Волшебник. Лолита

Восхитительный язык! Тонкая ирония, меткие колкости, неожиданные повороты, четкое следование темпу, атмосфере, манере, образу. Тонкое чувство читателя, смена коротких "эротических" сцен с длинными предлинными буднями, дабы оттолкнуть читателя, пришедшего за бульварной порнографией. И все кричит – я не реальная история, я эксперимент, вызов для вас, а потом поворот – нет, я реальность и реальность страшна. Почти треть мы наблюдаем за пидафилом, но так ли это? Впервые я влюбилась в 11 лет, еще два года мне понадобилось, чтобы смериться с выбором сердца и приступить к робким шагам. Смех, но тут я очень была похожа на Гумберта, ибо эта детская любовь очень далека до соития, зато очень богата мелкими подобиями прелюдии, впрочем, совершенно платоническими. Это такое воздушное и чистое чувство любви, которое может и выглядит как похоть, но только внешне остается таким, ибо по факту, вся похоть живет в животном воображении и не проходит к человеческой реальности. Если бы не роковые стечения обстоятельств и согласие Лолиты (а точнее прямое от нее предложение), Гумберт ни за что бы ни рискнул сделать серьезные шаги, скорее всего он бы либо спалился, либо сдался и уехал (и так и так, ничего бы не получил, а молча страдая, нашел себе вторую жену на подобии первой). До самого конца он говорил о любви, а не похоти, и, найдя свою Ло «постаревшей» предлагал счастливую жизнь. Ох, такой наивный, романтичный европеец, вся его платоничность и возвышенность в «пушках» и «сгибах» свелась к реальным физическим действиям в этой грязной и порочной Америке (чтобы никогда не произошло в чопорной Европе, ни-ни, никак). Сюжет построен локационно, но тут очаг, то там ожог, а между ними будни, переживания и любовные стенания. Местами было не интересно, факт, но язык мне понравился безумно. Единственное, что я думаю, социальная проблема обозначенная здесь понятно только американцам, потому что они ей страдают и выскребают ее из наваленной кучи европейской медлительности и ироничного фарса. Конечно, эти элементы прибавляют изящества, но совершенно закрывают обозначенную проблему.

Ослепший циферблат луны. Птичий клин повис над миром стрелками часов. Не стало времени, и словно в жутковатом сне, ветер хлопает дверями страниц в коридоре сказочной книги ( Красная шапочка, Алиса, Крысолов ?), но нужная дверь потерялась в этом лиственном пасьянсе открываний и закрываний : впусти, впусти, впусти!
Этот "шедеврик" от Набокова, помог мне по новому понять "Лолиту".
У меня и раньше то было подозрение, что "Лолита" похожа на творческий, бесконечно податливый сон Гумберта. "Волшебник" же, похож на инфернальную импровизацию сна Свидригайлова из ПиН.
Набоков не случайно обмолвился о том, что "Волшебник", это "первая пульсация" "Лолиты", зародившийся у него в то время, когда он был пригвождён к постели, мучимый межрёберной невралгией.
Этот эдемический мотив рождения Евы из ребра Адама, женщины, как лучшего сна одинокой земли ( фактически, мужчина вынашивал под сердцем женщину, был беременен вечно-женственным), перекликается с другой символикой "ребра", когда Христу на кресте пронзили змеевидной головкой копья подреберье, и жизнь, словно сон, ушла из него. Круг замкнулся.
Этот мотив искупления и распятия обыграется и в "Волшебнике", когда юная жертва, словно мотылёк в объятьях паука, будет лежать на постели в беспамятстве сна, и лишь крестик будет сиять у неё на груди, и золотою змейкой будет дрожать, изгибаться цепочка, и его поцелуй будет тлеть у неё под ребром...
Примечательно, что в "Волшебнике" у главных героев, словно в тёмном и немом сне, нет имён : они одно целое. И самое сокровенное ( как впрочем и в Лолите), свершается под сенью сна.
О, ничто не обнимает так полнокровно, порочно, как сон и смерть!
Так кого же хотел искусить, обнять, пленить этот Дон Жуан утраченного и юного времени?
И если в "Лолите" Гумберт (имя охотника из гриммовской "Красной шапочки") занимался литературой, то в "Волшебнике", "охотник" близок к геометрии, к тем непересекающимся прямым ( тела и души, добра и зла, настоящего и прошлого), которые крестом пересекаются вблизи звёзд и в творческой душе.
В нашем безумном мире есть нечто тоскующее по поруганному детству и заре жизни, словно преступник в ночи, возвращается оно на место преступления, тихо дёргая за медный звоночек сердца.
Вот "преступник" оплетает свою жертву звёздной паутинкой души, оберегая её от внешнего мира, творя декоративную вечность. Вот он мечтает о том, как для неё в дальнейшем "сольются в одно, её развитие, и развитие любви, воспоминание детства, и воспоминание мужской нежности, прошлое, настоящее и будущее сольются в нечто сияющее, источником которого будет он". За этой радугой времени, за этим искажённым намёком на новозаветное " и времени больше не станет", следуют дивной красоты строки в библейской тональности : незаспойлерный пример из стиха Бунина : " И цветы, и шмели, и трава, и колосья".
В этом есть некая синестезия чувства времени а-ля Пруст и Рембо : душа -женского рода, и она всегда юна.
Вслед за Фаустом, волшебник жаждет заколдовать, остановить уже не мгновение, но время и юность - в их зеркале видя нежный блик своего подлинного лика -, ощущая свою жертву как произрастающее из него древо жизни, с темно и мучительно шевелящимися в нём корнями сна.
Но даже в своём аду одиночества, изъятости из мира и любви, волшебник ощущает смутную пульсацию настоящего мира, и его декорации рая рассыпаются в последних строчках повести, вместе со стилем и главным героем соскальзывая обратно в ад.
Словно сквозь воды сна, доносятся матовые звуки мира.
Вот раздвигаются бледные колени... нет, это расправляются крылья поруганного ангела. Вот солнце дугой промелькнуло по небу, и чёрный паук засеменил по потолку... нет, это тень от люстры. Вот чёрное, помятое крыло машины, в кинематографической вспышке обожгло ладонь, ласкающей бедро своей жертвы... нет, это чёрное крыло ангела смерти, занесённое над его жизнью...

Эта удивительная повесть похожа на карманную вечность ( да-да, есть и такие книги). В ней жертва если и похожа на Еву и Лилит, то на каких-то других, почти целомудренных : всю ложь их порока и грехопадения вечно-женственного, мужчина впервые взял на себя.
У Набокова есть экзистенциально-эротический стих Лилит (18 +), многое проясняющий в "Волшебнике".

p.s. Прежде чем осуждать Набокова за излишнюю фокусировку на преступном сознании, на аде безумия ( а зло - одно из форм безумия), нужно помнить, что за это же осуждали и Достоевского. Но у обоих художников всегда есть свет, который и во тьме светит.

Claudia Giraudo

Да... Блестяще написанная вещь.
Разумеется, её герой, человек, которому Набоков не захотел даже дать имени, не может вызывать никакой симпатии, но то, как постепенно раскрывается его сущность, то, как лжет он самому себе, лицемерно прикрывая эвфемизмами и намеками свои пороки, то, как плетет паутину этот гнусный паук, затягивая в её середину несчастного ребенка, то, как обманом и хитростью он пытается добиться своей низменной цели - описано автором прекрасно. Как всегда, восхитителен язык, ярки образы... Намеками, обрывками возникают только люди, разделяющие волшебника и девочку. Конечно, они ведь для него не люди, всего лишь препятствия на пути... Гораздо важнее представляются ему ролики на ногах героини, её шерстяное коричневое платье, берет на мокрых кудрях...
Совершенно ясно, почему Набокову показалось невозможным остановиться на такой интерпретации этого сюжета... Здесь - ребенок выступает настоящей жертвой похотливого лжеца, Здесь - мы с ужасом ждем развязки... Здесь - волшебник не вызывает даже толики сочувствия, здесь он омерзителен и гадок... Здесь сходство с "Лолитой" - лишь в деталях сюжетной канвы... А это - слишком просто для Набокова. И он возьмется за сюжет снова - и оплетет его многими слоями и смыслами, размышлениями о Чаплине, полемикой с Достоевским и анализом тайников собственной души... Но для этого должно пройти еще 16 лет...

Не буду рассуждать о неоднозначности произведения и аморальности темы. Это и так понятно. Читать или не читать каждый решает сам.

Но если вы решите прочитать данное произведение, я бы советовала задать себе вопрос: "Для чего я хочу это сделать?"

Познакомиться с творчеством В. Набокова - Нет, только не с этого романа.

"Клубничка" - Здесь её нет.

Сказать: "Фи, как грязно, мерзко и аморально" - Тем более не стоить.

Если вам интересна клиническая психология и вы способны с "позиции врача" рассматривать главного героя (Гумберт Гумберт - психически нездоровый человек!), то тогда стоит читать эту книгу. Любовь Губерта к Лолите. Вы серьезно? Гумберт любит не 12летнюю нимфетку, а придуманный в ней образ, как видится его больной фантазии (то саму Еву в ней (сцена с яблоком), то Анабель Ли, то шекспировскую Джульетту.)

Что касается образа Лолиты, то мы её видим, глазами, ещё раз подчеркиваю, психически нездорового человека, поэтому рассуждения на тему: "Кто она, безвинная жертва или коварная соблазнительница", я считаю бессмысленны. Лолита - обычный американский подросток, вечно жующая жвачку, хамящая матери, наклеивающая на стену плакаты кумиров и слушающая популярную музыку.

Книга написана не самым доступным языком, по мне много воды. Присутствует ирония автора, касающаяся американской жизни и американской мечты. Отсылок к классической литераторе ну очень много (взять хотя бы то, что весь список класса, в котором училась Ло составлен из имён героев драматических произведений Шекспира).

Что же было между писателем Гумбертом и девочкой Лолитой? У каждого читателя свой ответ на этот вопрос. Для меня «Лолита» – в первую очередь феномен. Эта книга даже спустя много лет будоражит и вызывает споры. Скорее, не сама книга, а загадочный образ нимфетки.

Наверное, и я слегка ненормальная, раз меня зацепила эта полу-детская, полу-взрослая Лолли. Дерзость и невинность главной героини романа – именно тот крючок, на которой попалось общество. Если вы напишите в Гугл «образ Лолиты», вам выпадет сотни фотографий и статей о том, как персонаж книги повлиял на массовую поп-культуру. Мода, книги, фильмы, музыка. Лолита побывала везде, как бы двусмысленно это ни звучало.

Роман я прочитала совсем недавно, в 2018 году. Он произвел на меня впечатление изысканным слогом Набокова и противоречивым сюжетом. К сожалению, мне слегка за двадцать и романтизировать порочную страсть педофила и недолюбленной матерью девочки мне не удалось. Интересно, как бы я отреагировала в юности. Наверное, в конце я бы ревела.

Что до фильма 1997 года, то тут я увидела и любовь, и страсть, и обреченность. Спасибо, Джереми Айронс и Доминик Суэйн.

Alizée – Moi... Lolita
Lana Del Rey – Lolita
The Kinks – Lola

Во мне очень мало ханжества, но к сожалению, перед нами не история любви, а патология. И Набоков достаточно явно говорит о том, что Гумберт человек нездоровый. Он стал педофилом в результате трагедии, случившейся с ним еще в детстве отсюда и его влечение к нимфеткам между 9 и 14 годами.
Лолита же по-настоящему ребенок, в ней нет ничего от образа развратной нимфетки, который навязывается, например, одноименными фильмами Кубрика или Лайна. Режиссеры придумали Лолиту, такую юную развратницу в белых носочках. Белые носочки имели место, но развратницей ее назвать трудно. Хотя, имя "Лолита" уже и стало нарицательным.
Не смотрю ни на что, девочка не выбирала эту жизнь. После смерти мамы Гумберт увозит ее и все что происходит мы знаем. Но любил ли он ее? Нет. Эта книга об убитом детстве, о том, что голоса Лолиты больше нет в хоре детских голосов:

- говорит сам ГГ.
Больше всего меня возмутило, что, наслаждаясь прелестями юной нимфетки, Гумберт уже раздумывает о том, что же он будет с ней делать, когда ей исполнится 14 лет и ее нимфеточное очарование рассеется. И он начинает мечтать убедить Лолиту родить Лолиту вторую, которая тоже в свою очередь будет нимфеткой. То есть у Гумберта настолько потребительское отношение к этой девочке и ему настолько нет до нее дела на самом деле, что никакой любовью тут и не пахнет.

Гумберта Лолита совершенно не интересует как личность, собственно он и не скрывает, что девочка она далеко не блестящая и иногда даже не умная. Лолита страдает от своего положения — это очевидно. Одна из важнейших мыслей романа заключается в том, что Гумберт слышит рыдания Лолиты каждую ночь, как только он засыпает. Никакого удовольствие от всего происходящего эта девочка явно не получает.
Надо отдать должное невероятному языку романа, Набоков гениальный стилист - у него как шахматная партия все продумано до последней буквы.
В общем, Набоков определенно гений, такую скандальную тему он смог завернуть в немыслимой красоты фантик.

Фразу «не читал, но осуждаю» я удивительным образом связываю не с пастернаковским «Доктором Живаго», а с «Лолитой». Меня множество раз отговаривали от чтения книги о малолетней совратительнице за авторством маньяка-педофила (здоровый человек такого написать не мог!) — я благоразумно прислушалась к совету и ничего подобного, разумеется, не читала. А вот с романом Владимира Владимировича Набокова у меня знакомство состоялось.

Мне кажется, до «Лолиты» я не читала книг с ненадёжным рассказчиком, и именно поэтому роман меня так сильно впечатлил. Гумберт — искусный манипулятор. Единственный голос, который отчетливо слышится в романе, — его. Поначалу ты просто по привычке веришь во всё написанное (ведь ранее никогда даже в книгах от первого лица не встречал недоговаривающих персонажей и верил в негласный договор между автором и читателем о достоверности написанного), но потом замечаешь несостыковки, откровенную подмену понятий. И начинаешь приглядываться к тексту, задаваясь вопросом: если Гумберт переменчив даже в описании собственной внешности (стоп, какой такой нервный тик передразнивает Лолита?..), можно ли верить его подробным рассказам о развратном поведении двенадцатилетней девочки? И утверждениям, что он никогда бы не совершил убийство…

Я – натура впечатлительная. И после утомительного, трудного и тягуче-липкого Эдгаровского перегара я стала бояться. Бояться всего. Голова Гумберта Гумберта раздвоилась, нет, расчетверилась, нет, стала многоголовой, а сам он – многоруким, многоногим и фаллос его не вмещался ни в одни штаны.
Мой мир, так же, как и мир Гумберта был расщеплен. Я, как и он, чувствовала в себе несколько полов, сомкнутых накрепко, но я была женщиной, такой же многоголовой, многорукой и многоногой, но я была женщиной, чувствующей себя мужчиной.
Гумберт был человеком с сексуальным изъяном, и он преследовал меня. Он был всюду и нигде. Я ненавидела Гумберта, с отвращением представив себе, его липкие , похотливые руки, я читала его мерзкие мысли, и его желания обладать нимфеткой, маленькой девочкой двенадцати лет. Моя пытка была жесткой, настойчивой и громоздкой. Я следила за его взглядами, направленными на девочек, и выжидала.
Я была его тенью, которую он никогда не смог бы растоптать. Но это было еще до того, как наше пространство было БЕЗЛОЛИТНО.

.

Первый вздрог поэтического недоумения всех, кто не понял таких, как Гумберт, что они не убийцы, не насильники, не половые изверги, а просто чувственные натуры, ждущие своих нимфеток, прошел, как и второй вздрог, когда Гумберт мечтал

.
Разве я могла понять, следуя за ними тенью, что Гумберт, обладающий нимфеткой, очарованный и порабощенный ею, находился за пределами счастья. Это было адское пламя, но все это был его рай.
Я должна была убить Гумберта. Использовать его, как приманку, и покончить с ним, наконец И надеялась, что такой случай представится. И это было мое внутренне сгорание., вернее, самовозгорание . Это были мои полузадушенные воспоминания. Но я не смогла этого сделать. Не смогла. Я хотела спасти душу, которую не удалось спасти Гумберту.
Отторжение, сменившееся разочарованием, потом сожалением и наконец, прощением.
Права ли я? Нет, неудачная попытка провалилась, жонглируя неправдоподобно-правдивыми, роковыми и удивительно-падучими черными преступлениями, закончилась полнейшим провалом, но а как же Лолита, вышедшая из возраста нимфетки?

Рецензия написана в рамках "Игры в классики"

Как можно оценивать книгу, когда ещё до того, как она начата, ты, по одной только теме затронутой в этой книге, знаешь, что это твоя болевая точка? Что ни одна другая, даже самая мерзкая и "горячая" история не выбивает тебя из колеи так, как легко делает это совращение детей.
Это никак не затрагивает мою жизнь, но и читать об этом я не могу.
И, в тоже время, как можно обойти вниманием одну из самых известных книг любимого писателя? Рано или поздно все равно придется, так почему бы не перестать откладывать и бояться.

Я не вижу смысла препарировать характеры героев, разбирать по косточкам их взаимоотношения. Все, что можно было сказать, уже давно сказано.
Только на этом сайте у книги 10556 читателей, понравилась она 6839 людям и 1068 не оценили. Написано 438 рецензий. И ещё огромное количество статей, разборов, анализов. Тут сложно что-то добавить, поэтому попробую сосредоточиться на своих впечатлениях.

Это ужасно! Вязкий деготь, в который тебя засунули, а дальше - плыви, как умеешь. Выбирайся. Задыхайся от отвращения в спертом воздухе отельных номеров. Давись леденцом, подсунутым скрюченной лапой. Смотри, как скомканные бумажки засовываются в очередной тайник. Никого не жалей. И все равно корчись от боли, что сломана жизнь. Что разбита на кусочки такая призрачная, но, все равно, возможная судьба. Презирай. Жалей и проклинай.

Это прекрасно! Владимир Набоков - гений. Этого не отменят тысячи гневных отзывов, ехидных комментариев и насмешливых гримас. То, что он пишет. То, как он пишет. Идеально. Тот язык, которым хочется зачитываться, ни на секунду не отрываясь от очередного произведения. И то, как легко ему удается втянуть тебя во всю это мерзость, дать почувствовать каждую каплю пота и каждую гнусную больную мечту Гумберта. Просто невероятно.
Если бы у меня получилось абстрагироваться полностью, разделить эмоции и трезвую оценку, то единственной возможной оценкой было бы 5 звезд. Я не могу. Но не могу и поставить красную оценку, как было сделано с "Вспоминая моих несчастных шлюшек" Маркеса и "Смертью в Венеции" Манна. Это кстати повод задуматься, что видимо понятно, забыв на минуту об уважении к двум другим писателям, кто из них лично для меня наиболее талантлив и велик. Там на первом месте стояла грязь и отвращение, тут восхищение мастерством.

Великолепно. Отвратительно. И очень страшно.