Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города: 1917–1991

Книгу эту я читала сравнительно долго, почти шесть недель. Очень понравился жанр - сочетание научного и личного текстов. Книга построена в виде сборника статей, организованных по алфавиту - на каждую из значимых букв автор нашел какое-то понятие, символизирующее определенное явление эпохи. Личные отсылки оживляют и делают чтение еще более увлекательным. Отдельное спасибо за обширный список литературы и упоминание большого количества фильмов и книг, которые было интересно полистать в процессе чтения очерков. И еще очень радует красивый и живой научный язык. Вынесла несколько новых для себя терминов, таких, как "безубойное производство" и "вестиментарные ходы".

Огромная благодарность советчику. За знакомство с книгой. Преогромная благодарность автору - "ловцу жемчуга". За то, что книга есть.

Отдельное спасибо за опору на быт, и на городской топос. И за Трифонова (от лингвиста-"трифонолюба", постесняюсь сказать "трифоноведа"). Метафору любимого автора "про многожильный провод" и "нити прошлого" я приводила неоднократно. Здесь же не просто нити, что ведут в прошлое. Это холст. Ткань истории быта-бытия. Как пишет Н. Лебина,

сверхзадача книги «Пассажиры колбасного поезда. Этюды к картине быта российского города. 1917–1991» — выявление сущности советского общества с точки зрения общецивилизационного процесса модернизации.

Каталогизация и номинация обусловлены авторским дискурсом. Не алфавит, но сборник статей. Оспорю: прекрасный задел на энциклопедичность. Бонусом огромное удовольствие от узнавания культурных и литературных кодов.

· Акваланг Любительский спорт: от гражданской обязанности к модному стилю поведения · Бормотуха Алкоголь в сфере советской социально-бытовой политики · Волосатик Волосы и власть: протест и контроль · Галоши Научно-технический прогресс и внешний облик горожанина · Дикари Одежда как гарантия приватности досуга · Елка Религиозные праздники в стране «безбожников»: инверсия досуговых норм и патологий

К началу 1950-х годов елка успешно переместилась из сферы приватного быта в пространство публичной советской повседневности. Это был тот редкий случай, когда власти всего лишь «очистили» праздник от клерикального содержания, восстановив его как норму обыденной жизни.

· Жакт Личная инициатива решения жилищных проблем: возможности и ограничения · ЗАГС Брачные институции и обряды: «советскость» и традиционность · Интим Сексуальные практики эпохи социализма: регламентация сферы приватности

И все же отмена запрета абортов расширила сферу приватности. Репродуктивное поведение зависело от общей культуры, внутрисемейной морали, этики, гигиены, но не политики, как в годы сталинизма. На рубеже 1950–1960-х на уровне нормативных суждений власти произошло отделение сексуально-эротических практик от деторождения. Но очевидно и другое обстоятельство: в начале XXI века в моменты «закручивания гаек» с неприятной регулярностью всплывает вопрос о запрете на аборты.

· Красная косынка Головные уборы: мода или социальная мимикрия? Одежда как маркер положения человека в обществе. · Лотерея Соблазны азарта: формы государственного регулирования Кто возьмет билетов пачку.... · Макулатура Художественная литература: характеристики культурно-бытового маркера · Наркомания Ретретизм в пространстве советской жизни · Общежитие Коммунитаризм в СССР: границы тела Чего не сделаешь, чтобы превратить

так называемый жилищный очаг из тесной, скучной, а подчас и тяжелой колеи для женщины в место приятного отдыха

· Проституция Классика сексуальной коммерции в новых социальных условиях

После заявлений конца 1930-х годов об отсутствии проституции в СССР в российском обществе ничего не поменялось до сих пор.

· Рукоделие Хенд-мейд и семейные архивы — источники по истории повседневности Рукоделие как часть трудового воспитания (примирение публичности — участия в строительстве коммунистического общества — и приватности — привычных женских занятий) · Смерть Смена обрядов перехода: секуляризация бытовых норм Откуда выросло пренебрежение к отеческим гробам. История крематория. Специфика посмертных записок. · Танцы Танцевальная культура в советском быту: политико-эротические характеристики · Уплотнение Жилищный передел: правовые и эмоциональные аспекты

«биджаг мужской» (пиджак), «жулеп» (жилет), «кастум черный» (костюм) и уже совсем непонятное — «вязи дли звязу».

· Фабрика-кухня Общественное питание: городские традиции и советские инновации · Хрущевка Слово и здание в контексте десталинизации Хрущевская реформа как деконструкция сталинской коммунальной овседневности · Царица полей Новые пищевые продукты в условиях дефицита: поиски выхода или инновации в сфере питания?

· Чипсы Вестернизация еды в СССР

«Вообще-то дрянь, но вполне иностранная».

Дефицит как препятствие формирования валеологического отношения к пище. · Шуба Вещи эпохи химизации как инструменты деструкции сталинского гламура Про мех и меховые изделия как вестиментарный код. И искусственную шубу как симулякр благополучия и равенства

· Электроприборы Наука и техника в быту советского горожанина: вещи и смыслы А вы знали происхождение клише "голубые экраны"? Пример текстового рефрена (зачеркнутое - вариативно):

А в 1959 году в книге «Краткая энциклопедия домашнего хозяйства» уже нашлось место для обширной статьи о стиральных электрических машинах как насущно необходимом предмете домашнего обихода. Правда, в жизни новшества внедрялись с трудом; достигнуть резкого роста производства стиральных машин не удалось

· Юнгштурмовка Вестиминарные знаки гендерного равноправия. Кожанка, юнгштурмовка (первый и единственный государственный образец унисекс-одежды), плащи «болонья», женские брюки и джинсы как свидетельство о наполнении бытового пространства СССР внешними признаками гендерного равноправия. · Язвы Принципы конструирования социально-бытовых аномалий · «Новый поворот, что он нам несет?» Послесловие. · Библиография · Указатель имен · Предметный указатель

Прекрасная форма, легкий слог, личностная отсылка, документальная подоплека. "Необычные ракурсы изучения проблем повседневности". Как складывался быт с учетом факторов нормативных и нормализующих суждений новой власти? Что сохранилось от предыдущей исторической эпохи? Как переосмысление и развитие определенных политический идей повлияло на обычную жизнь человека?

На каком-то из этапов становления мне очень не хватало "тенденционального" восприятия истории. В духе: эти ребята проповедовали то-то, опираясь на это, предпосылкой послужило то, продолжателями стали те, а после антитрендом послужило вот. С документами, манифестами, нормативно-правовыми актами. Не складывалась мозаика. Сегодня небольшой фрагмент сложился.

Очередная советология в моем списке, и уже вторая книжка Лебиной - исследовательницы, которая вроде как даже стала прижизненным классиком исследований советского быта.

Что говорится, заслуженно, потому что с точки зрения объема и разнообразия материала, который можно использовать для реконструкции повседневности эпохи буквально как практическое руководство, ее книги неоценимы. Архивы, художественная литература, "письма трудящихся", новости, реклама, воспоминания, дневники, анекдоты - все это исторические источники, и ко всем Лебина относится внимательно и критически, сохраняя оптику.

Еще одно достоинство, не слишком важное для меня, но в контексте сегодняшнего драматичного осмысления прошлого все-таки значимое - Лебина не грешит ни какой-то особой ностальгией по Союзу, ни травматической нелюбовью. Да, о постоянных дефицитах и стремлении Партии совать нос в вопросы приватного она пишет щедро и с издевкой, но при этом открыто признает - "я была классическим советским ребенком, которого в основном все устраивало, и теперь этого не стыжусь".

В общем, все бы хорошо, но есть в ее книгах одно но.

Это видно и в данной книге, явном научпопе, где примерно треть - это история ее семьи и личные архивы, и в "Советских нормах и аномалиях", более наукообразных: в стремлении проанализировать все именно через призму норм-аномалий Лебина под видом нормы приводит некоторые собственные взгляды, которые можно назвать нормой только в рамках габитуса самого автора (выросшей в СССР, немолодой уже женщины, в основном некритично воспринявшей постперестроечную либеральную идеологию в тех моментах, которые не противоречили ее личному опыту). Я говорю, конечно, о двух вещах: о проституции и о женственности.

Подход ранних большевиков к проституции как к чисто социальной проблеме она критикует, потому что он не учитывал "психологические факторы" (на недавней презентации книги про хрущевки меня так и подмывало спросить, какие же психологические факторы она имеет в виду). А что касается женственности, то доходит до смешного - бум водительских кожанок в эпоху военного коммунизма, практичных, удобных курток-унисекс, она ехидно объявляет "неженственным". Эта критика забавна еще и тем, что от нее буквально рукой подать до сталинского принудительного-гендерезированного "высокого стиля", хотя к нему у Лебиной тоже есть вопросы - но вообще предположить, что в ранние 20-е СССР "женственность" (понятие очень размытое) должна была обозначаться теми же символами, что и в послевоенную эру потребления, довольно смело и не слишком обосновано.

В принципе, если ваш габитус схож с габитусом автора, вы на это даже внимания не обратите. И в остальном книжка весьма толковая, так что советую, рекомендую, респектую и еще что-нибудь из ее многочисленных работ почитать пойду.