1.
- Он ведь будет просто вынужден сказать "да", потому что ему нас жалко. Я сама слышала, как он говорил, что мы что-то вроде мусора, выброшенного штормом на берег. Нехорошо пользоваться его добротой. И потом, мы ему все сиденья испачкаем. - Ну и что? Он сам виноват, раз такой добрый! И потом, не добрые унаследуют землю, а бедные, скромные и смиренные. - А с добрыми что, по-твоему, случится? - Добрые получат в зубы.
2.
Но если река отвечала скорее его мечтам, даже не пытаясь вести разговор с его дневным "я", то и он считал, что ему вовсе не обязательно заводить с рекой подобные "дневные" разговоры.
Почему-то самые хорошие книги часто получают очень низкие оценки. На мой вкус, это тот случай, когда Букеровскую премию книга получила полностью заслуженно. Хотя чаще я избегаю читать лауреатов премий и точно не выбираю такие произведения специально, я рада что книга попала ко мне в руки. И не только потому, что я всегда была неравнодушна к жизни на воде - это действительно хорошая литература. Хрупкий, своеобразный, изящно описанный и удивительно живой авторский мир произвел на меня большое впечатление. Даже странно, как столь короткое для романа произведение (около 200 страниц) может оставить в душе такой отчетливый след.
Книгу сложно описать. По жанру она ближе всего к трагикомедии. Это умный, минималистичный, наблюдательный текст, смесь диккенсовской мрачновато-атмосферной Англии, постмодернизма и полотен Уистлера с его яркими вспышками цвета в темноте и размытыми очертаниями предметов над водой. Когда я читала, то пыталась понять, что мне книга напоминает по ощущениям. Это реализм, но своим лаконизмом, абсурдом и выпуклыми, точно подсвеченными чертами персонажей больше всего он напоминает Беккета или Дюрренматта. Автор пишет почти гротеск, но от этого герои как будто бы только становятся еще более живыми, со своими узнаваемыми слабостями, словно очищенными от мусора..
Важно не бросить чтение после первых глав. В начале книга кажется очень странной и похожей на сон. Какие-то образы наплывают и уплывают, связи между эпизодами прослеживаются не всегда, иногда кажется, что пропали целые куски текста или ты пропустил их при чтении. Все зыбко, колышется, как игра бликов от воды на стене. Дальше повествование обретает бОльшую последовательность, а в конце я не могла удержаться от мысли, как же это все-таки хорошо.
Сюжет построен вокруг людей, живущих на воде на старых баржах в Лондоне примерно 40-х или 50-х. Люди это бедные, непристроенные, не знающие, что делать со своей жизнью, кем работать, как чинить свою баржу. Ты сразу же погружаешься в темный мир речной воды. Приливы и отливы, шаткие сходни, крысы, перья чаек на воде и разваливающиеся дощатые сараи на неосвещенном причале - во всем этом, все же, много красоты, как будто ты держишь в руках найденную девочками в Темзе керамическую плитку: немного оттереть с нее вонючий прибрежный ил, и вот уже золотые драконы и алые птицы на лазурном фоне сияют в лучах солнца. Пришлые новенькие и блестящие самонадеянные суда в этом мире изначально обречены на неудачу, и голландские моряки в своих парадных сапогах идут ко дну, не успев даже высадиться на берег.
Мне оказалось близко авторское чувство юмора. Такой классический английский юмор старшего поколения, сдержанно-суховатый, видящий все под неожиданным углом, немного ретро, с чувством собственного достоинства.
Люди, обращающиеся друг к другу по названиям судов, на которых живут. Кошка, которая не всегда сходу способна по размеру крысы определить, охотится пока еще она, или уже на нее. Священник, пытающийся с причала убедить мать отдать детей в школу, но боящийся взойти на саму баржу для разговора. Дети, не желающие идти в эту школу, потому что монахини там слишком усердно молятся об их благополучии. Женщина, бесконечно проигрывающая расставание с мужем в голове в виде суда, где она не то обвиняемая, не то свидетель. Мужчина, оказывающий услуги сексуального характера, и радующийся, что кто-то общается с ним не как клиент, пусть это даже преступник. Разбитый розовый фонарь, создающий на борту "уголок Венеции". Старик, тонущий внутри собственного судна. Женщина, страстно просящая мужа ей хоть что-нибудь дать, не ради самого подарка-объекта, а ради ощущения внутри, что тебе дают, дарят. Ребенок шести лет, с утра до ночи торчащий на верхушке покосившейся мачты и воображающий себя то пиратом, то первооткрывателем.. Ситуации здесь одновременно безумны и очень близки к реальной жизни, ведь даже ребенок в своих мечтах практически не отходит от истины: в то время, когда подобные баржи еще ходили по воде, а не стояли под мостом на вечном якоре, они как раз и управлялись всего двумя людьми, одним из которых вполне мог быть шестилетний ребенок.
Пенелопа Фицджеральд начала писать, когда ей было уже около 60, то есть имея большой жизненный опыт, и рассказывает она о том, что ей самой довелось пережить, возможно, поэтому ее наблюдения находят такой сильный отклик в сердце. Она родилась и выросла в семье, где были и филологи, и писатели, но всю жизнь любила отчетливо экстравагантных авторов - должно быть, все это наложило отпечаток на ее слог. В итоге автор стала для меня одним из главных открытий года. Обязательно хочу прочесть и другие ее книги.
- Итак, мы, видимо, должны предположить, что Дредноут просит нас совершить нечто недостойное? - спросил Ричард. Дредноут радостно закивал; он был счастлив, что остальные так быстро его поняли.
Если вам нравится такой выбор самых первых строк романа, то и сам роман должен будет понравиться :)
Еще тут прекрасные диалоги (взять хотя бы разговоры Ненны и Эдварда в его доме или ночные беседы Ненны с Морисом или общение Эдварда с Морисом), атмосферные описания города, несколько очаровательно-внезапных сюжетных поворотов во второй половине, и совершенно чудесные детские образы - одновременно сильные, трогательные, забавные и убедительные. Дети умеют за себя постоять в мире взрослых, где нужно то убедить торговца-антиквара в ценности твоей находки, то соседку, что твоя кошка не беременна ("Что вы хотите этим сказать, миссис Вуди? Да я уверена, что каждый шаг моей киски ангел охраняет!"), то научиться обходиться без в очередной раз неизвестно куда пропавшей матери, да еще и вовремя сбежать от преступника, пытающегося стащить тебя с мачты.
- Хочешь конфетку? -Нет. - А хочешь, я тебе комикс покажу? - Нет. - Да ну, слезай, ты ведь наверняка сама-то читать еще не умеешь! - Умею. - Ты ведь можешь сюда перелезть, да? Вот и перелезай. Посидим с тобой, можешь даже на колени ко мне сесть, а я тебе комикс почитаю. Тильда несколько раз лихо крутанулась вокруг мачты, держась одной рукой. Потом спросила: - А у вас есть журнал Cliff Richard Weekly? - О да, конечно! - И Dandy? - И Dandy. - За эту неделю? - И за эту тоже. - Ничего мне не нужно показывать! - Ты же не знаешь, что я еще могу тебе показать. - Что? - Ну, такого ты, дорогая моя, еще никогда в жизни не видела!
А взрослых автору удалось показать хоть и беспомощными, но не безнадежными, и даже открытая концовка кажется, скорее, обнадеживающей, чем трагичной - автор любит своих героев и принимает их, запутавшихся, растерянных, а не желает убить. Не зря Фицджеральд говорила в интервью, что убрала из книги самоубийство, которое совершил реальный прототип одного из персонажей. Книга не о смерти, она о жизни.
Всегда сложно писать рецензии на вещи, которые тебя по-настоящему затронули, но мне кажется, что эта книга точно стоит прочтения.
46 понравилось
