11/22/63

Мне бы сделать из этого определенные выводы, но я думал о многом другом. В том числе и о его истории. Это проклятие читающих людей. Нас можно соблазнить хорошей историей в самый не подходящий момент.

Жизнь очень сладкая, чтобы отдавать её без боя.

Плечи Ли ссутулились, и он отступил в сторону. Джин поднялась по ступенькам, не взглянув на него. Но де Мореншильдт остановился и заключил Ли, теперь болезненно тощего, в дружеские объятия. Через пару секунд Освальд обнял его. Я осознал (с жалостью и отвращением), что этот мальчишка — а он и был мальчишкой — заплакал.
— Они что, педики? — спросил парень на велосипеде.
— Они не такие, как все, это верно, — ответил я, — но в другом смысле.

-Ты не выдумываешь, - прошептала она. - Ты действительно в это веришь.
-Нет, - покачал я головой. - Я это знаю. Большая разница.

— Справляется?
Гарри помахал рукой.
— Более-менее… но землетрясения законом не запретишь.

— Идите. Посмотрите. Проведите там немного времени. Но только немного. Если это не поправить сразу, случится катастрофа.
— Большая?
Он ответил спокойным, ровным голосом.
— Она может уничтожить все.
— Планету? Солнечную систему? — Я оперся рукой о стену сушильного сарая, чтобы устоять на ногах. — Галактику? Вселенную?
— Больше. — Он выдержал паузу, чтобы убедиться, что я его понимаю. Карточка под лентой начала переливаться, стала желтой, вновь зеленой. — Саму реальность.

Организуют ли они вечер памяти Сейди, как организовали для миз Мими? Разумеется, организуют. Телеканалы пришлют репортеров, и в Америке не останется ни одного сухого глаза. Но по окончании шоу Сейди все равно не оживет.

Я не из плаксивых, но любой мужчина, потерявший любимую женщину, заплакал бы, или вы так не думаете? Скорее всего. Но не я.
Потому что я знал, что надо сделать.

— Не оглядывайся. Смотри прямо перед собой, потому что именно там может поджидать очередная беда.
— Опять? Сколько можно?
— Прошлое способно на многое.

— Там все совсем другое?
Я улыбнулся.
— Люди больше платят за бензин, и надо нажимать больше кнопок. В остальном отличий не много.

Они бы уволили ее, если б могли, чтобы ничто не нарушало их душевного спокойствия. Но уволить ее они не могут и надеются, что она сама подаст заявление об уходе до того, как ученики увидят, что сделал Клейтон с ее лицом. Чертово говняное лицемерие маленького городка во всей красе, мой мальчик.

Как и говорил Эл Стивенс, чуточка надежды никому не повредит.

— Так рассказывайте. У меня целый день.
Улыбка вернулась.
— Нет. В Дерри мы держим наши истории при себе.
— Это я уже заметил.

Казалось бы, столь сенсационному преступлению самое место на первой полосе местной газеты, но в Дерри — Необычном маленьком городе — делали все, чтобы не выставлять напоказ свои злодеяния.

Я думал об этом, пока старинный лифт, потрескивая, поднимал меня на третий этаж. По всему выходило, что Фред Туми говорил правду. И что удивительного, если еще один отец примется охаживать семью молотком? Да ничего. Скажут: «Очередное подтверждение того, что Дерри — это Дерри». И пожалуй, будут правы.

— Хотите совет?
— Само собой.
— Пока вы в городе, остерегайтесь заговаривать с детьми. После этого лета незнакомому человеку, обратившемуся к ребенку, придется объясняться с полицией. Или его могут побить. Вполне вероятно.
— Даже если он не в костюме клоуна?
— В этом и беда. — Улыбка погасла, он побледнел и нахмурился, став похожим на горожан Дерри. — Когда вы надеваете клоунский костюм и резиновый нос, никто понятия не имеет, что под ними.

Приятно думать, что, хоть что-то, остается неизменным.

Он схватил монету и тут же отбежал обратно, к стене сушильного сарая. Его глаза стали большими и влажными. На подбородке вновь заблестела слюна. Ничто в мире не сравнится с обаянием окончательно спившегося алкаша. Не могу понять, почему «Джим Бим», «Сигрэмс» и «Крепкий лимонад Майка» не используют их в журнальной рекламе. «Выпей «Бима» и увидишь та-а-акие глюки!»