В окопах Сталинграда

Некрасов В. П. "В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА"

Данная книга в 1947 году получила Сталинскую премию, а затем была внесена в «черные списки», изъята из библиотек и стала библиографической редкостью.

"Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно. Только вчера из штаба дивизии прислали развернутый план оборонительных работ — вторые рубежи, ремонт дорог, мостики. Затребовали у меня трех саперов для оборудования дивизионного клуба. Утром звонили из штаба дивизии приготовиться к встрече фронтового ансамбля песни и пляски. Что может быть спокойнее? Мы с Игорем специально даже побрились, постриглись, вымыли головы, заодно постирали трусы и майки и в ожидании, когда они просохнут, лежали на берегу полувысохшей речушки и наблюдали за моими саперами, мастерившими плотики для разведчиков."

Мое мнение: одна из самых правдивых историй о ВОВ, без политики, нравоучений, пафоса и агитации

Автор старался очень правдиво и достаточно подробно описал быт во время войны и взаимоотношения между труженниками. Возникает ощущение присутствия и ты словно кожей чувствуешь весь тот ужас потерь, поражений, невероятные физические нагрузки, лишения и вместе с тем военное братство, незабываемые проявления человеческого участия, дружбы.
Для меня книги о войне особенные, это прям отдельный жанр, который я потом долго проживаю, такие произведения не возможно читать запоем, слишком много эмоций!!

Честно говоря книга впечатлила, хотя немного смутила концовка....

А вы читали книгу???

Люблю я военную прозу. Люблю такие книги. Книги о простых ребятах, которым ничто человеческое не чуждо. Которые тоже любят, смеются, дружат, которые тоже хотят жить, но жертвуют всем ради спасения своей страны и родных. Им не надо объяснять, за что они сражаются и погибают, они все знают лучше нас и все равно не отступают. На фронте они часто говорят об отдаленном, о том, что не связано с войной, им и так тяжело, как бы они этого не скрывали. Говорят об атаках, как о походе в магазин и не ждут наград за свои подвиги. Они просто делают то, что считают правильным - защищают.
Мне бы хотелось написать гораздо больше, но нет таких слов, которые могли бы описать всю мою признательность тем, кто сражался за нашу Родину и то, как я дорожу нашим общим прошлым, благодаря которому у нас есть настоящее.

Начну издалека. Май у меня уже 4 года ассоциируется с курсовой и Великой Отечественной. Такая вот странность. Причём сам май по военной части - это кульминация, а в принципе порывы читать что-то такое или смотреть начинаются неизменно в феврале, и вот весь этот период проходит под эгидой боли, веры, страха и героизма. По неизвестным причинам я вообще эту тему очень близко к сердцу принимаю: в моей семье вроде бы никто не погиб на фронте, или просто не знаю об этом. Но каждый раз трогает до глубины души, каждый раз плакать хочется. Каждый раз наивно думаешь, что если бы и ты там вдруг оказался, то тоже бы смог.
Непосредственность - вот, на мой взгляд, главная характеристика книги. Я плохо разбираюсь, где заказ, а где нет, но здесь не почувствовала его. Всё излагается просто, а если автор и сам не понимает, что от него хотят командиры, то также просто об этом говорит. Особенно мне понравилось, что нет смущения перед читателем, нет потребности объяснять что-то и так понятное, в моральном ли смысле или в отношении чисто военных дел. Короткие рубленые предложения, отсутствие послевоенной "рефлексии" - это привлекает, это чётко характеризует автора.
Как бы там ни было, нам, в целом, довольно просто читать такие книги. Это как уже просмотренный фильм: вроде бы переживаешь за персонажей в очередной раз, но знаешь, чем дело кончится. У фронтовиков был не только постоянный риск быть убитым, но и, помимо всего прочего, вечная неопределённость. В последней главе, когда товарищи в палате празднуют Новый Год (1943, судя по всему), они не знают, сколько ещё придётся пройти, как там окончательно решится дело со Сталинградом, кто из них погибнет уже на чужой территории. У них есть только вера в лучший исход. У них есть они сами. Они знают, что можно положиться на себя и на друга. За всю книгу не проскальзывает и единой мысли о предательстве, даже в личных думах лейтенанта, от имени которого ведётся повествование.
А теперь подумаем - что есть у нас? Мы потеряли веру во всё, что можно, в себя и ближнего, везде пытаемся найти подвох и клянём место, где родились, на все лады. Мы считаем, что кто-то всё время нам должен, однако мы сами никому ничего не должны. Что вы! Это же для России должно быть честью, что мы тут родились. А что, собственно, мы сделали полезного, важного и нужного?
Мира вам, ребятушки. И чтобы никогда над вашими головами бомбардировщики не летали.

Что мы, поколение, родившихся в конце 1980-х, знаем о Второй мировой, Великой отечественной - оставим право называть ее кто как хочет - войне? Вспоминаются портреты детей героев и ужасы фашистов из советских книг из семейного книжного шкафа, прочитанных в детстве. Вспоминаются факты из учебников истории, названия масштабных битв, фронтов, боевой техники и оружия, концлагерей.
Сейчас, как мне кажется,истинных ветеранов войны, которые отсидели в окопах, ходили в атаку, лежали в госпиталях остались единицы. Все меньше участников тех событий могут нам рассказать о том как это было. И хорошо, что остались еще книги, благодаря которым каждый из нас может прочувствовать всю атмосферу войны и порадоваться данным нам возможностям и благам жизни, мирной жизни.
Название книги "В окопах Сталинграда" тоже запомнилось из уроков истории. Дескать, была такая книга, получила премию, затем была запрещена. Поэтому загружая ее в букридер, опасался, что книга будет иметь политический подтекст - с безжалостным Сталиным, одной винтовкой на троих и заградотрядами с пулеметами за спиной у бойцов. Но ничего этого не оказалось.
Повествование ведется от имени молодого военного инженера Юрия Керженцева - человека далекого от политики и войны, не обладающего выдающимися способностями. Сидя в окопах он не думает о том, как защитить Родину и отомстить врагу, а вспоминает довоенные прогулки с друзьями по весеннему Киеву, свидания с девушками, родной дом - все то, чего его лишила война. Здесь же, на передовой он решает обычные фронтовые проблемы - где раздобыть расходные материалы, людей, и не подставляться лишний раз под пули. При этом Керженцев не отсиживается в теплых блиндажах, а даже ведет бойцов в атаку. Просто потому, что так нужно. И именно эта обыденность войны страшнее чем все ужасы описанные в учебниках. Поражает та привычность, с которой описываются каждодневные смерти и ампутации. Поражает тот цинизм, который сейчас кажется ужасающим, а там, на передовой, он наверняка казался обоснованным, с которым принималось решение, кого кидать в самое пекло - молодое пополнение или опытных бойцов. И кидали молодых, которые тут же гибли, ведь опытный солдат ценнее нескольких необученных.
Заслуга автора именно в таком стиле описания - натурально обыденном и в то же время пугающим. Ведь если задуматься - сколько людей не по своей воле были вынуждены терпеть тяготы войны, рисковать жизнью и провести лучшие годы жизни на фронте - в окопах с автоматом и вшами. А потом еще те кто уцелел должны были заново привыкать жить без летящих пуль, осколков и бомб, жить, не убивая.
А еще это хорошая книга о людях. Война здесь предстает как своего рода индикатор деления на хороших и плохих людей. Нет, здесь нет героев. Даже единственный из героев, получивший орден Красной Звезды не может внятно объяснить за что получил награду. Нет здесь и отъявленных негодяев, но есть люди, ослепленные собственным "Я". Просто на войне цена такого недостатка - человеческие жизни.
В целом, "В окопах Сталинграда" очень напоминает, по-хорошему, "На Западном фронте без перемен" Ремарка. В первую очередь тем, что авторы сумели воссоздать на страницах своих книг атмосферу войны, причем без кровавых эффектов.
Хочется порекомендовать книгу даже тем, кто не интересуется историей. Как возможность ощутить ценность и радость жизни.

Повесть небольшая, издавалась в журнале, потом отдельной книгой, а судьба у неё непростая — сначала Сталинская премия 2-й степени, затем статус запрещенной с 1976 года. Премия была удивительна автору, а вот запрет закономерен. Реабилитировали В окопах Сталинграда только в 1989 году. И с тех пор эта короткая, но очень честная история снова доступна. И я считаю, что очень важна, чтобы без слезливости и романтизации взглянуть прямо в те ужасы прошедшей войны. 

Юрий Керженцев, главный герой повести, служит в инженерных войсках, он сапер. Советские войска отступают, и вот герой оказывается в Сталинграде, городе, который почти сотрут с лица земли, но отстоят.

Чем мне во многом отозвалась эта история, так это отсутствием восхваления глупого геройства. Солдаты делают свою работу, у каждого свои страхи и маленькие радости, им не хочется умирать, но никто не спрашивает, чего им хочется: сказал истеричный капитан «в атаку», значит, пойдут в атаку, и полягут из-за чьего-то желания выслужиться. И вот этого честного солдата автор уважает и любит, потому что сам был на его месте. А глупых начальников не любит никто, но не все командиры бывают глупыми, к счастью. Вообще смелость автора как можно правдивее передавать реалии фронта заслуживает особого восхищения, потому что в условиях тогдашней цензуры быть честным — невиданная роскошь. 

Ещё один бесспорный плюс для меня это никакой романтизации, никакой сентиментальности и вывода читателя на слёзы. Язык у автора сухой как перекати-поле в Волгоградских степях, но при этом достаточно выразительный, чтобы передать самую суть происходящего вокруг и внутри героев. И мне кажется, именно такой должна быть военная проза: хлёсткой, без лишних эмоций, не чтобы заманить, а чтобы навсегда отпугнуть. 

Читать рекомендую.

Прекрасно, что о сюжете можно вовсе не говорить, и так все знают или догадываются. Никаких сюрпризов: персонажи воюют на войне. Об изобразительных средствах говорить можно, но я особо не стану, они меня не удивили. С ними, пожалуй, всё хорошо, достойная работа писателя, просто не удивили. Хочется говорить о композиции.

Композиция, возможно, главенствует в этой повести. Прежде всего она провоцирует тот э/аффект, который я, читатель, чувствую при чтении. Как расположены главы, какие эпизоды следуют за какими внутри глав, какие детали выделяются внутри эпизодов — это основное средство Некрасова, как мне увиделось.

Иллюстрирую седьмой главой второй части. Там полковник, командир дивизии, вызывает Керженцева (главный персонаж) к себе, обсудить взятие сопки. Мне даже стало противно от того, как себя ведёт полковник, какой он лощёно бравый, как непринуждённо он ставит дикую задачу. И противно мне было больше от того, как изображён полковник — скорее, комплиментарно, чем нейтрально. Но потом — раз! — и резко картина меняется.

«Возвращаются саперы. Вволакивают что-то внутрь - тяжелое и неуклюжее. Гаркуша вытирает лоб, тяжело дышит.

• Бояджиева ранило, - грузно опускается на койку. - Челюсть оторвало.

Другой важный слой повести куда более тонок. Это, я бы сказал, эпизоды чувственных наблюдений. Большую часть страничного времени персонажи чем-то заняты, а тут рассказчику удаётся (или приходится) как бы остановиться и оглянуться (и внутрь себя оглянуться тоже). Пример — из двадцать четвёртой главы второй части, перед которой майор отправил людей в безнадёжную открытую атаку.

«Лежу, затаив дыхание. Рядом кто-то стонет: «А-а-а-а...» Больше ничего, только «а-а-а-а...». Равномерно, без всякой интонации, на одной ноте. Я не знаю, сколько времени так лежу. Боюсь шелохнуться. Во рту полно земли. Скрипит на зубах. И кругом земля. Кроме земли, я ничего не вижу. Сверху — серая, мелкая, как пудра, а ниже глина — красновато-бурая, потрескавшаяся, отдельными грудками. Ни травы, ни сучка, ничего, только пыль и глина. Хоть бы червяк какой-нибудь появился. Если повернуть голову, видно небо. Оно тоже какое-то гладкое, серое, неприветливое. Вероятно, снег или дождь пойдет. Скорее снег, у меня мерзнут пальцы на ногах.
<...>
Начинает идти снег. Сначала мелкий, не то снег, не то крупа, потом большие мохнатые хлопья. Все вокруг становится сразу белым — земля, лежащие люди, брустверы окопов. Руки и ноги начинают мерзнуть. Уши тоже. Я подымаю воротник».

Снова с точки зрения композиции: такие эпизоды утоньшают это произведение и, наверное, делают его литературой. Впрочем, без «окопных» эпизодов эффекта бы тоже не вышло.

Остаётся добавить, что концовка дана так, будто всё опять начинается сначала, и далее по кругу. Формально композиция не кольцевая, но содержательно она такова. Это возвращает нас к вечному вопросу о соотношении содержания и формы, который я уже тут подымал однажды.

Вялое какое-то повествование. Не могу отметить ни стиль, ни сюжет. Посредственно всё. Толком ни быт войны не описан, ни боевые действия. Такое впечатление создается, будто в окопах Сталинграда военный инженер Юрий  Керженцев (главный персонаж повести и альтер-эго автора) только что и делал, что сидел там и вёл разнообразные досужие разговоры. Немного покоробило, как мне показалось, нисколько не негативное упоминание рассказчиком Гитлера («фюрером» он его называет) в главе 11.

Интересный факт: в повести упоминается «кукурузник», ассоциирующийся у нас с самым распространенным в мире самолетом АН-2, впервые выпущенным в 1947 году. Однако, «кукурузником» еще до войны называли биплан ПО-2, не менее знаменитый в те годы.

Повесть была удостоена Сталинской премии в 1947 году и отмечена самим Сталиным. Видимо, потому что была одним из первых произведений на тему Великой Отечественной войны. Так что попытка в перестроечные времена сделать ее какой-то диссидентской и запрещенной – гнусная горбачевская ложь.
А вот судьба автора повести Виктора Некрасова – типично солженицынско-антисоветская: умотал во Францию, где и помер вдали от Родины, пополивав ее от души грязью на радио «Свобода» (кстати, заключение этого названия в кавычки как раз и отражает ее истинное оруэлловское значение).  Бедняжка Некрасов якобы не выдержал критики в свой адрес в низкопоклонстве перед Западом. А на самом деле в нарушение советского законодательства активно встречался с антисоветскими активистами и принимал участие в соответствующих мероприятиях, хранил нелегальную литературу. За что и поплатился.
Ни чем не отличается от нынешних «светлоликих» мерзавцев-пятоколонников.

Повествование начинается с конца лета 1942, войне чуть 1больше года, звуки пуль, ракет, мин становятся делом привычным, смерть рядом уже не так пугает, стресс уже не подавляет чувство голода, кушать все время хочется. Атрофированное чувство страха. Воевать - значит работать.

Книга читалась очень легко. Когда приходилось отрываться от чтения, вспомнив про книгу, думала, как же там оставленные возле землянки бойцы, что будем дальше делать: окопы рыть, минировать, а может то, что заминировали снова размировать, а может... Как-то меня книга поглотила, окунулась во фронтовые будни с головой... Будто кусочек их жизни прожила...

А послесловие!!! Написано в 1981, а как же сейчас оно актуально. Почему мы топчемся на одном месте... живем, пронизанные низкосортной пропагандой... и глотаем ее непережевывая...