Окаянные дни. Апокалипсис нашего времени. Солнце мертвых

Читая, физически ощущаешь ту боль, отчаяние, тоску, злость, разочарование, которые испытывал автор в дни, последовавшие за октябрьскими событиями. Бунин описывает революцию как стихийное бедствие – «землетрясение, чума, холера» - неостановимый, неконтролируемый, бессмысленный и беспощадный бунт.

Города наводнили пьяные матросы, солдаты, рабочие и примкнувшие к ним самые необразованные и маргинальные слои населения. На загаженных, вытоптанных, заплеванных улицах Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы начались погромы, грабежи, убийства.

Бунин мастерски описывает и антураж, и лица новых хозяев жизни. Сцены чуть ли не кинематографически предстают перед глазами. Описания пролетариев очень напоминают булгаковского Шарикова из всем известного фильма Бортко.

Вроде бы Бунин с Михаилом Булгаковым не были даже знакомы, но насколько стилистически похожи их персонажи:

Кошкодавленко-Шариков – главный герой эпохи.

Бунин резок, беспощаден, правдив, он не старается кому-либо понравиться, быть, что называется, толерантным. Пишет то, что думает, не скупясь на эпитеты.

Бунин не допускает ни малейшей возможности сотрудничества с новой властью:

У автора нет ни малейших иллюзий по поводу будущего большевистской России. Он считает, что самых нищих и необразованных, как обычно, использовали втемную, наобещав всего и не дав ничего.

Бунин глубоко разочарован в человеческой природе, полон ощущением катастрофы и обреченности России. Он проницательно предполагает, что «несказанно страшная правда о человеке», проявившаяся в это время, не только не будет раскрыта в будущем, а еще будет и прославлена.

Пронзительно невыносимая книга, отрезвляющая и совершенно разрушающая канонизированный в советское время образ октябрьской революции и ее вождей.

У Шмелева невероятный язык: богатый, тягучий, поэтичный, образный, но читать Солнце мертвых – практически невозможно. Чувствовать, как время потеряло свой размер и превратилось в один большой бесконечный день, бесконечный кошмар. Наблюдать, как человек тут и там своими ли собственными руками, чужими ли, но превращается в животное.

Эта книга - поток сознания, в том числе сознания простого необразованного народа с множеством «переиначенных» на просторечный манер слов, с практически физически ощущаемым чувством голода, слабостью тела, духа и интеллекта, витающей над крымскими просторами безысходностью. Еще страшнее становится от того, что все написанное – чистая правда. Люди со страниц книги прожили свою жизнь вот так и уничтожены были именно так, и говорили о своей участи этим самым языком именно те слова, которые нам поведал Шмелев.

Перечитать когда-нибудь еще раз эти строки – особый вид мазохизма. Я вряд ли решусь. Но и забыть их – не получится даже при всем желании. Да и нельзя такое забывать.

Очень страшная книга. Она была написана писателем, будучи в эмиграции. Недовольство и неприятие новой власти. Он ещё не знает, что его сына расстреляли, но видимо ощущает тёмные тучи, нависшие над ним, и нашей необъятной страны. 20-е годы. Родная земля залита кровью. Белые, Красные, Зелёные. Все хотят урвать лакомый кусок (особенно красные), другие просто борются за кромку хлеба. А страдает простой крестьянский народ. Ходя достаётся и буржуазии, и интеллигенции... Страшно…Люди еле сводят концы с концами, дети болеют и умирают от голода. Страшно…Соседи воруют друг у друга, стараясь как-то скрасить своё страшное существование. Или приходят злые дяди, чтобы забрать последнее, что осталось, во благо и светлое будущее страны. Страшно… Рухнули старые порядки, уничтожаются традиции, даже обычное время заменили декретом. Страшно…Заболел? Дойди до больницы, набери с собой запасов еды и накорми ещё врача, ведь питания там нет. Страшно…

Тяжёлая книга вмещает в себя столько боли и горя, что на сердце плохо. Но есть и добрые моменты. Не все люди плохи, многие готовы помочь друг другу, поделиться последним провиантом, чтобы не помереть с голоду. Но в основном кровь. Много крови. Избивают до смерти стариков, расстреливают людей и счёт идёт не на сотни, а на тысячи. Для кого-то отрада — это козлик, которого можно съесть зимой, но и того крадут. Коровы, курочки и индюшка... Минимальная иллюзия возможного выживания в это страшное время разбивается в пух и в прах. Воспоминания о счастливых временах, которых не будет и не предвидится. Но куда страшнее призыв – хочешь жить, иди к красным и закладывай своих, и будет тебе вино, хлеб и мясо… Но как показала история и такие иуды тоже быстро помирают... от голода…

Простые люди живут ради детей, ждут, помощи – но вынуждены только выживать и заниматься похоронами. В это же время где процветают татары, крымские татары... Но и они не столь злы и ужасны – и есть те, которые помогают, а есть те, кто сам нуждается в помощи.

В этой книге все равны перед войной, голодом, смертью, болезнями. И только единство может спасти от неминуемого, но повода и причин для светлого будущего нет. Кто-то кончает жизнь самоубийством, кто-то от других бед. И снова смерть и кровь.

Все эти выводы напрашиваются после прочтения данного произведения. Страшная ужасная тематика, но к сожалению эта жизнь. Но вот как преподносится этот материал, это ещё страшнее… Очень сложно было читать эту небольшую книгу. Русская, даже старорусская речь идёт в вперемешку с украинской мовi, что приходилось додумывать значение сказанного. Диалоги – больше похожи на причитания, ворчание и какой-то непонятный бубнёшь. Это оправдывает в связи с ситуациями, которые там происходят, но как уж излагается всё слишком ненормально. Множество описаний, на самом деле ненужных... Это портит, но не впечатление, а понимание самой книги. Есть (хотя слово интересные не совсем корректно прозвучит) сильные истории. Доктора, про павлина, козлика, контрабандистов, которые читаешь и ощущаешь всю боль , надежды и отчаяние. Но в общем, вся эта трагическая атмосфера перебивается сложным текстом, от чего оценку кардинально снизил оценку.

Существует множество книг, как исторических, так и художественных, где описываются страшные беды от войны, голода и эпидемий. И их читать куда проще, понятнее и приятнее. И эмоциональной силой, обладают настолько сильной, что ещё долгое время будешь приходить в себя. С «Солнцем мёртвых» увы не так. Мысли страшные, но изложение текста катастрофическое.

Опять возвращаясь к теме неоднозначности выставляемых оценок.
Совсем недавно прочитав «Железную женщину» Нины Берберовой, я отмечала, как положительный факт лояльное отношение автора к своим героям.
Если соотнести «Окаянные дни» - ни о какой беспристрастности здесь говорить не приходится. Даже сейчас, спустя столетие, чувствуешь наэлектризованную, взрывоопасную атмосферу авторской позиции.

Нам, прошедшим 90-е, хоть и не сопоставимые по своему накалу с началом того же века, но позволяющие ощутить «прелести» переходного строя - понять всю глубину и ярость чувств Бунина можно. Поэтому – высший балл. В данном случае за честность и откровенность. За энергетику. За исключительно переданный дух эпохи.

А что бы сказал по поводу Розанова Витёк Акашин из "Козлёнка в молоке"? "Амбивалентно", - буркнул бы он, и был бы прав.

Прочитав первые страниц двадцать и осознав, что я ничего не понимаю, кроме знаков препинания, да и то через раз, я наконец залезла в биографию Розанова. Что же я узнала? Прелюбопытнейшие вещи:

Так, ему удалось прослыть одновременно юдофилом и юдофобом; революционные события 1905–1907 он считал не только возможным, но и необходимым освещать с различных позиций – выступая в «Новом времени» под своей фамилией как монархист и черносотенец, он под псевдонимом В.Варварин выражал в других изданиях леволиберальную, народническую, а порой и социал-демократическую точку зрения.

Кроме этого, он был настолько увлекающимся человеком и так любил Достоевкого, что даже женился на его любовнице Аполлинарии Сусловой.

Ну это к слову пришлось. На самом деле, меня поразило, что с просьбой о помощи к читателям, выписывающим журнал (это не книжка в привычном понимании, а 10 номеров журнала, собранные вместе - получился такой сборник эссе), потому как голодал, Розанов обращается только один раз, остальные статьи у него по большей части о высоких эмпиреях: он нападает на Новый Завет и возвеличивает Ветхий, и особенно Песню песней.

P.S. Кто не читал ещё "Козлёнок в молоке" - рекомендую. Забавная книжка и про писателей) Боюсь, что в молодости, я тоже щеголяла "Золотым минимумом" и особенно часто прибегала к пункту №6.

Нет смысла подробно говорить о содержании "Окаянных дней". Всем известно, что это дневник, который Бунин вёл в Москве и Одессе с 1918 по 1920 год, и который отражает не столько фактическую сторону происходящего, сколько психологическое состояние части интеллигенции. Её боль, ужас, смятение, ощущение необратимой катастрофы, происходящей здесь и сейчас. Это чистые эмоции, выплеснутые на страницы, как сейчас бы сказали, в терапевтических целях.
И это нормально, как опять же сейчас принято говорить. Любые эмоции и мнения нормальны, если они помогают справиться с критической ситуацией. Отличие в том, что Бунин опубликовал свои личные записи, превратив их в высказывание, заняв определенную позицию и сформулировав определённое отношение. И вот эта позиция вызвала у меня если не неприятие, то ряд вопросов.

«Блок услышал музыку революции, Бунин — какофонию бунта». Это сказал кто-то из литературоведов и я полностью согласна. В каждом слове Бунина неприкрытое презрение, отвращение к собственному народу. "Лица мордовские, сахалинские", тупое быдло, убийцы и воры. И ведь как думающий человек он понимает, что происходит и почему это происходит, что огромная часть населения доведена до крайности, близка к животному состоянию и уж точно не виновата не в тупости своей, ни в" мерзости" рож.

Бунин вроде как признает коллективную ответственность, в том числе и интеллигенции, за происходящее, и даже очень красивенько и литературно посыпает голову пеплом, как в эпизоде с Махоточкой, но все это неискренне. Искренне он жалеет о синеглазых гимназистках в муфтах, золотых куполах и прочем "хрусте французских булок".

Чувства Бунина как человека я понимаю. Страшно когда мир вокруг рушится. Но как от писателя я ждала более широкого взгляда на события, чуть более объективного, и чуть менее эгоистичного. Нельзя быть счастливым за счёт других, это очень хорошо понимали многие крупные писатели того времени, включая того же Льва Толстого, но почему-то отказывался понимать Бунин.

В 1920-1921 годах на территории Крыма после установления советской власти проводился красный террор - уничтожались все "классовые враги" советского государства, оставшиеся на полуострове после эвакуации армии Врангеля. Как водится, уничтожали без суда и следствия, и к числу классовых врагов могли отнести не только членов армии Врангеля, но и вообще любого человека, гражданского тоже, стоило только неуважительно о новой власти отозваться. Всего было расстреляно по разным оценкам от 56 до 150 тыс. человек.
И в это же время вследствие недальновидной, человеконенавистнической политики местных и центральных властей, а также климатических катаклизмов, Крым оказался охвачен голодом.
Вот об этом страшном времени и пишет Иван Шмелев, оказавшийся свидетелем и участником этих событий, сам переживший арест, смерть единственного сына, голод. Пишет страшно, безысходно, без надежды: лучшая жизнь ушла безвозвратно

А теперь:

Страшно читать, жалко детей, стариков, женщин, бессловесных животных, которым только и остается, что умирать.

Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, - всю эту мощь, сложность, богатство, счастье...

...по этой цитате, что я вынес в заглавие, можно решить, что "Окаянные дни" преисполнены ностальгией и любовью по ушедшей России. Но нет.

Противоречивая книга, как и сам автор (для меня). По ней нельзя изучать историю и суть революции, конечно. Она в этом отношении малосодержательна. Это личный взгляд Бунина на неё и на те житейские изменения, которые весна и осень 1917-го повлекли за собой. Во многом это бытовые сумбурные описания, с неизвестными широкому кругу читателей лицами (но на то они и дневники).

Объём желчи, которую Бунин излил здесь на всех и вся, убегает через край. Прочитал - как в помойку окунулся. Причём досталось ведь не только большевикам и их предшественникам, но вообще и всему народу: "дикарь, свинья, грязная, кровавая, ленивая". И коллегам: от Чехова до Брюсова. И последний факт лично для меня говорит о том, что отношение к прежней власти и нынешней у него в этой книге также даже и не пахнет попыткой к объективным размышлениям. Впрочем, книга даже не об этом, а о той черни, что всплыла вместе с революцией.

Но всё же по прочтении возникло ощущение, что Бунин по определению ненавидит ВСЁ и мизантроп по природе своей, поэтому его взгляд на революцию и окружающие события гиперболизирован. Понятно, что он, как миллионы русских тогда, не принимает новую власть, но ведь и не принимать можно по-разному.

К позитивным проблескам можно отнести только описания природы, но это точно не моё, как и любая другая книга И.А., кроме "Жизни Арсеньева".

• Значит, еще хотите жить, доктор?
• Только разве как экспериментатор. Веду, например, записи голодания.