Цитаты из книги Bikini

Малоизвестный нидерландский гинеколог ни с того ни с сего стал в Германии воплощением зла и безнравственности - потому что позволил себе представить, описать с точки зрения науки и, что хуже всего, - приветствовал чувственный секс не для продолжения рода, а как акт близости двух любящих людей.

Если какой-то парень пишет стихи лучше чем Эдгар По, но ему не на что купить марку и отправить свои документы в университет, пучть додумается и идёт туда пешком.

Когда-нибудь я тебе все объясню.

Я не знал, что ты это сфотографировал и то она была такая красивая. Хотя должен был знать. Или хотя бы помнить об этом.

Завтракать ему иногда приходится. В воскресенье утром, если на ночь остается женщина. Обычно же он прглатывает подгоревший тост с джемом и запивает его кофе. Одновременно бреясь...

В его комнате стоят старинные часы с маятником. Некоторым гостям мешает их тиканье. Достаточно на секунду остановить маятник, как тиканье прекратся, и время остановится...

Подремли, Стенли. А я тем временем подброшу тебя на войну...

- Знаешь, ты ведь до сих пор так и не спросила, как меня зовут. Я для тебя то "парень", то просто "ты". - Я знаю, парень. Я спрошу тебя об этом, когда... когда ты станешь для меня самым главным. А пока я не хочу больше знать ничьих имен.

Да, она не просто любила своего отца, она постоянно в него влюблялась.

Она была в ярости, которая лишь усиливалась от осознания того, что она сама во всем виновата. Злость на самого себя всегда самая сильная, поэтому человек и стсремится как можно скорее направить ее на кого-то другого.

У каждой толпы существует символ ее  абсурда. Этот мужчина и есть такой символ. На толпу нельзя полагаться. Она как граната с сорванной чекой. А толпа, которой угрожает смертельная опасность, вообще непредсказуема.

Мы, евреи, все здесь знаем друг друга

До сих пор она считала, что нет в мире ничего хуже, чем американский кофе. Оказалось, все-таки есть: кофе на Бикини

все знают, что уж немцы-то хорошо разбираются в фашистах

Можешь быть уверена, социализм на берега реки Гудзон не придет никогда, —

Она боялась толпы, а особенно — толпы в состоянии патриотической истерики.

Она не знает даже, как его зовут. Сначала не хотела знать, а потом не успела спросить.

Неоконченные разговоры, недосказанные мысли. Даже все прощания и расставания были незавершенными.