Осень в Петербурге

Отцы и дети — враги, враги до смертного часа.

Смерть Павла не Павлу принадлежит – это всего лишь словесный выверт. Покуда он здесь, смерть Павла – его смерть. Куда бы он ни пошел, он понесет Павла с собой, точно посиневшего от стужи малютку

Молодому человеку вообще свойственно гневаться на все, что его окружает. Гневаться и на отечество свое, потому что отечество кажется ему устарелым, отсталым.

Если тебе ниспослан дар писателя, хочет сказать он, не забывай, что его породило. Ты пишешь именно потому, что детство твоё прошло в одиночестве, потому что тебя не любили.

...во всяком сердце есть темные уголки, – с неохотою добавляет он. – Только не всякий об этом знает.

Только не мода. То, что вы зовете нечаевщиной, всегда существовало вРоссии, разве под другими именами. Нечаевщина - явление такое же русское,как разбой.

Это всё, что ему удается увидеть, — выбор, лишённый выбора.

Он не способен думать, не способен писать, не способен оплакивать никого, кроме себя.

Вы скорбите по себе самому.

Держаться не за что, остаётся лишь падать.

Он не один. Но не сыновнее присутствие ощущает он в комнате. Нет — тысячи мелких бесов роятся в воздухе, точно выпущенная из банки саранча.

Безумие кроется в нём, он укрывается в безумии; они осмысливают друг друга; и как они называют один другого — помешательством, эпилепсией, мстительностью или веяньем времени, — значения ровно никакого не имеет.

Каждое слово двойственно: один видит в нём страсть и обещание, другой — осуждение и отповедь.

«Пусть наконец всё рухнет!» — молится он: отсрочки бессмысленны.

Вы искушаете Бога. И если вы рассчитываете сыграть на милосердии Божием, вы проиграете наверняка. Даже до мысли такой не допускайте себя — прислушайтесь к словам моим! — иначе погибнете.

«Не следовало приходить, а потому следовало прийти. Ничего другого я не увижу, а потому увижу всё». Какая-то болезнь — недомогание логики, быть может?

...не хочу отравлять свою душу мстительностью.

Есть вещи, о которых можно поболтать, а есть другие, о которых болтать нечего, их делать надо, только и всего.

Какая жалость, что покой не может продлиться вовек!