The Long Walk

— Надеюсь, будет еще светло, — сказал Бейкер. — Это все, на что я надеюсь. Если будет что-то… что-то после, надеюсь там не будет темно. И надеюсь, я смогу помнить. Это было бы ужасно — вечно бродить в темноте, не зная кем я был или чем занимался, или даже не зная, что раньше было по-другому.

Я пошел по дороге, по дороге из грязи. Я ушиб свою ногу до крови и заразы. Вы еще здесь?

Он завалился вперед, ударился о маленькое кривое деревце, перевернулся и замер лицом вверх. Изящество, застывшая гармония — все это ушло. Теперь он был просто мертв.

Мне нравится думать, что я очень обаятельный малый. Люди, которых я встречаю, считают меня шизофреником только потому, что в жизни я веду себя совершенно иначе, чем перед камерами…

Было три часа, когда первые капли дождя, большие, круглые, темные, упали на дорогу. Небо над головой было невероятно красивым; дикое и черное, оно было усеяно клочьями облаков. Где-то над тучами хлопал в ладоши гром. Далеко впереди в землю вонзилась раздвоенная молния.

Моя девушка оказалась сукой, Гэррети. Я ввязался в эту Долгую Прогулку по той же причине, по которой другие идут в Иностранный Легион. Говоря словами одного великого рок-н-ролльного поэта, я открылся ей предельно, она сделала мне больно, а кому не параллельно?

— Я тут пересчитывал пальцы на ногах, — радушно сказал Стеббинс. — Знаешь, они — просто великолепная компания, потому что у них никогда ничего не меняется.

Тайна жизни познается через смерть. Упрости это уравнение, и сможешь позволить себе умереть. Проведешь остаток своей жизни весело и безбашенно, как пьяница на гулянке.

— К жаре нельзя привыкнуть, — ответил Бейкер, перекидывая куртку через согнутую руку. — Ты просто учишься с ней жить.

Насос не работает – вандалы оторвали рукоятку

Чем дольше идешь молча, тем сложнее нарушить тишину.

— Ах, какой мудрый словесный понос, — сказал МакФриз.
— Да ну? — крикнул Гэррети. — И какие же у тебя планы?
— Ну, сейчас я типа как пересматриваю приоритеты, это да…

...ведь это невыносимо — понимать, что тебя не будет, а вселенная продолжит вертеться как раньше, невредимая, неостановимая.

Даже ужас изнашивается. Может наступить пересыщение  даже смертью.

-Любовь-это пшик!-рычал Олсон.-В жизни есть три настоящие вещи :хорошо пожрать,хорошо пот**ться и хорошо пость.Всё!

Я пошел на Долгую Прогулку по тем же причинам, по каким другим нанимаются в Иностранный легион. Как сказал один великий поэт рок-н-ролла, я отдал ей сердце, она в него всыпала перца, давай-те же сыграем в скерцо.

Гаррати смотрел на него и его книжку и в тысячный раз повторял про себя: "Все это действительно случилось". И впервые эта мысль показалась ему не слишком тяжелой.

Раз человек жив, ему свойственно разговаривать.