Rituals

Первый опыт прочтения книги голландского писателя Сейса Нотебоома определенно могу назвать положительным. В романе «Ритуалы» наличествуют многие компоненты, которые должны были меня заинтересовать: это – темы экзистенциализма, религии, одиночества, столкновения философий Запада и Востока, своеобразие формы произведения.
Роман состоит из трех частей – событийно не связанных друг с другом: «Интермеццо. 1963», «Арнолд Таадс. 1953», «Филип Таадс. 1973». Во всех трех частях книги рассказывается о трех эпизодах из жизни главного героя – Инни Винтропа. В первой части романа Инни – личность не могущая найти себя в жизни. У него нет конкретных занятий, и живет он на то, что составляет гороскопы, играет на бирже и приторговывает предметами искусства. Его брак с фотомоделью распадается, что наталкивает его на попытку совершить самоубийство. Инни можно назвать неудачником…
Действие второй части романа (эта часть мне больше всего понравилась) происходит на 10 лет раньше, в 1953 году. Здесь Инни Винтропу чуть больше двадцати лет. Центральное место во второй части занимает знакомство Инни со стариком Арнолдом Таадсом, – начитанным поклонником экзистенциальной философии Сартра, который вычеркнул внешний мир из круга своего бытия, и ограничил свой мир любимой собакой. В лице этого человека Инни находит единомышленника, который влияет на его сознание. Атеистическая экзистенциальная философия оказывается близкой для главного героя, поскольку еще в интернате он разочаровался в сакральной сущности церковных таинств и отпал от веры в Бога. С тех пор, как он знакомится с Таадсом, он познает плотские наслаждения. С этого момента он строит для себя новый храм и новую религию – это женщины.
В третьей части мы узнаем о сыне Арнолда Таадса, – Филипе, который выстраивает собственную жизненную модель, подчиняясь японским ритуальным традициям. Он, как и его отец, ведет такой же отшельнический образ жизни. В этой части обнаруживаются японские мотивы, связанные с ритуальной чайной церемонией.

В целом о книге можно сказать следующее: эта книга об одиночестве, где каждый герой в той или иной мере одинок и чувствует свою потерянность. Одиночество диктует им увлечения и образ жизни, в частности, приводит к ритуализации своего жизненного пространства. Можно сказать и о символичности «Ритуалов». Например, можно увидеть символические отсылки к античным мифам и христианству.
Нотебоом, по всей видимости, интересный писатель, с книгами которого я продолжу в дальнейшем свое знакомство.

Нет-нет-нет, не хочу думать о том, что со мной будет в двадцать. Двадцать - это взрослость; это - быть ответственным за своё будущее, и становиться кем-то, и уверенно комкать своё счастье. А лучше - сидеть в конторке на несуществующей должности, отсылать приятно бессмысленную корреспонденцию, вертеть в руках вещи, читать факультативные книжки, быть тощим, быть юным, быть одиноким. Соблюдать ритуалы необременённости, влюбляться и не думать. Не думать вообще.

Нет-нет-нет, не хочу думать о том, что со мной будет в тридцать. Тридцать - это зрелость; это - наконец-то понять, что твои поступки есть ты. Потерять любовницу, стать усталым. Понести заслуженное наказание без возможности топать ножками, принять своё вынужденное уединение как очевидную амальгаму: детка, ты ничего не сделал для того, чтобы тебя любили. Тебя не простят. Вещи не откроют своего скрытого смысла, страницы не исписаны лимонным соком - не жги книги, они не виноваты в твоём одиночестве. Не вей верёвку, не трожь табуретку, соблюдая ритуал самости. Не выходи из комнаты, не совершай ошибку - так, да?

Нет-нет-нет, не хочу думать о том, что со мной будет в сорок. Сорок - это ветхость нелюбившей души; это заплаты, швы, шероховатости, шрамы, неровности как логически выверенная неизбежность. Сладкая возможность отвести душу, наблюдая чужую смерть. Витийствовать, быть инертным. Тёрпкий вкус тысячной рюмки виски, которая никогда не сравнится с той, первой, вкуса дыма и лесного ореха. Ведь сколько бы ты не пил, не читал, не зарабатывал, не тратил, не трахал, не говорил, не оставлял следов - двери останутся закрытыми, все шифры, коды и пароли - неразгаданными. И - только горечь о прожитой начерно жизни. В которой ни один ритуал так ничего и не исправил.

Подумать только, сколько полезных вещей принесла нам цивилизация. Теперь, вместо того, чтобы гоняться за мамонтами или часами выпиливать скребок, можно просто сходить в ближайший гиппермаркет. Час-полтора - и вот вы счастливый обладатель недельного запаса продуктов, какого-нибудь супер-мега-навороченного кухонного комбайна, ну и двух-трех новеньких кофточек. Однако у всей этой прелести есть один существенный недостаток. И я сейчас не об экологии, "спасем планету" и так далее, а о гораздо более.. личном, близком и понятном каждому отдельному человеку. Своя рубашка ближе к телу, так ведь? И пока у тебя ноет зуб, тебе абсолютно не важно, что и где творится. Недостаток в том, что цивилизация высвобождает время. Кучу свободного времени. Тонны и тонны секунд, которые надо чем-то занимать. А свободное время есть зло. Потому что человек начинает задумываться о разном. И черт его знает, до чего он может в конце концов додуматься.

"Ритуалы" - это одно сплошное беспросветное одиночество. Тягостное, тоскливое, немного разбавленное отдельными ироничными замечаниями и красивым слогом. Но, бог мой, оно обрушивается на тебя, как каменная плита, и во время чтения возникает только одна мысль - как из-под нее выбраться. Потому что воздуха не хватает.

Вообще, современная западная литература - это практически сплошной поток самоедства, самокопания, саморефлексии. Мы настолько увязли в болоте наших внутренних тараканов, что и книги пишем/читаем соответствующие. Современный герой интеллектуальной прозы все реже действует и все чаще - размышляет, созерцает и еще больше замыкается в самом себе, в своем собственном мире, в своем собственном одиночестве. Джон Донн (и десятки вслед за ним) зря твердил о том, что "ни один человек - не остров" . Мы ничему не учимся и по-прежнему убегаем в себя, и с треском закрываем на все засовы двери, изредка выглядывая, чтобы узнать, по ком звонит колокол?..