По направлению к Свану

Начиная работать над романом "В сторону Сванна" Марсель Пруст и предположить не мог, во что это выльется в конечном итоге. Выстраданное, пройденное множество этапов художество Пруста, знаменующее в последствии цикл "В поисках утраченного времени" над которым он работал до конца своей жизни. Рефлексирующим почерком автор в первой части романа с аналогичным названием знакомит нас с весьма отдельной и малой частью своей жизни, Пруст проводит все свои детские и отроческие вылазки в кругу своих предшественников по роду, бабушки, дедушки, (дядя), родителей и названным героем романа Сванном. Марсель Пруст будучи маленьким мальчиком, мозаично пытается воспроизвести каждый свой уголок счастья связанный с городом Комбре, куда они вместе с родителями приезжали погостить. Роман не стесняется быть подробным, медленным, вызывающим внимание к каждому явлению в этом старом, но родном для Пруста городе, здесь автор показывает все оттенки своего мира, боль перемешана с любопытством, счастье меняет свое погодное условие в слезы первого огорчения, этим самым автор обнажает самую трепетную часть своей души, к которой наверняка был разрешен вход только единственному дорогому человеку. Марсель пишет о матери аккуратно, словно боится спугнуть бабочку своей души, казалось что вот-вот и она упархнет, как важны для него были традиции с ней, так с каждым изложенным словом вспоминаешь и собственные.

Для меня Пруст оказался тонкой натурой, он не разбрасывается по пусту словом, бережно обрамляя их в свои душевные переживания, ещё раз доказывает красоту и мощь пера. Терзаясь в сомнении, я неоднократно взвешивал решение быть Прусту моим любимым автором или прославиться прохожим, до которого можно будет потом взяться, на данный момент склонен больше к первому.

В романе чувствуешь единение с природой маленьких французских городков, они открываются для читателей миром упоения и в то же время спокойствия души, потрясающе описанные автором колоколен, где каждая из них имеет собственный прожитый опыт, реку, чарующую таинственным умиротворением, цветы, одухотворённые кистью художника, Марсель Пруст предлагает стать не только свидетелем животрепещущего мира, где всё пропитано живописным языком, а также участником меланхолического и дышащим миром жизни округа. Каждая мысль Марселя Пруста сочетается с его внутренней энергией творить, она нескончаема, но от этого и не теряется в пучине других мыслей, обогащенная колоссальной наблюдательностью, любовью к матери-земле, превознесенной данью ко времени, когда он рос, жил, влюблялся, страдал.

В романе парадоксальным образом переплетены множество размышлений, аллюзий на картины художников, произведениям композиторов, мифологии; отсылок к наиболее важным источникам вдохновения Пруста, это предает особой сочности тексту, играючи, он мастерски выводит узаконенные временем мысли в новый виток течения своих собственных. Да, это многослойное произведение, содержащее в себе галактику простых истин, рождающихся и перевоплощающихся в более глубокие изречения, однако заканчивается первая часть тем, чем началась, замыкая спирально мысль одной из тревожащих душу автора, отпуская свои крылья мудрости во что очень приземлённое.

"Любовь Сванна" так именуется вторая часть подцикла Марселя Пруста, характеризует жизнь и любовь Сванна до встречи с семьёй Пруста, и да если в первой части романа Сванн предстает эдакой темной лошадкой, с потайными целями в жизни, то тут он обретает любовь, пусть не сразу, пусть весьма ухищрениями замысловатыми кюветами жизненных ситуаций, он встречает Одетту, почти ничем не примечательную особу в светском обществе семьи Вендюрен. В этой части мы более живо наблюдаем за событиями любовных перипетий героев, чувствуя разницу перемены тона в романе. Любовь показана здесь символично нашим реалиям. Она токсична, жестока, носит маски, хотя может это все же люди представляют ее себе такой?

Марсель Пруст то ли по рассказам Сванна, то ли художественным основанием (этого мне не удалось выяснить) описал в подробностях тот период жизни героя, в котором сам не был.

Если проводить аллюзию с шахматами, то здесь имеется король и королева, ладьи, кони, без пешек конечно не обошлось, и во всей этой игре становится ясно потом кто здесь оказался лишним! В первой части романа Пруст приводит светское общество причесанным, во второй открывает занавес изъянов этого круга. Так как данный метод резко контрастирует, то и мысли и впечатления в осадок остаются различимые. Любовь имеет различные формы проявления, и герои здесь пытаются разобраться в ней. Здесь невозможно стать на чью либо сторону, потому и в процессе читатель увидит как игра превалирует над обоими. Приветственное выражение Сванна в сторону Одетты, оставляло желать лучшего, так и "прощальное" слово Одетты сквозит холодным блюдом для Сванна, это не считается спойлером, в конце концов точки до конца не расставлены и как мне кажется всё только начинается.

Пруст становится "свидетелем" любви двух человек, она страстная, с порывом, страдающая, безответная, а порою и ответная. Сванн преображается из гуляки в одухотворение, теперь ему не интересны светские хроники, он вкусил плод любви и жаждет вкушать ежедневно, Одетта понимает, что флаг поднят, обретает форму искусительницы. Продолжение романа принесло новый окрас тексту, автор погружен теперь в густые заросли отношений, не боясь заходить дальше в глубь человеческой души, откинув всё плотское, придав переживаний, глубинным сотрясениям души, читая которых, становишься зримым сопереживающим свидетелем.

"Имена мест" завершающая часть романа обретает ностальгическую формулу повествования, когда автор призывает активировать занавес и размеренно тушить свет. В ней мы больше прогуливаемся по улицам  города Пруста, с великолепным отождествлением с природой, воспринимаем его как целое, автор пускается в размышления о той жизни, которая была за углом, в моменте. Жильберта появляется для Пруста первым высказыванием о любви, юношеской, нежной, чистой. Мы также узнаем пытливую судьбу Сванна, пройдемся по улочкам с Франсуазой, впитаем воздух мест, где есть имена...

Марсель Пруст создал автобиографичную историю, которая стала его предсмертным детищем, талант его кроется в любви ко всему живому на Земле, каким мы его почитаем, его склонность к расширенному потоку чувств, словно вальсирующей кистью руки предает глубину своему внутреннему взору на все что вокруг него, он умел проживать идеальные подробности некой параллельной своей жизни, он сумел передать то, что порой у людей высекается из памяти....

Вы когда-нибудь пытались проследить за мыслями у себя в голове? Когда от одного воспоминания вы перескакиваете на другое, непонятно чем связанное с первым, потом возвращаетесь обратно, а в итоге просто думаете как прекрасны кусты боярышника рядом с домой вашей тетушки, у которой вы гостили в раннем детстве. Мысли в голове человека настолько хаотичны, что часто мы просто не замечаем их. Однако же, они существуют. И они постоянно находятся в поисках, в поисках утраченного давным давно воспоминания, чувства, мысли, открытия, в вечных поисках утраченного понимания всего сущего. Ум наш, подобно охотнику за жемчугом, все глубже погружается в мысли и воспоминания, ковыряется в давно минувших днях, пытается нырнуть как можно глубже, чтобы наконец-то найти нечто, что дарует покой. Вот таким образом и строится произведение Пруста. "В сторону Сванна" это лишь первая часть огромного романа, словно зеркало, отображающего всю жизнь, со всеми ее противоречиями и скрытыми механизмами. Это роман не об одном человеке, но про всех, про все возможные формы жизни. Это одновременно история и служанки, и ее госпожи, история ребенка и родителя. Пруст создал нечто по истине невероятное. Вот только читать такой поток мыслей весьма тяжело (как оказалось даже современники автора считали его роман слишком многословным, что уж говорить про наше поколение).

Преступая к знакомству с данным произведением, я решила испробовать проверенный вариант и нашла два варианта озвучки "В сторону Сванна". Вот только обе мне не понравились. Одна была времен аудио кассет, поэтому имела посторонние шумы. Во втором случае монотонность чтения мешала понять смысл текста, огромные предложения Пруста оказалось тяжело воспринимать на слух. Мне пришло перейти к самостоятельному чтению. В принципе, я уверена, что можно было бы озвучить "В сторону Сванна" самым что ни на есть выигрышным способом, достаточно менять скорость чтения в определенных местах. С другой стороны, возможно, такой поток мыслей и правда лучше читать самому, дабы иметь возможность прокручивать понравившиеся моменты по кругу (чем я со спокойной совестью и занималась). Ведь по большому счету, мысли Пруста так схожи с потоком мыслей любого другого человека.

Итак, аудио формат был отвергнут. Пришло время столкнуться с трудностями чтения глазами. У меня в наличии оказался прекрасный электронный вариант "Сванна" от "Иностранки", богатый примечаниями и комментариями от издательства. Это сильно помогало в понимании текста. Но и этого мне было мало. Я захотела бумажную версию. В библиотеке смогла найти старое издание 1973 года с пояснениями поскромнее. Также сравнение переводов привело меня к мысли, что "Иностранка" явно поставила перед собой цель немного упростить сочинение Пруста. Нет, вы не подумайте, размер остался таким же, предложения все так же бесконечны, тем не менее в новом издании сами слова и обороты речи выглядят более удобными для восприятия. Возможно, это лишь субъективная оценка, и все же, взяв книгу из библиотеки, я не отказалась от электронного текста полностью, часто обращаясь к его версии перевода в самых тяжелых случаях. Впрочем, чем больше страниц остается позади, тем проще читать "Сванна".

Первая часть грандиозной эпопеи "В поисках утраченного времени" начинается с истории ребенка, испытывающего муки при отходе ко сну. Казалось бы, зачем об этом столь подробно писать, кому интересны эти детские переживания, с годами погружающиеся в забвение. Позже задумка автора раскрывается. Рассказчик, с чьим детством мы знакомимся в таких подробностях, позже вырастает в настоящего писателя, и, как часто это бывает, его юность, его окружение, воспитание и впечатлительность, играют не последнюю роль в будущем. Особое место уделяется господину Сванну (любопытно, что в старом издании его фамилия писалась с одной н, а в "Иностранке" пишется именно Сванн). Впервые мы видим этого человека даже не глазами рассказчика, но глазами его родителей, друзей Сванна. Очень верно, не правда ли? Разве в нежном возрасте мы не перенимает интересы и оценки наших родителей, выдавая их за свои, разве не стремимся показать свою солидарность по отношению к семье? Так Сванн по началу кажется читателю вполне интеллигентным мужчиной, по воле злого рока, женившегося на кокотке. И только во второй части романа нам открывается вся правда.

Скажу прямо, больше всего мне понравилась именно подробная история жизни Сванна, а не переживания маленького мальчика в начале произведения. Вполне возможно это по той причине, что вопросу любви я уделяют достаточно много внимания и размышлений, а тут такой подарок от Пруста. Дело в том, что автор прослеживает возникновение влюбленности с самого начала, затем подробно знакомит нас с ее развитием, с тем как человек воспринимает ее и чем в действительности такое чувство одаривает своего хозяина. Я пишу "влюбленность", дабы ограничить понятие любви от той скверны, что ей приписывают, хотя сам Пруст назвал чувство своего героя "болезнью". Как по мне, в этом и кроется гениальность писателя. То, что у истоков легко можно спутать с искренним и чистым чувством, на самом деле является не чем иным как болезнью, отравляющего жизнь человека. Пруст рисует картину этого случая настолько четко и при этом осторожно, что сперва читатель и не видит подвоха. То есть осознание недуга приходит со временем, как и в настоящей жизни. Как и в настоящей жизни, думается, что можно в любой миг остановить наваждение, сбросить с себя недуг, словно надоевшее платье, а в итоге оказываешься в ловушке, из которой не видно выхода. В такую вот ловушку и угодил достаточно умный и изворотливый господин Сванн, как и прочие до него уверенный, что успеет "выздороветь" в критический момент. Однако, что бы я сейчас не написала про сюжет, все это будет слишком поверхностно и кратко, слишком плоско и не достаточно красиво. Лучше всего предпринять путешествие "В сторону Сванна" самостоятельно.

Неспешное повествование не всем по вкусу, впрочем, как и многословность, поэтому могу понять почему автор с таким трудом опубликовал рукопись в свое время. Сейчас, судя по рейтингу книги (4,1), Пруст тоже не пользуется всеобщей любовью. Зато на мой взгляд, роман потрясающий. Он создан для того, чтобы не торопиться, чтобы задуматься, со всех сторон рассмотрев жизнь, как она есть. Роман создан для того, чтобы встретившись на его страницах со своим собственным двойником (при условии узнавания), осознать в тишине и спокойствии нечто важное для своего личного и духовного роста. Медленно погружаясь на дно собственной памяти, есть вероятность обнаружения чего-то давно забытого и потерянного, но не потерявшего своей ценности. Разве такое произойдет с книгой, где преобладает динамика и постоянные диалоги? Сомневаюсь. Именно по этой причине нам следует дорожить классикой, полной умиротворения и созерцания, ведь обилие слов отнюдь не означает пустословие, а краткость лишь изредка является сестрой таланта.

Настоящий подарок гламурствующим эстетам и читателям, по абсолютно непостижимым для меня причинам считающим, что чтение настоящей классики обязательно должно быть трудоемким процессом. Витиеватые фразы, невероятно длинные предложения, постоянные топтания на одном месте и самоповторы, практически полная бессюжетность, непрестанные размышления о в целом до одури банальных вещах, малосимпатичные персонажи (вернее, ничем не примечательные, банальные, которым не находишь места в сердце, не сочувствуешь) и проч., и проч.... Все это может найти отклик только в сердцах читателей-мазохистов, коих, к счастью Пруста, среди нас немало)) Ограничился прочтением первой части книги, "Комбре", поставил галочку и со спокойной совестью возвращаюсь к более динамичной и мудрой классике (прочитайте маленький шедевр Бунина, "У истоков дней", и куда в большей степени проникнетесь атмосферой бренности бытия и скоротечности времени, чем прочитав весь этот "титанический и эпохальный толмуд великого француза"). Оценка исключительно за красоту слога и/или отличный новый перевод. На сим, дабы не уподобляться демонической многословности автора, завершаю и откланиваюсь).

"Под сенью девушек в цвету" - второй роман семитомного цикла Марселя Пруста.

Если одна из основных линий первого произведения - описание детства героя, то во втором - отрочество. По сюжету все то, что присуще поре цветения - первая любовь, первое расставание, первые поцелуи и ласки, порой не очень смелые, а порой даже чересчур, первые самостоятельные знакомства с людьми из высшего света (аристократии, буржуазии), ещё детские игры, но уже с полунамеками на взрослые отношения.

Первая часть начинается полудетской дружеской связью с Жильбертой Сван, которой не суждено было продлиться долго. Затем все плавно перетекает в курортный Бальбек, где и заканчивается нежная, лиричная пора детства героя метанием между четырьмя девушками, квинтэссенцией взросления.

Стиль Пруста стал более зрелым, более критичным, но неизменно лиричным, с большим обилием эмоций, философских отступлений и обобщений: об обществе, о психологии героев, об архитектуре, музыке, литературе (кстати, возможным прототипом Бергота мог быть Анатоль Франс).

Роман понравился, любителям спокойного вдумчивого чтения рекомендую.

Я не помню, чтобы когда-нибудь мое мнение о книге так сильно менялось в процессе чтения. Даже если бы Толстой посреди "Войны и мира" вдруг стал хорошим писателем, я бы и то меньше удивился, чем когда гениальный Пруст вдруг перешел от "Комбре" к "Любви Свана". Но сначала о хорошем.

"Комбре" - это вообще за пределами литературы, что-то несоизмеримо более прекрасное, чем то, что позволяет создать простая последовательность слов. Как фильм по сценарию Годара, нарисованный Миядзаки и озвученный Майлзом Девисом. Как калейдоскоп со всеми лучшими картинами и фотографиями мира. Этот бесконечный сонный трип в воспоминания - рассказ ни о чем, а часто даже о неприятном (тееетушки) - это на самом деле самая настоящая космическая одиссея. Красота, доводящая до эйфории, заставляющая вплетать в нее и свои воспоминания, свои мысли. Как вообще Пруст достигает этого при помощи слов - непонятно. Как можно описать жизнь захудалого провинциального городка, пустоватых практически гоголевских родственников как абсолют красоты, любви и жизни? Восторг, восторг.

А потом начинается ужас. "Любовь Свана" - это не то что шаг назад, это падение из космоса в помойку. Вместо всех чудес - скучнейшая рутина 19 века, которую все нормальные люди ненавидят - любовные письма, свет, положения, ревность, родственницы, кружки, нравственность, интриги, выезды. Бесконечная тошнотворная мазурка душевных изменений одной интрижки. Психологизм, реализм и прочее скучное дерьмо. Не без проблесков, но так удручающе бесполезно, холодно и вторично.

Правда потом, в конце, еще на 50 страниц возвращается гениальный Пруст и пишет уже на своем внелитературном космическом языке о том, о чем действительно стоит писать. Но черт побери. Я два дня страдал от этого ублюдка Свана.

5 из 5⭐

Читая роман "По направлению к Свану", у меня было чувство, что я узнаю свою душу. Иногда хотелось просто плакать от тех ощущений, от понимания тех описаний, что были в книге. Этот роман нужно чувствовать, его можно читать только в особом расположении духа. Невозможно пропустить хоть строчку- теряется всё моментально.  Это такие точные и подробные описания жизни души человека, его ощущений своей жизни, что поначалу не можешь в это поверить и прийти в себя.

Прочитала такую фразу: "Вместе с Джеймсом Джойсом Марсель Пруст - главная фигура литературного модерна" и была в недоумении. Такие разные писатели, полные противоположности друг другу, как мне показалось, а их имена неизменно рядом. Парадокс. Для меня Пруст- это такая отдушина после "Улисса" Джойса. Это всё равно что любоваться розами после того, как тебя облила из грязной лужи проезжающая мимо машина. Было обидно, неприятно, горько и вдруг ты успокаиваешься, потому что чужая грязь к тебе, по большому счету, не липнет.

Я читала перевод Любимова и именно он так восхитил меня. Тот же роман в переводе Франковского путал и не давал чувствовать то, о чём писал Пруст. Я следила за мыслью и боялась потерять нить логики, забыть в конце фразы, с чего она начиналась. В то время как текст в переводе Любимова лился сам собой. Огромная разница. Тем более, что Пруст вёл по своему миру в Комбре какими-то прекрасными, но извилистыми путями:)

Больше всего мне понравились 1 и 3 части романа, а вот 2-ая показалась слишком затянутой, я даже стала уставать от романа, делала много перерывов. Читала первый роман с марта месяца, т.е. почти 4 месяца. Теперь точно знаю, что зря купила "В сторону Свана", нужно было покупать "По направлению к Свану" и, скорее всего, никаких "Сваннов"- по названию первого романа можно теперь точно определить переводчиков (Франковский- Любимов- Баевская). Как назло, первые три тома "В поисках утраченного времени" в бумажном варианте у меня переводы Франковского, в электронном- Баевской. Хорошо, что в электронном есть ещё первый том в переводе Любимова и именно с него я начала знакомство с Прустом. Роман "По направлению к Свану" стал у меня любимым. В нём важны не события, а эмоции, чувства, ощущения. Именно им Пруст уделяет львиную долю внимания. И подойдёт этот роман именно тем, кто хочет не динамики событий, а, как говорят сейчас, хочет замедлиться. Будет очень много описаний и очень мало диалогов. Но кто проникнется- не пожалеет потраченного времени:)

Если в произведении никакое содержание, стало быть, ценность заключается в форме, и пишется оно только ради формы, и называется это формализмом…
Что же здесь за форма, которую господин Пруст так высоко ценил, что не постеснялся выставить на люди всё убожество собственной личности? Напомню, что роман автобиографичен, и если не целиком и полностью – то во многом, особенно учитывая то, что кроме этого цикла за всё своё потраченное время он больше ничего не написал, а следовательно, максимально изливал сюда накопленный житейский опыт. А форма здесь дрянная: всё это можно было бы разбить на небольшие связные повествования и отступления от повествования, но зачем, если можно свалить всё в одну кашу и заявить, что это новая литературная форма, поток сознания, и т. д. и т. п.? Ах да, здорово же ещё описывать мелочные переживания тупого подростка, временами вкрапляя оговорки по типу: «но в этом я, конечно был тогда не прав» или «но этого я, конечно, ещё не мог тогда знать», полагая, что они выступят веским свидетельством в пользу того, что «уж сейчас-то автор несоизмеримо умнее описываемого им самого себя в юные годы». А ещё можно сказать, что это тоже новое литературное течение – а почему нет? – субъективизм. И вообще претендовать на звание классика всех времён и народов. А уж читатель пускай сам мучается с тем, что у него в руках.

Насчёт т.н. «потока мысли», заэксплуатированного до дыр постмодернистами: мысль наша так не течёт. Она течёт скачками, с то и дело возникающими ассоциациями из накопленных знаний, с ассоциациями новых мыслей с предшествующими предшествующим, и если попытаться зарисовать схему настоящего потока мыслей, то у нас получится кружево, вывязываемая в линию вещица, имеющая некоторую толщину. Самое замечательное, что недавно мне довелось читать отрывок из одного нового венгерского романа, где именно настоящий поток сознания и воспроизводился во всей его красоте, да ещё и с богатейшими культурными ассоциациями. После всё прибывающих волн копирующих друг друга уже более века постмодернистов я такого просто не ожидал от литературы. Тем более от венгров, всё перетирающих до бесконечности социальный роман. Вот это было как гром среди ясного неба, а не этот ваш слабоумный Пруст.
И да, ещё одна причина того, почему поток сознания Пруста не настоящий: ну он же не охватывает все действия персонажа, он не полон, раскройте глаза, в самом деле. Так, ни в первом романе, ни в этом я не встретил ни разу хоть одного упоминания об обучении. А между тем герой каким-то чудом умеет читать - кто-то же его научил? Впрочем, тщетно искать толику разумного в романе про идиота с искажённой системой ценностей.

Почему слабоумный? Да потому что. Подросток, которого мы видим, ничего из себя не представляет. Он тупой, мелочный, не имеет собственного мнения, потому что не умеет делать простейшие логические выводы, не умеет сопоставлять известную ему информацию, да и просто ничего не умеет. На месте его родителей я бы забеспокоилась ещё в бытность его трёхлеткой, потому что для ребёнка мир только открывается, и вся входящая информация – новая, а всю новую информацию дети обрабатывают. Это избалованные избытком инфы взрослые могут позволить себе фильтровать поток, дети же принимают всё. Но Пруст-персонаж ограничивается приёмом, с логикой он незнаком вовсе. Поскольку собственного мнения у него нет, он легко перенимает чужие, и вообще идёт у них (у чужих мнений, имею в виду) на поводу. С детства он усвоил иерархию знатности, с удовольствием презирает нижестоящих, преклоняется перед вышестоящими, а все его светские беседы сводятся к перетираниям косточек равным ему по знатности людям. Перетирания бесконечны. Полностью зацикленный на себе гг невыносим. Если бы он хотя бы пытался смотреть вне себя, в мир, который на самом деле вовсе не вращается вокруг него, как это ему кажется, но нет! Ни попытки! Это ужасно! Никакого интеллектуального развития, никакого проблеска мысли, никаких талантов, и хрен с ними, с талантами, будь ты хотя бы просто хорошим человеком, но ведь нет… нет никаких моральных принципов у этого ущербного отрока. Он слепо идёт туда, куда позовёт общественное мнение, делает то, что принято делать в его обществе, и даже не пытается классифицировать свои действия по признакам «плохо» или «хорошо». Для таких убожеств у слова «благородство» существует только прямое значение. Один приятель сказал ему как-то, что можно и нужно целовать всех встречных девушек… Этот же придурок был только рад перенять ещё одну потребительскую черту. Он описывает собственный эгоизм и не допускает и мысли, что людьми может двигать что-то другое. Любознательность? Не, не слыхали. Самоотверженность? А что это такое? Впрочем, гг полагает, что легко мог бы умереть за других – но только в такие моменты, когда собственная жизнь ему опостылевает (чему не удивляюсь – при такой скучной жизни сложно ей не опостылеть), а ведь это уже не «за других» умереть, это уже – просто умереть… Не знает он ценностей в жизни, потому и не за чем ему жить. Любить он тоже не умеет, да и откуда ему уметь это, если ни один из его знакомых не раскрывал для него значения этого слова своим примером? Там ведь любят только себя и собственное эго, вот и отрок вырастает быдлом. Он даже не умеет выражать, чего хочет, пытается инсинуировать, инсинуации не удаются... Да ведь если тебе правда нужно что-то — скажи прямо! Но нет, он или боится, или находит, что это глупо. Инфантилизм зашкаливает через край: что касается «умных» разговоров в обществе, со всякими политиками, художниками, писателями – для этого он взрослый, как-то раз в тексте промелькнуло, что баснословную сумму, вырученную за вазу, эта недоросль быстро спустила на шлюх, однако чуть только он заболевает, или надо ехать куда, или ещё какая-то ответственность – как сразу «я маленький, я ещё не вырос», палец в носу и лужа под ногами. Слушайте, да ведь даже Гаргантюа был сообразительней и отважней этого недомерка!

Вот я параллельно начал читать книгу Макаревича, и он там про то пишет, что помнит из детства. Раннего, трёхлетнего детства. Я тоже много что помню оттуда (в принципе себя помню с трёх лет), помню свои открытия, своё восприятие – так вот, мой мир, как и мир Макаревича, несоизмеримо интереснее мира Пруста. Пруст хочет писать, но не знает, о чём – святая простота, значит, ты не хочешь писать! Ты просто хочешь пожинать лавры известных тебе писателей, а само занятие тебе нисколько не интересно. Чтение, а вернее, слушание про такого недомерка было настолько отупляющей пыткой, что я даже не знаю, как это я до сих пор живой. А ведь угораздило меня ещё и Германтов в КиллВиш заявить, вот нахрен я это сделал… И чтица тоже не порадовала – Майя Виолина – что-то среднее это, половинка на серединку. Вроде и неплохо читает, но настолько замыленный и никакой тембр… Опять он мне кажется похожим на Мушкатину и Музырь, возможно, чуть ниже, но суть та же – но ведь не могли же они под копирку читать… А может быть, не виновата чтица, а гадёныш Пруст всё испортил…

Пруста принято считать скучным автором и, наверное, в какой-то степени это правда. Пруст невероятно зануден, педантичен, скрупулезен и многословен. Выражение "словесный поток" характеризует его как нельзя лучше. С самой первой страницы вы понимаете, что узнаете о рассказчике все. "Все" в буквальном смысле этого слова, включая воскресное семейное меню, интерьер детской спальни, фасон шляпок, модных среди посетительниц Булонского леса в 1880 году. Пруст завалит вас подробностями, утомит мелкими деталями, а его лирические отступления уведут вас от сути дела на тысячи миль. Какого дела? Самое интересное - дела, то есть сюжета, здесь нет. Нет, он как бы есть, но абсолютно не важен. Совершенно не важно, что было, важно, что мы помним об этом. Ценность и значение каждого события во впечатлении, произведённом им на участников этого события.

Роман разделен на три части, представленные не в хронологическом порядке. В процессе чтения каждая из частей в моем сознании рисовались картины в стиле импрессионизма.

Часть первая, Комбре. Чистой воды французский сельский пейзаж. Все действие (действие?) происходит в маленьком французском городке, можно сказать во французской деревне. Состоятельная семья проводит часть лето у родственников, совершает длительные пешие прогулки, обсуждает соседей, раскланивается со знакомыми или избегает нежелательных знакомств. Маленький мальчик проводит время за чтением книг, а самая большая его неприятность, если мама не поцелует на ночь. Пруст умудряется описать цветы так, что вы почувствуете их запах, а спаржу - так, что вы почувствуете ее вкус. Ну и конечно печенье мадлен. И готические церкви.

Часть вторая, Любовь Свана. Жанровая живопись. Быт великосветского общества. Балы, кареты, салоны, реверансы. Кокетка не первой молодости проявляет профессиональное мастерство, соблазняя светского льва. Светский лев лично мне представлялся Пьером Безуховым в исполнении Сергея Бондарчука. Препарирование таинства любви, в процессе которого сама любовь предстает насекомым, приколотым булавкой в коллекции ученого-энтомолога.

Часть третья, Имя местностей: имя. Городской пейзаж. Мальчик влюблен в девочку, а девочке все равно. Девочка играет в пятнашки и в салочки, ходит с мамой в гости. Мальчик ждет и надеется, девочка ходит в театр и собирается на юг. Переживания первого, безответного, чувства сплетаются с подростковым восхищением элегантными дамами, коих не счесть, ведь мы в Париже, господа, а первая из них - мать той самой девочки, она же кокетка не первой молодости.

Пруст возводит память в ранг искусства и науки. Ведь мы не помним того, что было, а было то, что мы помним.

Итак, если первая часть цикла «В поисках утраченного времени» вами успешно пройдена и не отбилось желание продолжить — вторая часть сразу произведет впечатление домашности, уюта, общения со старыми и близкими знакомыми.

Ведь так детально было проведено знакомство с героями цикла в первой части, что они не могли не стать близкими!

Активного действия в этой довольно внушительной на вид книге не слишком много. Весь сюжет можно легко изложить на одной странице. Но в этом-то и особенность произведения: смысл чтения здесь не в жадном поглощении ярких событий, а в размеренном вкушении плывущего со страниц слога, излагающего или мысли героев, или их чувства, или описание окружающей природы, интерьеров, предметов. Всё необыкновенно красиво, метафорично, поэтично.

Например, вот впечатление героя о группе девушек-велосипедисток, с которыми он встретился на набережной.

Тончайшие обороты речи, красивые и полные оттенков смысла. И всё это не в избранных местах, являющихся как бы вишенками на тортах во многих хороших книгах, а практически в каждом абзаце. Вся книга — одна длинная мелодичная песня без музыки, но из слов и мыслей.

Главный герой романа — ещё молодой человек, скорее юноша, такой вывод можно сделать из того, что отдыхать на море он поехал не один и не друзьями, а с бабушкой, хотя и проводит большую часть времени отдельно от неё.

И что может в этот период жизни больше всего занимать мысли и чаяния юноши? Конечно же те самые девушки-цветы, девушки-бабочки, коих так много порхает вокруг, когда ты молод и тем более когда ты длительно находишься на морском курорте.

Желания и мечтания юноши просто зашкаливают, так что порой трудно сдержать умиление и улыбку, тем более что книга далеко не без тонкого юмора.

Если честно, всё время, пока продолжается сюжет, юноша влюбляется в каждую женщину, которую встречает. Но, правда, на несколько минут, до встречи со следующей.

Поразительно, что несмотря на такие трепетные и озорные темы, Прусту удалось остаться в удивительно нежных, чистых интонациях, ни капли не опошлить ни сюжет, ни повествование. Читая такое, сам как бы очищаешься от окружающих нас цинизма и пошлости.

Очень светлая книга! Искренне жаль было расставаться с её героями, но успокаивает то, что впереди ещё пять книг цикла!

Поиски утраченного времени продолжаются Прустом, мы вновь возвращаемся в прошлое.
Вот оно общество – лицемерное, с четким делением на касты, пренебрежением к представителям «низшего» уровня. Ступени, иерархия, надменность.
Здесь и проходит юность героя, где в показной среде манеры и приличия заменяют человеческие взаимоотношения. Герой Пруста не обличитель этого общества, он его порождение. И как один из его представителей, дает понять своим поведением свое отношение к другим персонажам, дает уяснить их меру «полноценности» для него.

Все это служит фоном для главного в тот период его жизни – юношеской влюбленности.
Юношеская влюбленность и в конкретике и в обобщении, что делит роман на две части.
Это продолжение истории взаимоотношений с Жильбертой, вытекающей из первого романа «По направлению к Свану».
Затем влюбленность обобщенная, свойственная возрасту, когда главным является потребность любви, и предмет здесь только силуэт, а все прочее – собственные наслоения на желание любить, они много богаче, они благодарнее того, что может дать любимое существо.
Как нельзя лучше, жажде любви способствует атмосфера курортного местечка, где происходит вторая часть романа.

Это я так кратенько и без спойлеров.
Спойлеры на Пруста – интересно, а они возможны?

Его стиль, похожий на одно безумно длинное предложение, звучащее без отсутствия интервалов.
Его стиль, напоминающий временами, своей упоительной в своей утомительной монотонности бесконечную мелодию.
Его стиль, с рассыпанными по всему тексту многочисленными подробностями, но вопреки всему не тонущий в них, а разнообразный и запоминающийся своей необычностью и непохожестью ни на что, доселе прочитанное.
Его особое построение фразы, его красноречие: все это – оригинальность и неповторимость Пруста.