Заповедник

Главный герой этой небольшой повести на лето устраивается экскурсоводом в Михайловское, являющееся государственным музеем-заповедником А.С. Пушкина, с целью сменить обстановку, а заодно и подзаработать.

Отсутствие постоянной работы, тяга к спиртному, переходящая в недельные запои, проблемы в семейной жизни - вот небольшой перечень тем, вокруг которых крутится содержание. Ну и конечно, тема человека, благодаря таланту которого это место и получило статус заповедника.

В ходе пребывания главного героя в этих местах он порой встречает очень колоритных персонажей, чаще всего таких-же непризнанных гениев, постепенно спивающихся в стремлении примирить себя с этим бушующим миром.

Ирония, порой очень меткие замечания, фразы, разобранные на цитаты, но описаний самих мест маловато, а после прочтения не остаётся ничего особенного, кроме того, что познакомился с творчеством автора, чьё имя с завидной регулярностью мелькает в ленте и чаще всего с восторженными отзывами. Теперь можно поставить галочку и мне.

Книга представляет из себя собрание статей нашего именитого бывшего соотечественника, публиковавшихся в американском русскоязычном еженедельнике "Новый американец" в 1980-1982-х годах.
Тексты у Довлатова, как всегда хорошие, но вызвали у меня на этот раз довольно-таки противоречивые чувства (даже мелькнула, было мысль, поставить "3", но всё же, по итогу передумала).
В начале сборника у автора, чувствуется ещё много ностальгии и какого-то чуть ли не горделиво-теплого отношения к бывшей родине, то есть к Советском у Союзу.
Но уже во второй половине книги появляются очень знакомые нам по сегодняшним нашим дням "советы" и "пожелания" западным государствам - как, по их, эмигрантскому мнению, им (то есть "правильным" белым и пушистым западным "столпам демократии") следует с нами обращаться - а именно: максимально жестко, а не просто мол, пальчиком пожурить: ай-яй-йяй, так нельзя! Вот они с тех и прислушиваются в том числе, вот к таким-вот "понауехавшим".

Цитата:

Впечатление: С одной стороны Довлатов для меня- это что-то захватывающие, с жесткой советщиной, а с другой- печаль, безысходность, грусть.
Это нене первое произведение автора, которое я прочитала. Язык узнается сразу, но восприятие неоднозначное.
Для меня «Заповедник» это смесь Щербаковой Г, географа, который пропил глобус и пожалуй похороните меня за плинтусом.
Вроде история с элементами любви, а все равно остается ощущение тяжести.
Мне понравились метафоры, которые тонко скользят по книге.
Может быть я что-то не то у него читаю, но пока погружаться в книги ещё больше не хочется.

О чем книга: Главный герой- алкоголик, со всеми вытекающими. С горем пополам он устраивается работать экскурсоводом в заповедник. Казалось бы с этого момента в жизни должно что-то измениться, но все не так просто. Человеку для спасения нужен другой человек, возможно персонаж так сильно держишься за бывшую жену и воспоминания о ней. Друзья- спасители, нет скорее собутыльники. А ещё всю ситуацию пропитывает. Дух советского времени.

Читать/не читать: на любителя

Некий прекрасный господин из южного течения ЛайвЛиба услышал от моей болтливой рожи, что я собираюсь читать Довлатова, и начал причитать, что уже видит мой отзыв на него, какие, мол, это славные баечки. Ну и что? А почему так позорно быть записанным в разряд "славных баечек"? Довлатов такой странный "товарищ нараспашку", вроде как и говорит всё как на духу, так что создаётся впечатление, что он и не скрывает ничего, но, тем не менее, умалчивает он очень и очень о многом. Так что его "славные баечки" надо оценивать не только по сказанному, но и по недосказанному, а этот приём уже многое говорит о мастерстве автора.

С другой стороны, знойный южный ЛайвЛибовец прав, и Довлатов мне понравился, но по его же выражению (не Довлатова) - "не так". Не так понравился. Ну не так и всё тут. У меня какой-то высокий уровень отторжения к его текстам, в которых я, в общем-то, ничего отторгающего выделить не смогу. Не срослась любовь, не расцвели помидоры, мы с ним не попадаем в одну тональность. А может, напротив, иногда слишком сильно резонируем до неприязни. Не буду льстить себе, как Довлатов я не умею писать. Зато живу по-довлатовски. С такой же степенью грустной анекдотичности, похожих ситуаций и вообще мировосприятия.

Довлатов очень плотно сросся с Борисом Алихановым, так что спорить с утверждением, что это всё слегка приукрашенная для лихости автобиография. Знакомая, родная, бьющая по-больному. В пушкинском заповеднике, правда, я не работала, но зато сталкивалась с похожими учреждениями, пушкинофилами и остальными прилегающими на террритории учителей русского языка и литературы. А окружающие персонажи-типажи не меняются: чумовые алкоголики, зубастые бюрократы, замшелые и закостенелые до скрипа обыватели, пересыпанные яркими вкраплениями маргинальных пьющих весельчаков, слегка декадентов, слегка диссидентов, слегка нелепых гениев в чём-то неожиданном. Довлатов тоже из этой когорты.

По Довлатову можно честно изучать бытовую историю нравов советского государства. Плюсы очевидны: искажения у него минимальные, хотя и кажется поначалу, что это всё искажено сатирой. Но нет, смех смехом, но у Довлатова нет этого диссидентского яда, сквозь который так трудно писать об ЭТОЙ СТРАНЕ, нет и пелены обожания, вдолблённой в голову точной формулой ещё со школьной скамьи вместе с незыблемым утверждением, что "Пушкин — солнце русской поэзии". Рагнарёк наступит, всё покроется льдом, всё живое вымрет и планету населят небелковые формы существования, а Пушкин останется солнцем русской поэзии в таинственном облаке меловой пыли.

Наша дружба началась в Питере. А где же ещё, собственно? Ведь когда-то, где-то в другом краю, знакомство не срослось.
Спрашиваю его:

• Почему я не захотела тебя слушать тогда? Ты же говорил то же самое.

• Глупая ты! Нам же нужно было взяться за руки, нужно же было пошататься по барам и по метро. Выпить, в конце концов, на берегу Невы.

  Или то была не Нева?

Кстати, в утреннем свете вообще всё едва различимо. Поэтому держаться за руки - обязательно.
А ещё, утро - оно такое... Оно всегда немного внезапно, и этим пугает.
Утро как будто опустошает. Забирает то, что так щедро тебе давала ночь.
Поэтому смеяться - тоже обязательно.

Вот идем мы с ним, значит, смеёмся. Руками машем, ногами дрыгаем - холодно утром.

• Ну, что ты думаешь про Пушкина, я уже поняла. А что же Лермонтов?
• К черту Лермонтова! Давай допивать портвейн! Где он? А конфеты ещё остались?

  Мы шли и думали об охваченном безумием мире. Размышляли о нормальности и о чудесах. Ну, он мне рассказывал всякие свои истории про всякие нелепые жизненные ситуации, - делился, так сказать. Ну а я - я больше помалкивала и смеялась.

• Ну что это мы... Где наш портвейнчик и конфеты?

  Радостно всё же было, хорошо. А чего ещё надо? Видно же - человек хороший. Как можно было раньше этого не замечать?

• Не хочу теперь прощаться.

Еду за рулем с Ростовской области в Волгоград, только дослушал отличный детектив, навигатор показывает что ехать еще часа три с копейками, и я включаю "Заповедник" Сергея Довлатова в исполнении Дмитрия Креминского. Это была книга, которая четко вписалась в мою поездку, потому что закончил я ее слушать, как раз тогда, когда заехал к себе во двор.
У Довлатова как всегда получилась простая и легкая для восприятия история. История обычного человека, который приехал поработать в музее-заповеднике Пушкина экскурсоводом. Только вот постепенно узнавая историю главного героя мы понимаем, что не все так просто в этой истории.
У главного героя семейные проблемы, от которых он и бежит. Но как говорится, от проблем не убежишь...
В книге, наравне с главным героем, фигурирует местный алкоголик. Автор очень весело и интересно повествует нам о его жизни.
Примечательно что в этой повести персонаж назван вымышленной фамилией, и вроде бы как и всегда прототипом главного персонажа выступает сам автор, который работал в заповеднике в 1976 - 1977 годах, но в качестве другого вероятного прототипа называют Иосифа Бродского.

"Говорят отсюда надо сваливать по идее,
Встать на ноги, завести семью, растить детей,
И может это правильно,
Но прошлое не может быть оставлено и брошено,
Позже найдено."
Каста

Прислал мне тут на днях товарищ очень любопытный журнал под названием "Русская мысль" (№128/12, декабрь 2020 г.). Оказывается, что этот журнал стал одним из старейших печатных органов России и в 2020 году праздновал свое 140-летие. И именно праздничный выпуск журнала, посвященный этой дате, я и держал в своих руках.

Так вот, открыл я, сей номер на заглавной статье Виктора Лупана под названием "Четырнадцать десятилетий" и захотел посредством чтения приобщиться к русской словесности и русской мысли.
Сидел я, значит, читал, и ничто не предвещало беды. Но как только я дошел до строчек статьи, в которых рассказывается о судьбе "Русской мысли" после Второй мировой войны, так пришел мой черед удивляться.
Я сперва не поверил прочитанному и еще раз проглядел текст. Затем пошел и померил температуру, а то вдруг у меня жар, и от него образуются галлюцинации. Нет, все в норме - 36,6, а значит, текст статьи мне не померещился.
А теперь процитируем то, что меня изумило, добавив при этом, что на сайте журнала "Русская мысль" есть архив номеров и каждый читатель может убедиться в правдивости этих слов.

Вот это да! Вот это откровение. Так рубить правду-матку, признавая, что журнал "Русская мысль", издаваемый в годы Холодной войны за рубежом, спонсировало Центральное разведывательное управление США. Но это не все, уважаемые, пристегните ремни, дабы не упасть, потому как сегодня день откровений.

Стоп, стоп, стоп. Я не ослышался? В списках авторов журнала, которое спонсировало ЦРУ, присутствует Сергей Довлатов?
Этот тот самый Сергей, мой тезка, который всю свою сознательную и бессознательную (во всем виноваты проклятые пары людоедского советского алкоголя) жизнь боролся с тоталитарным "совком"?
Это тот самый Сергей, вечно изобличающий Советскую власть, которая не давала ему творчески развиваться и заставляла писать не о сексе, пьянке, а о рабочих и крестьянах?
Это тот самый Сергей, который не мог при Советских цензорах вставить мат в свои тексты, что очень унижало его человеческое достоинство и рвало тонкие струны его душевной психики?
Попробуем мысленно составить логическую цепочку.
Журнал "Русская мысль" спонсировало ЦРУ. Это факт.
В журнале "Русская мысль" печатается автор Сергей Довлатов. И это тоже факт.
Значит, гонорары за свои публикации Довлатов получал из... Я даже вслух боюсь произнести эту фразу.
Как же так Сергей? А где же свобода слова, принципы?
Ну и в заключении давайте еще раз послушаем главу редакционного совета журнала "Русская мысль" Виктора Лупана:

Game, как говорится, Over.
А почему ЦРУ закончило финансировать журнал "Русская мысль"?
Давайте немного изменим вопрос. А что случилось в 1991 году?

На снимке вы видите спуск Красного государственного флага Советского союза. Это день, вечер 25 декабря 1991 года по степени трагизма сродни 22 июню 1941 года. С карты мира сошла цивилизация, в которой отсутствовало рабство и эксплуатация человека человеком. За этим спуском флага начался геноцид русского народа, приведший к миллионам насильственных смертей в 90-е годы.
Так Советский Союз прекратил свою жизнь и недаром на американской медали за победу в Холодной войне (пускай пока не одобренной конгрессом США) стоит дата 26 декабря 1991 года.

Естественно, после своей победы, "запад" в лице госдепа и ЦРУ перестали финансировать сотни антисоветских газет и журналов. А зачем?
Свою миссию вы выполнили, уважаемый тезка.
Кстати, а за какой текст можно получить гонорар от ЦРУ?
Я думаю, и уверен, вы согласитесь со мной, читатель, что не стоит писать о Советских жителях в восторженном тоне. Не нужно говорить, что Советская экономическая система отрицала бедность, безработицу и рабство. Не нужно писать, что Советский народ велик, потому-что выиграл самую разрушительную войну за всю историю человечества. Нужно умалчивать о той быстроте, с которой Советский народ строил тысячи заводов, отстраивал разрушенные войной города. И уж конечно не нужно писать, что Советский человек в большинстве своем обладал фантастическими моральными качествами.
Чтобы получить гонорар ЦРУ, нужны другие "герои".
Например "герой" повести Довлатова с русским именем, русским отчеством и русской фамилией Михаил Иваныч Сорокин.
И не герой он вовсе, а простая пьянь:

Какой премилый персонаж, можно умилиться, посмеяться, поговорить о чувстве юмора у автора книги.
А вот еще один штрих из поведения Советского человека с русским именем Михаил Иваныч Сорокин:

Автор так любит говорить о Михаиле Иваныче, что и страницы не желает пережить без упоминания об этом человеке:

Вот такой он среднестатистический Советский человек из уст диссидента Довлатова. Он алкаш, он не знает что такое любовь, у него напрочь отсутствуют моральные принципы, он вешатель, убивец и стукач. Каждый читатель испытывает к нему отвращение. А этого и добивается писатель. Каждый Советский человек у вас должен вызывать брезгливость и отвращение.

Главная задача таких писателей - все вокруг себя измазать грязью. Надсмеяться над всем святым, что у вас было. Над человеком, над любовью человека, над простыми человеческими чувствами. Все смешать с грязью и заставить вас плавать в этой грязи. А главное посредством этого ублюдочного юмора заставить вас отречься от ваших великих предков и смотреть на них через призму вот таких вот "Заповедников".
Наверняка многие из вас читали прекрасный роман Анатолий Иванов - Вечный зов (комплект из 2 книг) , а если читали, то должны помнить знаменитый монолог предателя Лахновского:

"Окончится война — все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, чем располагаем… все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!
Лахновский по мере того, как говорил, начал опять, в который уж раз, возбуждаться, бегать по комнате.
— Мы найдем своих единомышленников… своих союзников и помощников в самой России! — срываясь, выкрикнул Лахновский...
— И даже не то слово — найдем… Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом… со всех сторон — снаружи и изнутри — мы и приступим к разложению… сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его...
Общими силами мы низведем все ваши исторические авторитеты ваших философов, ученых, писателей, художников — всех духовных и нравственных идолов, которыми когда-то гордился народ, которым поклонялся, до примитива..."

Вы думаете, Анатолий Иванов был провидцем, написав такое 50 лет назад?
Да просто Советский писатель видел те намеренно созданные тенденции в обществе, которые привели к разложению Человека и гениально вложил эту правду в уста Лахновского.
Они, как и обещали, нашли предателей, смешали с грязью Советские символы и надсмехаются над ними и поныне.
Миссия выполнена и, к сожалению, многие из вас добровольно так и продолжают наслаждаться купанием в этой лживой грязи...

Самое типичное "не мое", которое только можно придумать. В принципе, ожидаемо, потому что я по жизни терпеть не могу, когда кто-нибудь бесконечно жалуется на жизнь, не пытаясь предпринять хоть что-нибудь, чтобы ее улучшить и исправить собственные ошибки. У каждого бывают сложные ситуации, периоды, когда просто опускаются руки, это неоспоримый факт и ничто с этим не поделаешь, но при этом есть люди, которые преодолевают препятствия и продолжают радоваться жизни, а есть те, кого может сломить даже самая малость. Не люблю, не понимаю, не уважаю пораженцев. Главный герой у Довлатова именно такой - непризнанный писатель, книги которого на родине не публикуют, пьющий и опустившийся (хоть и сравнивает себя с местными алкашами, которые и того хуже), который не способен ничего сделать для того, чтобы удержать свою жену рядом. Он сам понимает свою никчемность, ругает неудавшуюся жизнь и от этого еще больше впадает в депрессию и жаление себя любимого. Противно. Просто-напросто противно.

В чем смысл сего произведения? Показать, как советская власть ломала людей - творческих личностей, не давала свободы выражаться? Глупости все это. Цельного человека не сломают такие проблемы, он, даже если и переживет временный период депрессии и мучений, обязательно найдет выход. Хотя бы тот выход, который ему предлагала жена. Возможно, сама я не "творческая личность" и мне таких метаний души художника не понять. Да и эта ненависть слишком личная - я ненавижу пьяниц. Был жизненный опыт, о котором не хочется рассказывать в рамках отзыва на книгу, но нужно хотя бы пояснить, что ввиду этого опыта, я просто физически не переношу литературу про пьяниц, тем более, от первого лица, тем более, с саможалением. На мой взгляд, никакое давление со стороны, тирания общества и государства не может оправдать такого насилия над собой и над близкими людьми. Возможно, мое личное отношение мешает мне увидеть истинную ценность книги. На мой взгляд ее, к сожалению, просто нет.

Моя первая книга-малышка Довлатова, которую я прочитала. И если честно, я не особо была в восхищении, потому что книга так грубо написана и как будто каждое слово автор кидает камнями в читателя. Сравнение конечно не очень корректное, но для меня всё именно так. Автор избил меня своей грубостью и громоздкостью фраз и слов.

Но, не смотря на всё это, я нормально восприняла историю в этой книге. Честно признаться, я никогда не жила в Советском Союзе, потому что родилась в 1992 и для меня советская литература, всё, что я читала – это так прекрасно и по-доброму, что Довлатов меня просто удивил.

Многие советские книги, которые я читала, были очень положительны и вообще даже очень хорошие, но Довлатов показал мне частичку этого периода таким, какого я даже не знала. Я не знала, что в то время так много пили алкоголь, что люди так тяжело воспринимали жизнь. Мне кое что известно о перестройке, но эта книга дает представление о 80 годах Советского периода. И здесь я вижу, что люди были не такими идеальными, какие я себе их предоставляла.

Буду дальше читать Довлатова, потому что уж очень он пишет реалистично и хорошо помогает понять людей и их отношения с друг другом. Мне понравилось, что, не смотря на алкоголь, пьянство и бесконечный мат, Довлатов остается очень позитивным и надеется на лучшее. Я думаю, что это очень хорошо, и что любая такая книга - это нечто хорошее, что может читать человек.