я читала Глушу, я бегом бежала домой, что бы читать, читать, читать. А вот сейчас я разочарована.
Первая часть - "СЭС-2". Мне все время казалось, что это только цветочки, что впереди меня ждет, что то интересное и это что-то вот вот начнется. И это чувство сохранилось у меня до самой последней страницы. Какая то сплошная завязка. Герои такие интересные и самобытные, но их в книге для меня было так мало. Они так и остались для меня незнакомыми людьми из портового городка. Чуть больше раскрыт образ Елены. Но она не вызвала ни жалости, ни сочувствия. Конечно, может это только я такая непробиваемая. Интересная идея, которая очень напомнила "Американских Богов" Нила Геймана, но как то все это напоминает только наброски чего-то великолепного. В завершении нет жирной точки и в то же время это не открытый финал. Что это-неудача автора или моя поверхностность?
Вторая часть непосредственно сама "Малая Глуша" более динамичная. Но не то что бы более удачная. Она совсем другая. Там другая атмосфера. Если в первой части город, то во второй глухая деревня. В первой спасают живых, во второй мертвых. В первой осень, во второй знойное лето. Первая часть какая-то не торопливая, вторая, как уже было сказано, динамичная.
Все все время думали зачем в Болязубы приехал Женя и все стеснялись спросить и это сводило меня с ума. Мне так было интересно. И то что этого мы не узнаем почти до конца, на мой вкус здорово. А все остальное как и в первой части, великолепная идея, но слабое исполнение. Там где должно быть жутко, мне было всего лишь любопытно, там где грустно, если честно вообще никак. Естественно, на самой поверхности лежит то что мы уже встречали Евгения в первой части, но есть и еще несколько героев, с которыми мы уже знакомы. И кстати кроме этих героев первую и вторую часть ничего не объединяет.

В книге две повести, и впечатления у меня от них разные.
"СЭС-2" - вот это чистый восторг! Чем-то перекливается с "Американскими богами" Геймана, та же бесподобная смесь увлекательного сюжета, мистико-мифологических мотивов и трогательной человечности во всём - в описаниях характеров, в обстановке и бытовых подробностях. В рассказах Галиной я уже отметила её умение создавать притягательную атмосферу саспенса, но здесь оно поднялось на новую высоту. Пробирает до мурашек!
А вот "Малая Глуша" - скорее оставила равнодушной. Как-то немного предсказуемо в целом, хотя опять же очень колоритное и атмосферное повествование.