В прошлом году Roni сказала всем срочно ронять штаны и бежать за этой книгой. В общем-то, мне только дай повод скинуть портки и пробежаться. Готово дело, сбегала, только на чтение раскачивалась долго.

В общем, это прекрасная фэнтезятина, которая имеет совершенно чёткое собственное лицо. Книжка с моноклем, в цилиндре и чашкой чая с оттопыренным мизинчиком. Вот есть люди, которые утверждают, что английский юмор, например, Вудхауз или Джером К. Джером, скучен до безобразия: думаю, именно эти же люди заклеймят скучищей и многобуквы Сюзанны Кларк. Но это совсем особый род скукоты, который может навевать только неторопливая степенность. И в то же время экшена в книге хоть ковшом черпай, только он тоже какой-то такой… Ну, не знаю, как будто это ежедневный моцион волшебства по расписанию. Мне понравилось, оно стоило моих снятых штанов.

Сколько надо английских волшебников, чтобы вкрутить лампочку? Ответ: бесконечно много, всё равно они её не вкрутят, зато напишут миллион трактатов по теории вкручивания лампочки со ссылками на первоисточники, интервью солидных лампочковкручивателей и дискуссиями коллег. Собственно, такая вот незадача произошла с английской магией, ничего этим джентльменам в руки нельзя доверить, кроме зонта и монокля: теорию-то они все знают, но они же джентльмены, так что магию никто давно не использует. И, как выясняется, и использовать-то не может. В общем, волшебники — как философы, вроде и книг умных много прочитали, и воспитаны прекрасно, и создают видимость деятельности, а нафига они нужны — никому не понятно. И тут появляется некий товарищ, который совершенно неожиданно (особенно, наверное, для самого себя, потому что он типичный книжный червь-теоретик) магию делать может своими загребущими ручками библиомана. И делает, через одно место, конечно, потому что на одной теории уехать можно, но в неизведанные дали. И остаётся он одним-единственным практикующим волшебником в Англии. Что делать практикующему магу во время войны с Наполеоном? Правильно, рваться в бой. Правда, правительство и сам маг никак не могут придумать куда можно приспособить джентльмена-волшебника, который не может согласно своему джентльменскому кодексу чести просто взять и взорвать к чертям всю вражескую армию. А тут как раз появляется второй практикующий маг, самородок и полная противоположность первого. Если мистер Норрел — раб теории и книжек, так что практическая магия у него выходит только потому, что ну не может не получиться, ведь он прочитал сто тысяч миллионов статей про это колдовство и точно знает, как это делается семьюстами способами, то Джонатан Стрендж — тот обаятельный чувак, который делает пыщ-пыщ неизвестно что, и всё получается, а он сам стоит ошарашенный и не знает, как это так вышло. Собственно, если разобраться, Стрендж и Норрел, по сути, один полноценный волшебник вместе, что особенно будет заметно к концу, а по отдельности — два феерических волшебных засранца.

Впрочем, в книге есть ещё и третий практикующий маг, на этот раз настоящий и олдскульный. Им начинают заманивать ещё с первых страниц, размахивая образом Короля-Ворона перед носом, как морковкой перед мордой осла. Сначала мы знаем только имя, потом узнаём немного легенд, другие имена, потом — как снег на голову — что он вообще-то и не умер, а потом он, конечно, и сам появится, если очень долго-долго ждать, ох уж эти зануды-англичане. Символ его — чёрный ворон на белом фоне, так что в оформлении книги как у меня (злодейский пупырчатый мужик с налитой кровью мордой и какой-то багровый дятел) смысла нет. Параллельно с этим самым Королём-Вороном идут миллионы сносок с псевдомагической истории Англии, впрочем, добротно основанной на действительных преданиях и сказках (взять хотя бы ту же традицию, что, попадая в страну эльфов, время течёт совершенно иначе). Ну и, конечно, сама волшебствятина: она прекрасна при должном воображении. Оживающие статуи, отрубленные мизинцы прекрасных дам, лабиринты, дороги через зеркала, трупяки и шизофреники, безумные пророки и книги на ножках, наслоения реальностей и довольно много кровищи. А ещё очень смешная альтернативная война с Наполеоном с применением магии. Поправка: с применением магии волшебниками, которые очень много косячат. Воистину: от волшебства больше геморроя, чем пользы.

Под конец даже было жалко, что книга такая маленькая, всего около девятисот страниц.

Признаюсь честно: эта рецензия далась мне с большим трудом и рука не смогла поставить 3/5, потому что осознаю насколько огромной была работа автора.

Перед вами горячо любимая многими Англия викторианской эпохи со всеми прелестями и хитросплетениями жизни местных обитателей; с изобилием интриг, как политических, так и межличностных. Добавьте к этому ещё магию, природа которой раскрывается шаг за шагом по ходу развития истории, и является чуть ли не основной интригой в книге и вы получите "Джонатан Стрендж и мистер Норрелл".

Каждое упоминаемое вскользь событие в диалогах, имеет продуманную историческую справку, рассказывающую второстепенную историю, в виде полноценного рассказа, со своими персонажами, завязкой и развязкой. Казалось бы, разве может здесь быть нечто плохое? Может.

Пока на нескольких страницах перед читателем раскрывают суть этого "вскользь упоминаемого в диалоге события", очень легко проникнуться к самой справке, напрочь забыв о ходе дискуссии. Если бы подобных историй было в книге немного и они подчеркивали нечто исключительно важное, то это не создавало бы постоянного ощущения вырванности из контекста, как мне кажется. В сумме, из справок можно выпустить отдельный сборник рассказов по миру Норрелла и Стренджа.

Я люблю неспешное и визуально продуманное повествование, однако толи перевод сыграл с историей злую шутку и превратил каждую главу в пестрящие через предложения повторы, вроде "каменный" в третьей главе, толи в английском языке это никого не смущает.

Выше перечисленное - мои персональные боли, которым иной читатель можно не придать никакого значения. Немного расскажу о положительных, на мой взгляд, сторонах:

1) Первый плюс: создание безупречной интриге, как в глобальном повествовании, так и заложенная в главных героях. Очень интересно наблюдать и предполагать, каковы же истинные мотивы у того же Норрелла и что же есть в этом мире магия? Какова её природа? Может быть "магии" и вовсе нет, а всё происходящее - успешная театрализация?

2) Многогранная система персонажей, где каждый герой имеет сильный бекграунд быть именно таким, каким он предстал перед читателем.

3) Сатира на бюрократию, идеально описывающая современное положение дел. Так прекрасно, что одновременно и смеёшься над абсурдность происходящего, и испытываешь боль, вспоминая подобные ситуации из жизни.

4) Отсылки, в виде фигур и мини-историй внутри книги к легендам о магии. Уверена, что заметила далеко не все и искушенному в вопросе читателю может быть приятно

Всякому, кто решит прочитать эту книгу, нужно запастись огромным кульком терпения. Столько терпения, сколько он сможет унести.

Этот роман – воплощение настоящего английского джентльмена. У него есть, что вам рассказать. Но прежде необходимо соблюсти приличия. Джентльмен войдет, аккуратно пристроит свой зонт в подставку у двери и вручит свой плащ дворецкому. Лакей доложит о его прибытии. Вы встретитесь с джентльменом в гостиной и вежливо поприветствуете друг друга. Затем следует обменяться замечаниями о погоде. Исчерпав эту тему, нужно потребовать у слуг горячий чай со сливками, и, пока чай подают, обмениваться незначительными любезностями о здоровье семей и благосостоянии дел. Когда чай будет выпит, можно наконец переходить к цели визита. К истории, которую джентльмен изложит обстоятельно, неспешно, сохраняя вежливую невозмутимость на лице.

Зайдем с другого бока. Эта книга – водяной шар, покрытый магической оболочкой. Читатель скользит по его поверхности, смачивает лицо и руки, но оболочка не позволяет ему провалиться в пучину повествования с головой. Эта заговоренная вода дразнит и не отпускает, но позволяет выпивать себя по крошечной капле, а не огромными глотками, как хочется, как привычно.

Эта вода напитывает и напитывает читателя незаметно для него самого, ну что с этих капель взять, казалось бы. Но магия проникает под кожу, разжижает кровь; ты читаешь и читаешь, позевывая, и в какой-то момент чувствуешь – что-то происходит. Меняется воздух вокруг, неуловимо искажаются тени, где-то едва слышно печально звонят колокола, сквозь бетон и асфальт большого города пробиваются едва заметные тонкие ростки древнего леса.

И когда в конце концов разрозненные кусочки истории, которую джентльмен скучно рассказывает тебе уже пятый час подряд, вдруг обретают смысл, срастаются в цельное полотно, какие-то пустые персонажи первых страниц начинают играть истинные роли, когда наконец-то свершается пророчество, ты обнаруживаешь вдруг, что уже давно оказался внутри, не внутри даже, ты слился с этой историей, магия течет в тебе, скрюченные ветки оплетают и пронзают твое тело, и ты не можешь просто взять и вынырнуть – некуда выныривать, ты всегда был водой, и вокруг тебя всегда была вода, и вода волнуется по воле слов древнего короля и волшебника, а ты – смотри. Слушай. Осознавай.

А теперь посмотрим издалека, будто бы мы вовсе ни при чем.

Это история о волшебниках и об их магии. Английских волшебниках, английской магии. Значит, важно, что именно делает волшебник, каковы его помыслы и цели, а как он это делает – неинтересно. Берет и колдует, было бы о чем говорить.
История о двух волшебниках, этакие последние практики среди сотен бесполезных теоретиков, такие разные – старый обстоятельный социофоб с дурным характером и молодой деятельный рисковый торопыга. Нет, погодите. Это история о трех волшебниках. Нет, о четырех. О пяти. О…
Это вообще не одна история, это множество историй больших и маленьких, достоверных и не очень, старинных и едва свершившихся, рассказанных подробно и мельком упомянутых, истории о войне и о мире, о магии и о науке, о политике и о семье.
И все же это одна история о колдовстве, одном большом-пребольшом чуде, и какая разница, кто именно его совершает.

Это замечательная книга с точки зрения литературоведческой. Думаю, внушительного объема научный труд можно написать о композиции романа, о средствах выразительности, будь то повторяющиеся образы, многочисленные сноски, легкая ирония – которые в сумме дают ошеломительный эффект присутствия при всей степенности и размеренности английского повествования.

Прекрасная вещь, в общем. Только, небо не даст соврать, как же я от нее устала. Эти истории, истории в историях, маленькие байки и большие легенды, скармливаемые маленькими дозами… после Сюзанны Кларк можно читать только комиксы о телепузиках.