Панк-Рок. Устная история

Проблема любой исторической книги — определить граничные условия темы. Как оказалось, с той же трудностью сталкиваются и книги об истории музыкальных жанров. По мнению автора, панки существовали чуть ли не на протяжении всей истории человечества, начиная едва ли не со времён Гомера (тогда это были протопанки), но их следы сегодня отыскать невозможно. Так где же начинается панк-рок? В 1976 году? В 1975-м? Со Stooges? Или можно искать корни у Rolling Stones, у Элвиса, а то и ещё глубже, в Средневековье и дальше?

Нет сомнений в том, что бунтарские песни были с нами всегда, от неприкаянных безумцев, распевающих антиимперские песни во времена Римской империи, до средневековых менестрелей с дикими глазами, поднимающими настроение людям на рынках своими зубастыми антиправительственными куплетами. Он всегда был с нами, этот дикий дух, этот плач аутсайдеров. И только недавно, при помощи электричества, он стал громче и безумнее.

Поэтому автор и начинает свой рассказ с современности.

Около двадцати лет рок-музыка (и всё, что к ней приравнивали) шагала по планете: кого-то радовала, кого-то раздражала, а кого-то уже успела порядком утомить своей закостеневшей формой. И вот людям, которых музыка по-прежнему притягивала, но в привычном виде уже не устраивала, приходит идея делать её иначе. The Damned, Sex Pistols, The Clash и многие другие — пока ещё не группы, а скорее группировки людей, смотрящих в одну сторону и заражённых одной идеей, — врываются на сцену и начинают «удивлять»: кого-то — шокировать, кого-то — бесить, а кого-то — мгновенно вовлекать. Группы возникают и распадаются с бешеной скоростью, одни вдохновляют других, те — третьих, и всё новые волны музыкантов и фанатов толпятся у входа. Тем более что порог вхождения в панк-рок крайне низкий. Музыканты кочуют из группы в группу, и создаётся ощущение, что музыка не деградирует, а, наоборот, становится всё интереснее и разнообразнее.

Повествование выстроено из фрагментов интервью участников тех событий — среди них Лемми Килмистер, Кэптен Сенсибл, Джон Лайдон и Глен Мэтлок, Хауэрд Девото и многие другие, включая фанатов и журналистов. При этом спикеры не сгруппированы по принципу «группа за группой»: рассказы идут вразнобой, нестройно, и история одной сцены или коллектива складывается из голосов разных людей. Каждый говорит о панке со своей колокольни, зачастую противореча другим. Такой подход хорошо передаёт широту и размытость самого понятия «панк-рок». Ответов тут нет и приходится самому решать что такое панк и кто такие панки. Можно ли ими оставаться во взрослом возрасте, зависит ли панк от стиля одежды, от музыки, от образа жизни? Книга в итоге становится не просто сборником воспоминаний, а настоящим путеводителем по жанру, после которого список «что срочно послушать» заметно разрастается.

Всю книгу, пожалуй, лучше всего резюмируют слова Роттена:

«Современные группы — я даже не парюсь их слушать. Вы что, на самом деле такие ленивые, что идёте и воруете у своих дедушек? Смешно».

И рядом:

«Я себя панком не считаю. Извините, но я появился раньше этого логотипа».

И, кажется, в этом противоречии — весь панк целиком.

Это как "Прошу, убей меня", но про Англию и англичан в большей степени (и про Ирландию с Шотландией, конечно). И это хорошо, интересно, но самое главное - я себе выписал новых имён и названий почти на тетрадный разворот: с кем-то ознакомился по ходу, с кем-то ещё не, половина из этих новых имён - либо совсем мусор, либо примерно то же, что я уже знал, но всё равно приятно, тем более, что нашлись и по-настоящему интересные чуваки. Странный момент: во всей книжке группа The Exploited упоминается всего два раза (где их вспоминают среди прочих через запятую - не считается), и то снисходительно-пренебрежительно. Может, у меня какая-то оптика не такая, но вроде бы Уотти и команда нифига не проходной коллектив, довольно важный для всей движухи. Слова им тем более не дали. Хотя, может, Уотти просто сказал, что вся, мол, ваша книжка - говнина и я в ней не буду участвовать. Это легко представить. В целом, труд заслуживает всяческих похвал и изучения. Но, как водится, пришли crazy russians и всё испортили. "Перевод Алекса Керви" для меня теперь будет сигналом книжку не покупать, потому что это очень плохо. Я знаком с другими его переводами - они сомнительные, но более-менее читабельны, а в последнее время он выпускал какие-то книжки про футбол и, видать, ему в процессе мячиком прилетело по голове. И выбило русский язык нафиг. В пределах одного текста Керви сам с собой не может решить - "психобилли" (безграмотное обозначение сайкобилли из 90-х) или всё-таки "сайкобилли"; "тедди-бои", "Теды" или "Тедди", - и так далее. Впрочем, этим-то и ранишние его работы грешили. Но в этой книжке его некомпетентность, безграмотность и стилистическая слепота достигли прям новых высот. Самое бесящее: все и всё у него "являются" ("А являлось Б", "Б тогда явилось В, которое являлось Г" и т.д.; особенно погано это звучит в прямой речи, типа "мы тогда являлись тем-то и тем-то", брр). А дальше по классике: рассогласование падежом, знаки-препинаки, канцеляризмы - и что-то, чего я вообще не понял:

"Мне очень нравился Йен Дьюри. Hot Rods и Feelgoods долго не прожили. В сталинском Году Ноль их оттерли в сторону".

Откуда там "сталинский"-то взялся, простигосподи?! Я даже посмотрел оригинал, Генри Роллинз там действительно говорит про "Stalinist Year Zero" - и такое же обозначение есть ещё буквально в паре источников, не имеющих отношения к этой книге. Это словосочетание несколько раскрывается, если две минуты погуглить. Вот, например, из другой книжки: "But for all its Stalinist intent of establishing 1977 as rock year zero, punk failed..." Т.е. у них там это прилагательное означает некую упёртую и совершенно не гибкую волю и маркирует нечто (в наших двух случаях) не как относящееся к Сталину лично, а как относящееся или похожее на сталинизм. Что в русском языке должно бы передаваться словом "сталинистский". Но Алекс Керви (и гугл-переводчик солидарен с ним, хехе) считают, что и так нормально. Нет, не нормально.

И, конечно, погань страшная все эти законы про запечатывание книжек в целлофан. На обложке-то у неё не написано, что это Керви, а то я бы ещё подумал.

Не повторяйте моих ошибок, не покупайте эту поделку АСТ (да! у книги есть четыре редактора и корректор, они должны разделить с Керви позор; и вообще, я сейчас подумал, может, Керви-то был не настолько плох, - может, хотя бы отчасти его работу ухудшили редакторы-корректоры? такие примеры, к сожалению, есть тоже). Книга в оригинале выложена в гугль-буках ЦЕЛИКОМ, ещё и с картинками.