Отзывы о книге My Name Is Red

Скандалы! Интриги! Обман!

— Объясни же тому, кто ни разу не видел красный цвет, какое чувство он вызывает. — Если бы могли прикоснуться к нему пальцем, ощутили бы металл, похожий на железо или медь. Если бы взяли его в пригоршню, обожглись бы. На вкус он похож на солёное мясо и такой же сытный; если положить его на язык — заполнит рот целиком. Пахнет он как разгорячённый конь. А если сравнить его запах с запахом цветка, то это была бы ромашка, а не красная роза.

Я напряглась, когда увидела, что в переводе «Меня зовут красный» — 480 страниц, а в «Имя мне — Красный» — 545 (при убористом мелком шрифте). Я напряглась, когда увидела, что в первом варианте перевода нет сразу нескольких глав (можете меня поправить, потому что я читала электронную версию, а не бумажную, но там нет глав от имени рисунка дерева, двух дервишей, от имени убитого трансвестита и, возможно, ещё каких-то второстепенных). А ещё я напряглась, когда сравнила пару глав, и оказалось, что в «Меня зовут красный» отсутствуют целые абзацы, а всё остальное написано странным стилем, как будто писал не Орхан Памук, а Орхан Паланик. В общем, товарищи, плюньте на «Меня зовут красный» — это фу-фу-фу какое-то. Ну, вот сравните самые первые три абзаца: «Меня зовут красный»:

Я – мертвый, я – труп на дне колодца. Я давно перестал дышать, у меня остановилось сердце, но никто – кроме подлого убийцы – не знает, что со мной произошло. Этот негодяй, желая убедиться, что я мертв, слушал мое дыхание, щупал пульс, а потом пнул ногой в бок, отнес к колодцу и сбросил в него. Мой череп при падении треснул, лицо расплющилось, кости переломались, рот наполнился кровью. Я ушел из дома четыре дня назад: жена и дети, наверное, ждут меня, а дочь все глаза проплакала, глядя на калитку. А может, не ждут? Может, смирились с тем, что меня нет? Это было бы плохо. Что такое жизнь?

«Имя мне — Красный»:

Я теперь мертвец, труп, лежащий на дне колодца. Я давно испустил свой последний вздох, давно остановилось моё сердце, но, кроме подлого убийцы, никто не знает, какая участь меня постигла. А он, мерзавец, хотел точно удостовериться, что прикончил меня: прислушался, не дышу ли, пощупал, не бьётся ли пульс, потом пнул меня в бок, оттащил к колодцу, перевалил через край и сбросил вниз. Когда я долетел до дна, мой череп, и без того уже проломленный камнем, разлетелся на куски; лицо превратилось в месиво, не осталось ни лба, ни щёк; кости переломались, рот наполнился кровью. Вот уже четыре дня, как я не появлялся дома. Жена и дети сбились с ног, меня разыскивая. Дочка выплакала все глаза и всё смотрит на садовую калитку, все домашние извелись от неизвестности и ждут, ждут, когда же я вернусь. А может, никто и не ждёт, я даже этого точно не знаю. Может, уже привыкли, что меня нет, — вот это было бы плохо. Ведь когда человек попадает сюда, ему начинает казаться, что там, в оставленной им жизни, всё продолжает идти точно так же, как прежде. Что было до моего рождения? Бескрайняя бездна времени. И после моей смерти время будет длиться долго, бесконечно! Пока я был жив, никогда об этом не задумывался, жил себе в полоске света между двумя безднами тьмы.

Ладно, ладно, все уже поняли, какой перевод искать. Теперь к делу. На первый взгляд, перед нами — детектив. Четверо мастеров старой школы восточной миниатюры иллюстрировали книгу для султана, потом один из них решил настучать на то, что рисунки с европейской подоплёкой, значит, оскорбительные, а другой его укокошил. Потом заодно пришиб и руководителя всей этой конторки, а некоему молодому человеку, которому приспичило жениться на дочке этого руководителя, приходится искать убийцу. Главы даны очень интересно: они рассказаны попеременно разными персонажами, причём рассказ может идти от имени всех трёх миниатюрщиков, но мы не будем знать, кто из них убийца, а потом идёт рассказ от имени убийцы — и мы опять же до самых последних глав будем ждать, что он спалится, скрупулёзно сравнивать мелочи в его рассказе с деталями жизни всёх трёх… но я вот не знаток детективов, почти до самого конца не смогла составить его психологический портрет, не вычислила. Некоторые главы вообще идут от лица рисунков, они к детективному сюжету не имеют почти никакого отношения, зато несут важную смысловую нагрузку. И всё это в тяжеловесном облачении любовной истории и множества фактов по поводу искусства миниатюры и классического восточного рисунка.

А в смысловой части романа запрятано куда больше, чем обычно в детективе. Это, как всегда у Памука, попытка сравнения двух культур, даже двух взглядов на культуру и искусство вообще. Восток и запад. Турция одновременно находится в Европе и Азии, неудивительно, что именно в ней рождаются такие эклектичные произведения. Чем же отличаются турецкие рисунки от европейских? Тем, что на них сюжеты, силуэты и изображения традиционны. Невозможно узнать имя султана на рисунке, потому что султан всегда изображается одинаково. Нельзя изобразить мечеть маленькой, даже если она стоит вдалеке, дело не в перспективе, а в том, что это неуважение. Да и кому нужна эта перспектива? Хочешь перспективу — выгляни в окно, а рисунок стремится к идеальному отображению реальности, которое шлифуется годами, так что даже слепой мастер может продолжать штамповать идеальных одинаковых людишек и коней на рисунках. Потому что, возможно, именно так идеально и видит вещи Аллах — не отдельное дерево, а идею дерева, не отдельного торговца, которого ты бы узнал после того, как увидел портрет, а идею о всех торговцах вообще. А индивидуальные черты на рисунке — из Европы, от шайтана, вечно эти европейцы всюду выпячивают свою индивидуальность и гордыню, Я, Я, Я.

Наверное, именно мы, россияне, тоже живущие наполовину в Азии, наполовину в Европе, способны понять идеи Памука лучше всего. Он не даёт нам окончательного ответа, хорошо ли это смешение культур или дурно, каждый должен решить для себя сам, но он показывает, к чему могут привести радикальные позиции как традиционалистов, так и новаторов. Может быть, этот довольно плотный текст и не так легко читать, а местами повествование провисает и становится скучно, но всё же он очень и очень хорош.

Забавный момент, что одним из второстепенных действующих лиц Памук вывел себя (о чём чётко говорит в последней главе), вы сразу узнаете его в маленьком ребёнке по имени… Орхан. А ещё порадовала гениальная идея чудесного исцеления одного из главных героев опять же в последних главах. Весь роман довольно целомудренный, хотя намёки на гомосексуализм, секс и разврат присутствуют часто, но всегда в выражениях завуалированных, по-восточному увиливающих. И вот в самом конце главная героиня вдруг решает без всяких увёрток… Сделать главному герою, истекающему кровью и почти помирающему, неожиданный минет, хотя до этого всячески отбрыкивалась, дескать она не подзаборная девка. И он помогает, что самое интересное, жизнь возвращается в, прошу прощения за дурной каламбур, члены главного героя, он бодрится и выживает. Вот она, силушка женская целебная… Надо этот способ запомнить, а то вдруг война.

Вот уже два года я рисую проходящие по этой площади шествия и поэтому теперь чувствовал себя так, словно попал в свой собственный рисунок. Что будет, если свернуть на улицу? Если рисунок европейский, то мы выйдем из рамы и покинем изображение; если наш, сделанный в традициях гератских мастеров, – попадем в место, предназначенное нам Аллахом; если китайский – нам никогда из него не выйти, потому что рисунки китайцев простираются в бесконечную даль.

Честно говоря, собственные оценка и впечатления от этой книги хоть и несколько разочаровали, но при этом несильно удивили. То, что за исключением пары стран, Азия с её историей, культурой, литературой и прочим мне абсолютно неинтересна уже давно не новость. Даже нежно любимые мной мистика и фэнтези не спасают, когда за основу взята азиатская культура. Но была всё же у меня небольшая надежда, что творчество Орхана Памука станет тем самым исключением, лишь подтверждающим правило, всё же автор известный по всему миру, лауреат самой престижной премии в области литературы, обладающий многочисленными поклонниками и в России.

Так что несколько лет назад я приобрела данный томик, решив начать именно с этого романа, потому что мне пообещали исторический детектив, а такое я очень люблю. Но увы и ах, чуда не произошло, любви не случилось и, перевернув последнюю страницу этой истории с чувством освобождения, я решила, что на этом моё знакомство с автором закончено. При этом объективности ради не могу сказать, что книга плохая или скучная или слабо написанная, просто ну не моё это всё, весь этот восточный колорит с его мечетями, базарами, притчами, иносказаниями вызывает у меня то ли раздражение, то ли скуку, то ли вообще комбо из этих двух состояний.

История же разворачивается в шестнадцатом веке в Стамбуле, где четыре прославленных художника - ученики самого мастера Османа, по заказу султана в тайне создают книгу, призванную поразить этих убогих европейцев, мол увидят они в рисунках мощь и могущество восточного мира и падут ниц. Ну-ну... Но тут одного из художников убивают, а следом и того, кто был ответственен за выпуск данной книги. Султан требует в три дня найти убийцу, иначе всю мастерскую художников подвергнут пыткам.

Собственно детективная линия могла бы для меня спасти историю, если бы я увлеченно наблюдала за ходом расследования или пыталась сама вычислить преступника из очень ограниченного числа лиц, я бы забила на неугодный мне сеттинг. Но и тут облом, личность преступника оставила меня равнодушной, потому что эту троицу я не различала и они слились для меня по сути в одно лицо, так что кто именно из них преступник мне было параллельно. Да и расследование, как говорится, нууу такое, на любителя в общем, пересмотрели кучу рисунков, нашли таки нужный и вуаля. Короче, для меня тут тоже провал.

Ещё важную роль в сюжете играет любовная линия и поначалу она даже читалась с интересом. Карá возвращается в родной город после двенадцати лет отсутствия, которые были по сути изгнанием за любовь к красавице-двоюродной сестре Шекюре, его тогда сочли неподходящим женихом и отправили с глаз долой. Но теперь девушка вдова с двумя детьми на руках и живёт с отцом, тем самым, который ответственен за книгу султана. А ещё она очень опасается, что её насильно принудят к браку или даже просто сожительству с братом покойного мужа. Как я уже и говорила, поначалу было даже немного любопытно, но чем дальше, тем больше меня бесила эта девица, у которой семь пятниц на неделе и фиг поймёшь, чего она вообще хочет. В итоге под конец мне было лишь жаль влюблённого в неё Карá и читать про них совсем не хотелось.

Также много эфирного времени своего романа автор отводит притчам и легендам, а ещё рассуждениям об искусстве, о старом и новом, об истинных мастерах и влиянии Запада, да и вообще порассуждать он успевает о многом и, если темы эти для вас интересны, то книга только выиграет в ваших глазах, тем более что всё это ещё и написано хорошим красивым образным языком. В общем, точно никого не отговариваю от чтения этой книги, тут просто элементарно не моё, западная культура, история, литература и прочая всегда были мне ближе и интереснее, обычная вкусовщина.

Захватывающий, полный загадок и интриг, мир, пропитанный восточным колоритом. И зовут его Красный. Перед нами безжалостная Османская Империя с ее законами, пестрыми красками и благовониями. Эпоха, в которую мы перенесемся благодаря мастерству Памука, очаровывает, а живописность заставляет поверить, что все происходящее наяву.

Неожиданная смерть одного из талантливых художников, бросает тень на падишаха, совершившего заказ иллюстраций к книге, которая противоречит устоям мусульманского мира. Много пересудов и измышлений вертится вокруг запретных страниц. А теперь и душа погибшего, лишенная покоя, требует правосудия. Любовь, преступления и искусство, переплетаются в запутанном клубке тайн и прошлого.

Повествование в книге переменно. Благодаря тому, что рассказчики меняются, мы можем вглядеться в каждую из душ. Взгляд героев на произошедшее с разных углов, детали, эмоции, переживания. Живой язык, шум города, величие, атмосфера. Книгу закрыла, а восхищение перед творчеством Орхана Памука не покидает. Для тех, кто страшится тяжести, рассуждений и непонимания, не бойтесь! Чарующий Стамбул вас не разочарует.

Не будет рецензии, а только отзыв, полный моих щенячих визгов благодаря впечатлениям от знакомства с творчеством Орахана Памука. Глубоко впечатлена передачей сочного турецкого колорита в сочетании с таким малознакомым миром искусства средневековой иллюстрации. Детективная сюжетная линия ушла для меня на второй план, уступив все читательское внимание своеобразного магическому реализму - в книге Памука, поочередно рассказывают свои истории не только практически все действующие лица сюжета, но и "персонажи" реалистичность или одушевленность которых подлежит сомнению, и тем не менее, которым также есть что добавить для полноты картины.

Действие начинается, когда с военных походов в родной город возвращается Кара, молодой человек, на двенадцать лет вынужденный покинуть свой дом, так как влюбился в свою кузину Шекюре. За прошедшие годы, его возлюбленная вышла замуж, родила двух детей и уже стала вдовой и теперь пытается укрыться в отцовском доме. Отец Шекюре, достопочтенный Эниште, работает над заказом султана - над таинственной книгой, о которой среди художников, ходят очень тревожные слухи, будто иллюстрации к этой книги заключают в себе ересь, способную дать раскол в традиционную мусульманскую художественную школу. И беда не заставляет себя долго ждать, когда оказывается, что одного из художников, работавших над этой книгой, жестоко убивают.

Этой книгой можно восхищаться, как настоящим персидским ковром, любоваться каждым ее отдельным узором и сложным оттенком. Первое, что очень приходиться по душе - это композиция сюжета. В сюжете, где речь идет о традиционной мусульманской графике, сам сюжет имеет черты типичной восточной иллюстрации - отсюда и одушевленное дерево, исповедь собаки и даже речь шайтана, как непосредственного участника происходящих событий. Особенно понравилось множество самых разных мыслей об искусстве, которые, словно играясь, противоречат друг другу, являясь умозаключениями различных персонажей, тем самым не оставляя читателю какого-то однозначного ответа. Всегда очень скептически отношусь к коммерческим ярлыкам, которые любят навешивать издательства, как в данном случае вышло с "турецкий Умберто Эко", но не могу не согласиться, что схожесть в самом деле есть. Средневековые памятники персидской литературы, такие как "Шахнаме" и "Хосров и Ширин", вплетаются в повествование, как неотъемлемые элементы сюжета, а в итоге выясняется, что вся книга выполнена как и "Имя розы" в стиле "книга в книге", так как вся рассказанная история оказывается составленной младшим сыном Шекюре, Орханом (да, не двусмысленная отсылка к личности самого автора).

Роман непростой, но я такие люблю. Повествование вроде бы и линейное – история об убийстве в среде художников-миниатюристов в Стамбуле XVI века и конфликтах разного рода – бытовых, религиозных, семейных,профессионально-мировоззренческих, но здесь напластовано так много интересного и для меня нового, в плане восточной культуры, обычаев, живописи, поэзии, созерцательного восточного мировосприятия.

Хотя повествование идёт последовательное, но структура усложняется тем, что оно от разных лиц, и это не только люди, не только непосредственно действующие персонажи драмы, но и другие существа и предметы – собака, дерево,шайтан, монета, смерть и т.д. И ещё нюанс – всё это не реальные существа, а изображённые на рисунках. Вот такая восточная фреска, где смешивается явное и неявное, зримое и незримое, живое и воображаемое, идеально-возвышенное и цинично-грубое, это раздвигает рамки Вселенной, ограниченной восприятием, умом и взглядом человека. Ситуация, видимая человеком, дополняется воображением, созерцанием, философией,мечтой.

В центре – суть конфликта Запада и Востока, сталкивается их диаметрально противоположное понимание искусства. Запад традиционно отображает видимый реальный мир, изучает его, постигает. Восток не допускает рисования с натуры, рисует из головы, из памяти. В восточной традиции художники изображали мир сверху, как они говорили, так видит его Аллах, изображения были идеальными, с тонко прорисованными мельчайшими деталями. И ученики, и следующие поколения художников годами учились тщательно копировать, запоминать рисунки старых мастеров и не отходить от метода, и ни в коем случае не выпячивать свою индивидуальность, индивидуальность считалась изъяном, запрещалось ставить свою подпись или какой либо знак мастера. Однако, даже в мастерских разных городов и стран Востока были отличия стиля, этого не избежать, что уж говорить о европейских веяниях – итальянские художники уже широко использовали законы перспективы в живописи и развивали искусство портрета, индивидуального стиля, не забываем – у нас XVI век, расцвет Ренессанса, время осознания и расцвета индивидуальности.

При политических, экономических, культурных связях Османской империи с европейскими странами, итальянская живопись не может не проникнуть в Стамбул. В умах начинается брожение – использовать ли новейшие открытия перспективы и стремления к портретному сходству или твёрдо стоять на древних неизменных восточных традициях в технике рисунка. Очень тонко и последовательно в книге проводится мысль о том, что ничто не может в мире застыть навечно, неизменно. Изменения в мире неизбежны, они накапливаются постепенно, мало-помалу, и однажды их количество перерастает в качество. Идея тщетности «остановить мир» хорошо выражена в эпизоде, где мастер Осман и Кара проводят три дня в сокровищнице султана. Ясно, что сокровища, хранящиеся годами и десятилетиями, превратятся в прах, если ими не пользоваться, впрочем, так же, как и если пустить их в оборот.

Если основной сюжетный конфликт в книге обозначить резко, грубо – то это конфликт среди 4 художников в мастерской, занятых иллюстрацией рукописных книг, сюда же втянут и их старый мастер и учитель Осман, и «руководитель проекта» Эниште, которому султан поручил изготовить книгу, предназначенную для приятного подарка венецианскому дожу. В каком стиле надо выполнить книгу – в традиционном восточном или в европейском стиле – не такой, оказывается это простой и праздный вопрос.

Восточный стиль, без перспективы, без портретного сходства – да венецианцы просто засмеют, пострадает престиж султана и империи; западный стиль – не будет ли это противоречить заповедям Аллаха и «еретическим» отходом от традиций.

Так что вопрос многосложный и многослойный и приобретает далеко не прямолинейное обоснование. Действительно ли султан хочет получить книгу, выполненную в новом, европейском стиле или испытывает художников на прочность веры? А Эниште не провоцирует ли художников? В эту коллизию вмешиваются и личные взаимоотношения, и карьерные резоны. Есть ещё и давление общественного мнения, и религиозных радикалов. В итоге ситуация дозревает до убийства и физической расправы.

Один из четырёх художников был убит, и мы узнаём это сразу из первых же глав, и убил его, скорее всего, кто-то из остальных троих. Поначалу эти трое предстают перед нами почти неразличимыми, без особенных черт, и лишь к концу они обретают постепенно черты индивидуальные, и мы узнаем, кто из них убийца. Можно предположить, что в этом есть некий символизм – обретение индивидуальности.

Совершённое вначале убийство далее постепенно обрастает всё новыми подробностями и подтекстами. Двойные подтексты имеют и мотивы других персонажей, особенно заметно это в отношении лукавой красавицы Шекюре. Восток дело тонкое.

В сюжет об убийстве художника и историю второго замужества Шекюре, вдовы с двумя детьми, равномерно вплетаются и восточная философия, и исторические, бытовые экскурсы, и отсылки к восточной поэзии, рассуждения о жизни и смерти, о красоте, об идеальной любви.

Мне почудилось, что, несмотря на средневековый сюжет, автор продолжает раскрывать вечный вопрос о столкновении востока и запада, об их несовместимости и взаимопроникновении, о неизбежности поиска компромисса, что отсылает к современности.

"Вот и я, уйдя с Кузнечного рынка, поднялся к мечети Сулейманийе. Стоя рядом с мечетью, я смотрел, как снег падает на Золотой Рог и окрестности; он уже прикрыл те стороны крыш и куполов, что были обращены к пойразу. Хлопали на ветру, словно приветствуя меня, спускающиеся паруса заходящего в порт судна; цвет парусов был такой же, как у воды залива, – туманно-свинцовый. Кипарисы, чинары и крыши, вечерняя печаль, уличный шум, доносящийся из кварталов ниже по склону, крики торговцев и голоса играющих во дворе мечети детей – все это слилось в моей голове воедино, и я понял, что больше уже не смогу жить нигде, кроме моего города. На какое-то мгновение мне показалось, что еще чуть-чуть – и я увижу забытое много лет назад лицо возлюбленной."

Место действия: Османская Империя / Стамбул Время действия: 16 век Впечатления: Я не собиралась в ближайшие недели покупать еще книги. Я вообще не планировала летом читать про Турцию. Я никогда не интересовалась творчеством Орхана Памука. Более того, по отзывам у меня к автору сложилось стойкое предубеждение и уверенность, что с его прозой нам не по пути. И вот, пожалуйста, буквально одна увлекательно написанная рецензия, мой искренний интерес и тут же спонтанно принятое решение, что мне нужна эта книга. А там уж дело за малым - всего лишь выйти в книжный, с удивлением на полке обнаружить именно то издание, которое хотела, и вот уже проведенные в запойном чтении выходные с Орханом Памуком.

Как оказалось, "Имя мне - Красный" сложно отнести к какому-то единому жанру. Я книгой заинтересовалась изначально, потому как она маскировалась под исторический детектив. Но когда в первой главе рассказ повел мертвец, убийство которого и предстоит расследовать читателю с главным героем, то я поняла, что тут будет много и философии, и культурных отступлений, и размышлений о религии, о смерти, и это только еще больше расположило меня к роману. Если задуматься, то в "Имя мне - Красный" можно выделить следующие сюжетные линии:

1. Детективная линия

Перед читателем предстает мастерская художников, занимающихся искусством миниатюры. Султан повелевает своему советнику Эниште-эфенди отобрать лучших мастеров и создать с ними уникальную книгу, которая затем будет подарена послу в Венеции и покажет могущество Османской империи. Работа эта должна выполняться в тайне, так как султан приказал выполнить ее не в классическом персидском стиле миниатюры, а с элементами западных "еретических" веяний, позволяющих поместить на страницах его портрет. И вот в начале романа происходит жестокое убийство одного из 4-ех художников, работавших над книгой с Эниште-эфенди. А значит в подозреваемых остальные три, а чтобы понять, кто из них убийца, Эниште-эфенди приглашает в Стамбул своего племянника Кара, которого не видел 12 лет, и поручает ему расследование как незаинтересованному лицу с достаточным жизненным опытом.

Могу сразу отметить, что детективная линия занимает далеко не основную канву сюжета. Она гармонично вплетена в роман, и при этом так хорошо прописана, что невозможно не увлечься поиском убийцы вместе с Кара. Так как повествование в романе идёт от разных лиц, то получается взглянуть на произошедшее со многих сторон. Благодаря этому я почти сразу опознала убийцу, но интерес к расследованию это не уменьшило. Дальше появлялись зацепки, размышления и версии персонажей, которые заставили меня сильно усомниться в подозреваемом, так что до самого финала я переживала, права я была изначально или нет.

2. Культурная линия

В романе затронут огромный пласт Османской культуры - искусство каллиграфии и миниатюры. Подробно описаны различные мастерские и их стили, рассмотрены основные творения персидского рисунка за многие века, показано, как миниатюра создаётся, упомянуты известные художники и их жизненный путь. Столько всего нового можно из романа узнать об этом древнем направлении живописи, и так интересно все подано! Меня поразило, что над одним рисунком могли работать несколько художников, потому что один прекрасно умел вырисовывать мельчайшие травинки, другой отлично подбирал цвета для одежд, а третий занимался только рисованием коней. И так один рисунок мог занять по времени у мастеров до полугода! И погубить его могла любая случайность - клякса, разлитые краски или треснувшая чернильница. Некоторые книги создавались десятилетиями, чтобы потом пылиться в библиотеке султана. Не удивительно, что когда шли войны, победитель первым делом захватывал трон, гарем и затем библиотеку. Поразил меня и тот момент, что великие мастера миниатюры считали благодеянием Аллаха, то что к концу жизни они слепли. Понятное дело, что из-за работы с мельчайшими деталями целыми днями при любом освещении очень страдали глаза, но в те века некоторые мастера, дожившие до преклонных лет с хорошим зрением, сами ослепляли себя иглой, чтобы увидеть мир глазами Аллаха и даже незрячие, по памяти, продолжали рисовать.

"Стиль – это скрытый изъян, происхождение которого кроется в прошлом художника, на самом дне его памяти. Некогда этих изъянов, слабостей, недостатков стеснялись и старались от них избавляться, ибо они увеличивают расстояние, отделяющее нас от старых мастеров. Теперь же, когда методы европейских художников распространились по всему свету, стало принято гордиться изъянами, выставлять их на всеобщее обозрение и называть «особенностями стиля». По милости глупцов, похваляющихся своим несовершенством, мир станет более красочным, но в то же время более глупым и, уж конечно, куда менее совершенным."

Понятно и доступно для таких читателей как я, ничего раньше не знавших о миниатюрах, автор показал различие между рисунком Востока и Запада, ведь именно в те времена итальянские мастера открыли перспективу и стали делать портреты. Например, миниатюристы Востока никогда не ставили свою подпись и не вырабатывали собственный стиль, они работали по канонам старых мастеров и внесение в рисунок чего-то своего и нового считалось изъяном. А если бы они попытались изобразить человека в деталях и придать индивидуальности лицу, то это было бы расценено как ересь. Любопытно и то что восточная миниатюра существует лишь как иллюстрация к рассказу и без первоначальной истории невозможна. Но какие у них были яркие краски, богатая позолота, мельчайшие детали! Жаль, что западная живопись с ее портретами и пейзажами полностью вытеснила персидские миниатюры. Хотя и художников понять можно, ведь кто выдержит горбатиться всю жизнь, ничего не видеть за приделами мастерской, терпеть побои мастеров, чтобы о твоих рисунках сразу же забыли после твоей смерти. Миниатюры мало кому подарили бессмертие. Так что Восток - это смысл, Запад - это форма.

"Искусство рисунка погрузилось в небрежение, как погружается во тьму город, когда его обитатели закрывают двери на ночь, и все забыли, что когда-то мы умели видеть мир по-другому."

3. Историческая линия

Автор показывает на страницах романа повседневную жизнь Стамбула 16 века. Позволяет заглянуть за закрытые ставни домов, увидеть как жили в то время женщины, как искали мужа и выходили замуж. Чем увлекались мужчины и как проводили свое свободное время. Какие развлечения предлагали улицы и как отправлялись религиозные обряды, будь то свадьба или похороны. Больше всего мне понравились главы, когда Кара попал во дворец и даже смог посетить сокровищницу султана. Поразительно сколько чудес она хранила, и как бессмысленно покрывались в темноте пылью и паутиной различные сокровища, доступные лишь для взгляда султана и хранителя. Хорошо, что теперь существуют музеи. Как представлю сколько старинных книг и манускриптов, недоступных ни учёным, ни художникам, которые бы отдали пару лет своей жизни, чтобы в них заглянуть, так и рассыпались в темноте в прах...

Был здесь и один момент, единственный, который не понравился мне в книге. После просмотренных турецких сериалов я почему-то решила, что раз у них там в Османской империи были такие строгие правила и наказания, чуть ли сразу не до отрубания головы, то население было достаточно богобоязненным. Поэтому меня крайне удивило насколько восточные мужчины и женщины подвержены похоти, и что для мужчин нормально вести себя друг с другом очень раскрепощенно, переходя чуть ли не до откровенных приставаний. А эта повсеместная любовь к красивым мальчикам... Но спасибо автору, что он не слишком концентрировался на этих моментах жизни стамбульцев.

Необычен этот роман и в плане прописания главных героев. Дело в том, что хоть читатель довольно глубоко заглядывает в повседневную жизнь каждого из них, ведь они выступают рассказчиками, но привязанности или сопереживания не возникает. Герои в этой истории не главная составляющая, они как бы фон к самому сюжету, к идее, к философии книги. Они как те персонажи из миниатюр, на них взгляд падает далеко не в первую очередь, сначала обращаешь внимание на яркораскрашенный дворец или на ретивого вороного скакуна, а потом уже замечаешь небольшую человеческую фигурку где-то сбоку миниатюры. Думаю именно так и задумывал автор, ведь получается поразительно точное соответствие символики романа с персидской миниатюрой.

4. Философская линия

Мне очень понравилась структура романа. В нем встречаются главы "от лица" героев рисунков из тайной книги для султана. Так я прочитала рассказ о себе Собаки, Лошади, Монеты, Шайтана, Женщины... Разве не любопытно узнать, что могут поведать о себе, например, деревья или красный цвет?) Причем это не фантазия автора, ведь "в подземном мире все обладает душой: облака, деревья, вещи, собаки, книги; и души их умеют разговаривать." Но и кроме этого в тексте множество размышлений о жизни, о судьбе, о предназначении, о смысле жизни, о смерти и о том, что ждёт после смерти. Меня покорила первая глава от лица мертвеца. Это была просто гениальная находка автора таким образом начать свою книгу! И ведь он пошел ещё дальше, когда было совершено ещё одно убийство, то автор показал и то, что происходит с душой, когда она отлетает. Очень заинтересовал меня тут момент, что неупокоенная душа, заключённая в теле, не преданном земле и не омытом слезами близких, не может отлететь и мучится пока ее "узилище" разлагается. Любопытно, а когда от тела остаются лишь кости, отлетает ли душа, или она может мучаться столетиями, пока кости не будут преданы земле со всеми необходимыми ритуалами?

"Ведь когда человек попадает сюда, ему начинает казаться, что там, в оставленной им жизни, все продолжает идти точно так же, как прежде. Что было до моего рождения? Бескрайняя бездна времени. И после моей смерти время будет длиться долго, бесконечно! Пока я был жив, никогда об этом не задумывался, жил себе в полоске света между двумя безднами тьмы."

5. Любовная линия

Любовная линия романа понравилась мне меньше всего, хоть и совершенно не мешала чтению. Кара и Шекюре все детство провели вместе, так что закономерно, что стеснительный, но умный мальчик, влюбился в свою храбрую и красивую подружку. Только вот и она сама, и ее отец, понимали, что кандидат в мужья он не подходящий. Ни должности, ни стабильного дохода, ни богатств, поэтому в доме ему было отказано. Кара уехал из Стамбула на 12 лет, повидал другие страны и дворы, стал каллиграфии и письмоводителем, так что вернувшись обратно и обнаружив, что муж Шекюре пропал на войне и она осталась с детьми одна, он понятное дело не мог упустить свой шанс. Но вот лично мне, если Кара понравился и его любовь к Шекюре была видна невооружённым взглядом, то в Шекюре я увидела любовь только к себе и детям.

Итого: Никогда бы не подумала, что мне понравятся книги Орхана Памука. Мы с ним до этого дня жили в совершенно параллельных книжных вселенных. Но стоило открыть первую страницу и... я поняла, что с этим писателем мы теперь вместе надолго) Мне в романе понравилось ВСЕ: и то что это вроде как исторический детектив, и то что место действия книги Стамбул 16 века, более чем атмосферно описанный, и то как красиво пишет автор, прямо хочется вчитываться в текст и перечитывать отдельные абзацы. Возможно, незапланированные покупки все же полезны и стоит поддаваться иногда настроению, по крайней мере, расширение горизонтов и приятные эмоции обеспечены)

"В нашем городе в три года сгорает больше книг и библиотек, чем монголы уничтожили в Багдаде, - разве может живущий здесь художник надеяться, что его чудесные работы проживут более ста лет, что когда-нибудь, глядя на них, помянут его имя, как сегодня вспоминают имя Бехзада? Не только наши творения, но и все, что в этом мире веками создавали люди, будет погублено пожарами, червями, человеческим равнодушием."

Современная литература. )) Ну... условно можно отнести к детективам... историческим... но очень условно. )) (меня, как это зачастую бывает, тянет отнести это все к литературным играм )) )

Сюжет: Стамбул, XVI век... великий богоподобный султан по-прежнему правит своей империей... но в городе все заметнее влияние иноверцев с запада. Вот и сейчас султан повелел своим лучшим художникам создать книгу, воспевающую его деяния, но при этом с некоторыми новшествами и отступлениями от вековых традиций. Не всем мастерам такая идея пришлась по душе, поэтому книгой занимается совсем сторонний человек. Он уговорил нескольких молодых художников, чтобы они по его заданиям делали иллюстрации. Внезапно один из этих художников исчезает, через некоторое время находят его труп. Заговорили об убийстве... подозрения касаются коллег убитого... Убийцу необходимо найти как можно скорее, пока великий султан не начал гневаться...

Я, собственно, не собиралась читать эту книжку - при моей-то любви к современной литературе. )) К тому же имя автора мне то и дело попадается чуть ли не из каждого утюга - это тоже не способствует желанию познакомиться с творчеством. )) Но тут я где-то услышала, что вот конкретно в данной книге сюжет касается прямо расследования убийства - тогда стало интересно. (что, конечно, странно, поскольку я и детективы сейчас с трудом читаю...)

Оказалось, что это совершенно роскошная, восхитительная книжка. )) Ну, то есть, читать ее надо при очень соответствующем настроении, но если такое настроение есть, то прямо чуть ли не каждая страница доставляет удовольствие... Автор ухитряется как-то так доходчиво и наглядно писать, что все так и представляется: улочки средневекового Стамбула, люди в экзотических нарядах, мастерские художников... При этом он также ухитряется давать полифонию, но так, что это даже не бесит. )) Повествование идет небольшими главками, каждая от лица кого-либо из персонажей, читатель на запутается, так как автор сразу в заголовке пишет, кто сейчас рассказывает. При этом слово предоставляется не только основным действующим лицам, но и вообще странным рассказчикам... Книжка вообще начинается с того, что свое слово говорит мертвец! то есть, тот самый убитый художник. Это сразу задает тон повествованию. )) Но и это еще не самый странный - по воле автора тут могут говорить и деревья, и рисунки, и метафизические понятия (Смерть, например)... Один раз, но ярко высказался Цвет - из названия книги, да.

Сразу предупреждение - ни в коем случае не следует читать эту книжку ради сюжета. Ну вот как, скажем, читатель узнает, что речь идет об убийстве, решит, что это детектив - со всеми вытекающими... и будет недоумевать и раздражаться. Если это и детектив, то неправильный. )) То есть, здесь произошло убийство - и даже не одно - происходят и поиски убийцы... но все это осуществляется не привычным способом - выяснение обстоятельств, поиски и опросы свидетелей, сбор улик, выяснением мотивов и т.д. - к чему мы привыкли в классическом детективе. В неправильных детективах расследование может происходить как угодно. (кто-то вон вообще путем сновидений расследовал) Здесь речь идет о художниках и в качестве метода расследования изучают манеру и стиль. )) И это реально очень увлекательно. )) В общем, читать надо ради атмосферы, долгих и обстоятельных рассуждений об искусстве, о художниках, о различии между Востоком и Западом... наслаждаться старинными притчами, легендами и сказками, которые рассказывают то персонажи друг другу, то те самые необычные рассказчики - врываясь в повествование и обращаясь напрямую к читателю.

Так или иначе, но расследование убийства здесь происходит, убийцу все-таки вычисляют. Но постепенно у меня стали возникать подозрения, что автор развлекается не только всем этим - необычным построением текста и прочим - но он еще и затеял хитрую литературную игру. )) Внезапно почувствовалось, что упоминание У.Эко на обложке - это здесь не просто так, ради рекламного трюка (как это обычно бывает). Автор и в самом деле тут как бы ведет диалог с У.Эко и его самым знаменитым романом "Имя розы". Ну, во всяком случае, мне это так увиделось. И это было так удивительно! )) Я уже просто начала приглядываться и находить все новые соответствия...

Это выглядит, как будто автор взял ту же тему - искусство, взял тот же сюжет - расследование убийства, как способ поднять вопросы и поговорить о том и об этом, взял тех же персонажей... ну или там те же типы... Но он все это перекроил, перемешал, как будто взял горстку паззлов, перетряс их, так что первоначальная картинка распалась - и затем из них сложил какую-то свою картинку... И в этой его новой картинке какие-то из прежних персонажей остались более-менее теми же и узнаваемыми, какие-то сцепились в устойчивый блок и так и остались, а какие-то сложились совсем по-новому. Попробуй их опознай. ))

Так у меня и получилось, что основное действующее лицо и основной рассказчик - у него выходит больше главок по сравнению с другими - молодой писец, называющий себя Кара (черный) - соответствует ГГ и рассказчику из "Имени розы" - пареньку Адсону. Кстати говоря, черный - не намек ли на монашескую рясу, а занятие Кара - писец - не перекликается ли с финалом романа, где престарелый уже Адсон занимается переписыванием книг... А красавица Шекюре, довольно таки хитрая, корыстная и расчетливая, в которую он влюблен - это та девица-проститутка, которую Адсон случайно встретил в монастыре и она произвела на него неизгладимое впечатление. Только у Эко она просто промелькнула и быстро исчезла, а здесь осталась и вошла в главные действующие лица.

У Эко в персонажах были монахи из монастыря - здесь художники. И там и там - строго закрытое общество, свой замкнутый мирок, со своими законами и традициями. У Эко один из персонажей был слепым - слепота вроде бы использовалась, как нечто знаковое (эх, надо бы перечитать роман, все собираюсь... ) - но это было скорее нечто негативное. Здесь тоже активно вводится мотив слепоты, но автор выводит при этом совершенно иное значение (запредельно круто, дух захватывает. Сцены с ослеплением - пожалуй, самые мощные в повествовании). Мне представилось, что Вильгельму Баскервильскому из "Имени розы" здесь соответствует старый мастер Осман. Ну, это же он в итоге устанавливает убийцу... )) И вот тогда - у Эко слепым является главный злодей, а здесь детектив становится слепым по собственной воле. А огромная таинственная библиотека в виде лабиринта, в которую проникают Вильгельм и Адсон - это, конечно, здесь сокровищница султана, куда персонажи тоже прорываются для расследования.

Ну вот в таком роде. А уж когда у автора заговорил сам цвет - "имя мне - Красный" - то и вовсе как-то почувствовалась параллель. С теми загадочными словами в финале романа Эко - "Роза одна при имени прежнем своем, с нагими мы впредь именами" (кстати, кто-то знает, что имеется в виду? кто-то об этом растолковывал? я даже не знаю )) ) У Эко Роза, а здесь - ее цвет, Красный... Как будто Эко закончил такой себе загадкой, а Памук спустя годы ее подхватил и переиграл по-своему... Ну, естественно, чтобы тоже рассмотреть вопрос об искусстве, о разных связанных с ним проблемах и тонкостях.

Интересно, если это действительно осознанная литературная игра - то подхватит ли кто-нибудь еще эстафету? ))

Кстати, вот взялась выписывать цитаты - и задумалась, а нет ли здесь еще такого момента - в том, что касается убийства...

Ну и еще мне при чтении все время было удивительно, что, по большому счету, все изложенное в романе вполне укладывается в стихи Пушкина! )) Мои любимые, про Арзрум... (я, честно признаюсь, не особый любитель Пушкина, как бы даже слегка наоборот, и это прямо единственные стихи, которые мне удалось найти в сборнике, чтобы они мне понравились )) ) Ну вот как будто Памук тоже читал эти стихи Пушкина. )) Или что - Пушкин настолько четко все воспринял и отобразил? ))

«Письмо – это ведь не только то, что написано. Письмо, как и книга, читается и на нюх, и на ощупь. Так что если глупых людей занимает, что в письме написано, то умных – о чем в письме говорится. Умение прочитать письмо по-настоящему, целиком – это подлинное искусство». * «…Кроме того, поставив подпись, разве не признает он тем самым, что в рисунке отражено его собственное несовершенство?» «Ибо Аллах пожелал, чтобы рисунок был радостным, дабы всякий, кто умеет видеть, понял, что и весь мир тоже полон радости». «Так вот и стало ясно, что идея бесконечности времени должна воплотиться не в буквах, а в рисунке. И это воистину так, ибо книги рвут и уничтожают, но страницы с рисунками вставляют в другие книги. Они будут жить вечно, показывая, каков мир Аллаха». «Все в мире повторяется, поэтому, если бы человек не старился и не умирал, он и не замечал бы течения времени. Мы рассказываем одни и те же истории и сопровождаем их одними и теми же рисунками, как будто времени в мире вовсе нет». «Ибо сначала Аллах сотворил мир, который можно увидеть. А потом дал нам слова, чтобы мы могли рассказать друг другу о том, что видим. Мы же сделали из слов истории и решили, что рисунки нужны для разъяснений историй. На самом же деле рисовать – значит напрямую обращаться к памяти Аллаха и видеть мир так, как видит Он». «Саид Мирек, желая пояснить свое понимание рисунка, утверждал, что и самый бездарный художник рисует по памяти. Ведь даже если в голове у него совсем пусто и он надумает рисовать лошадь, глядя на настоящего скакуна, он не сможет смотреть одновременно и на лошадь, и на бумагу, на которой рисует. Сначала художник смотрит на лошадь, а потом переносит на бумагу образ из своей головы. Пусть между взглядом на лошадь и взглядом на бумагу проходит мгновение – художник рисует не лошадь, которую видит, а лошадь, которую помнит». «Я чувствую себя словно бы разделенным надвое, как те люди на миниатюрах, которым голову и руки рисует один художник, а туловище и одежду – другой». «Они хотят быть настолько ни на кого не похожими, такими исключительными и несравненными, так страстно этого желают – взгляни, взгляни Смерти в глаза! – что начинаешь не Смерти бояться, а этого неистового хотения». «Я, торговка и сваха Эстер, знаю, что людей в этой жизни занимают лишь невероятные истории о богатстве, власти и сказочной любви. А остальное: несчастья, разлуки, ревность, вражда, слезы, сплетни, бедность, которой не видно конца, - у всех похоже, как эти вещи в доме: старый, выцветший пестрый ковер, поварешка на пустом подносе для пирожков, медное блюдо, коробка для золы…» «Он утверждал, что метод перспективы пагубен… потому что заставляет нас смотреть на мир глазами не Аллаха, а уличной шавки». «За этими двумя прельстительными и всегда веселыми джиннами, умом и насмешкой, стоит их повелитель – шайтан». «- Некоторые торопливые глупцы, влюбившись до свадьбы, очень быстро сжигают свою любовь дотла. А все почему? Потому что думают, что любовь – самое главное в жизни. - А на самом деле? - На самом деле – счастье. Но и любовь, и брак помогают его обрести». «Только выйдя из застенков пространства и времени, понимаешь, какая тесная рубашка – жизнь. Как жаль, что никто, прежде чем умрет, не понимает, что если на том свете воистину счастлива лишь лишенная тела душа, то на этом свете – лишенное души тело. Поэтому, с грустью наблюдая, как во время моих замечательных похорон понапрасну плачет и убивается по мне милая Шекюре, я молил Всевышнего, чтобы Он даровал нам возможность быть в раю душами без тела, а на земле – телами без души». «В чем заключена волшебная сила этого рисунка – в нем самом или в том, что было о нем сказано?» «Разве не были все легендарные работы старых мастеров выполнены той самой тонкой линией, что проходит между смертью и красотой?» «Красоту и тайну этого мира можно постичь, только если относиться к нему с вниманием и нежностью. Если вы хотите жить в раю… раскройте глаза пошире, чтобы увидеть мир во всех его подробностях и красках». «Веками тысячи художников тихо, незаметно делали одинаковые рисунки. Теперь я понимаю, что это значит: они запечатлевали, как тихо и незаметно наш мир превращается в другой». «…Все эти годы эта сабля с эфесом из слоновой кости давала мне покой и равновесие (не только душевное, равновесие при ходьбе – тоже). Что до книг, то они лишь придают несчастью глубину, которую мы почему-то считаем утешительной». «Надеюсь, однажды настанет день, когда мы научимся без страха говорить о своей собственной жизни от первого лица, а не так, будто рассказываем сказку». * «Людям ведь нужны не нарисованные улыбки, а настоящее счастье в жизни. Художники это знают, но не могут изобразить и предлагают нам вместо счастья в жизни счастье созерцания».

Дошло до меня, о великий царь!… Кхм, как, однако, я увлеклась восточным колоритом прочитанной книги! Заслуга в этом, конечно же, Орхана Памука, который витиеватостью стиля и красочностью описаний вполне может посоперничать здесь со сказками «Тысяча и одной ночи». С первой страницы ныряешь в атмосферу яркой восточной сказки, вернее восточной книги, написанной каллиграфом шаха и разрисованной прекрасными иллюстрациями в его любимой художественной мастерской. В ней каждый день кипит работа – главный мастер прописывает самые сложные и ответственные изображения людей и животных, мастера поскромнее – украшенную цветами и ветками деревьев рамку для каждой страницы, подмастерья – общий фон картины, а ученики – отдельные листики на дереве или траву под ногами скачущего коня. Много, очень много будет рисунков в этой книге, ведь вся она – сплошной гимн средневековой восточной миниатюре

Рисунок – это безмолвие разума и музыка глаз.

Автор, получивший турецкое воспитание и европейское образование, вынужден примирять в себе два начала – восточное и западное, что находит свое отражение в каждом его романе. Здесь это характерная стилистика с бесконечными вставками из восточных сказок и сказаний и вполне себе западная интрига – детектив с убийством и его расследованием. Кроме того, Памук позаимствовал у западных авторов, таких, например, как Уилки Коллинз, манеру изложения событий, где каждых их участник по очереди рассказывает, чему ему довелось быть свидетелем. Но так как события происходят в Стамбуле в конце XV века, с ними вместе рассказывают свои истории мертвец, с которого начинается вся эта история; собака, конь и дерево, нарисованные художниками для уличного представления; красный цвет на рисунках прославленных художников древности и даже сама смерть. И, как это принято на востоке, на каждый заданный вопрос герой получает от собеседника "не ответ, а новую историю", а автор частенько подтрунивает над им же тщательно выписанным восточным колоритом, вставляя в свое произведение то по-западному откровенное описание людских пороков и любовных игр, то неожиданно шокирующие подробности описания убийства, сначала со стороны жертвы, а затем и убийцы. А вот конкуренция, интриги, тайные подлости и прочие мелкие радости маленького сообщества в художественной мастерской – это очень узнаваемо даже сегодня и одинаково для всех культур, разве что здесь несколько оттенено тем самым колоритом.

Основной конфликт, послуживший причиной убийства – проникновение в замкнутый мир восточных миниатюристов западной манеры живописи, где человека изображали в центре картины и с узнаваемыми чертами лица, умели пользоваться перспективой и изображать объемные фигуры с помощью светотени. Самое же главное – в Европе живопись давно перестала быть служанкой художественного текста, когда рисунки лишь служили иллюстрациями в книге и стала самостоятельным видом искусства. В Стамбуле же этому противились сторонники старой школы, которая возводила отсутствие у художника собственного стиля в эталон и требовала полного подчинения канонам старых мастеров Герата и Тебриза. Кроме того, поскольку Коран запрещает изображение людей и животных, арабские художники и так занимали весьма шаткую позицию украшателей сказаний о величии мусульманских правителей и это всегда вызывало гнев со стороны ярых приверженцев чистоты ислама. Они третировали, нападали и даже убивали живописцев, громили кофейни, где любили собираться люди искусства, в кофейнях эти ревнители веры тоже видели происки шайтана.

Художник, ставший первой жертвой убийцы, был виноват лишь в том, что поделился с собратом опасениями, не приведет ли их, согласно суре Корана, работа над книгой прямиком в ад, ведь шах потребовал разрисовать книгу в западной манере, что запрещено и преследуется борцами за чистоту веры. Страх доноса привел его собрата к убийству, за ним последовал еще один страх и так дальше… Расследование пришлось вести приехавшему из далеких земель каллиграфу-переписчику Кара, сначала по просьбе любимой женщины, а потом и по приказу самого светлейшего шаха. Индивидуальность – вот что было запрещено восточным художникам. Но желание творца оставить свой след на самых удачных своих работах, и тем самым в нашем мире, никогда не была прерогативой лишь западного искусства. Поэтому хоть маленьким значком в углу рисунка, хоть особенным образом нарисованными бровями или кистями рук красавицы, но мастера всё равно оставляли свой автограф на миниатюрах, ...чтобы не поддаться страху забвения, который хуже страха смерти. Подобно этим мастерам наш автор тоже вплел в ткань повествования маленького мальчика по имени Орхан, будущего рассказчика этой истории, от имени которого кричит нам с обложки своей книги – «Меня зовут Орхан», ведь именно так звучит на турецком слово «красный». И сюжет оказывается закольцован с жизнью. А в романе именно особенности стиля каждого мастера помогут Кара найти преступника.

За фасадом детективного расследования автор развернет настоящую оду великой и вечно изменчивой силе искусства, для которой не является преградой ни расстояние, ни религия, ни власть, ни даже мнение самих творцов, которые могут и не подозревать о своей миссии и даже вопреки своему желанию слегка повернуть кисть, чуть изменить рисунок и произойдет чудо – мир увидит себя иным.

Теперь я понимаю, что это значит: они запечатлевали, как тихо и незаметно наш мир превращается в другой.

Но словно не замечая этого груза веков, с неизменной любовью Орхан Памук описывает свой Стамбул. Он рисует нам зимний холодный город, в котором тем не менее кипит жизнь – работают мастерские и пекарни, матери зовут домой детей с улицы, люди разводятся, женятся и умирают согласно своим обычаям, в кофейнях, невзирая на все запреты, вечерами собираются молодые люди попить кофе, порадоваться хорошей истории, рассказанной старым меддахом, а иногда и выпить запрещенного Кораном вина. Художники, герои этой истории, поймав злодея, вдруг предадутся воспоминаниям о детстве, их первых шагах в мастерской и даже забудут на время трагедию, что собрала их вместе. Автор мастер рисовать простую людскую жизнь, это на редкость хорошо у него получается. И хотя не всё в его романе близко душе европейца, мы в очередной раз с любопытством разглядываем нарисованные им картины давно ушедшего, но в чем-то совсем не изменившегося мира.

Красота рисунка делает богаче жизнь человека, побуждает с благоговением относится к сотворенному Аллахом красочному миру, размышлять, любить и верить. Вот что важно.

Хосров и Ширин. Школа Бехзада

Потрясающее произведение. Именно произведение, а не роман. Описанный переход от книжного искусства, которым славились восточные мастера, к европейскому... На сколько это было возможно в султанской Турции и было ли это надо.

Текст книги изящно стилизован под те заставки, которые мастера творили для рукописных книг. Книга стала не столько детективом, сколько историей их творчества.

Известно, что в исламе не принято изображать человека. Но в конце XVI века султан хотел показать венецианцам, что и у него есть способные живописцы. Вот именно это и привело к гибели старого художника.

Нарисовать заставку в книгу половина дела. Рисунки микроскопичны, подвластны единицам. При этом, если посмотреть через увеличительное стекло, можно обнаружить тщательность с которой выполнялась работа, прорисовка, нанесение краски. Теперь стоит вспомнить, что в те времена электричества не существовало. Его еще не изобрели. И вот такая скрупулезная работа выполнялась, когда заходило солнце, при свечах. Не удивительно, что с годами мастер терял зрение. Но вот что мог по памяти точно воспроизвести рисунок — поразительно!!! И даже считалось, что на то и мастер, чтобы сделать это на ощупь. Искусство живописи в Турции появилось из Герата. Наносить рисунки можно было только соблюдая каноны. Это означало, что рисунок воспроизводился по образцу. При этом рука другого художника чувствовалась. Тем поразительнее, что через века по манере с максимальной точностью можно было сказать, кто рисовал книгу.

Герои книги работают под руководством художника Османа. Он распределяет кто будет выполнять тот или иной участок. Мастер точно знает кому и что удается лучше. Но вот, что будет убит старый Зариф-эфенди, предположить не мог никто. Да и причину предположить сложно.В Стамбул прибывает Кара, бывший ученик  Эниште-эфенди, много лет мечтавший об его дочери. Старик намеревался поручить ему писать тексты заставок для книги, которую приказал сделать султан. Кара вынужден приняться за поиски убийцы в надежде, что Шекюре, овдовев, станет его женой. Результат был во многом неожиданным.

По большому счету произведение посвящено книге и мастерам, трудившимся над ее созданием. Много исторических деталей и подробностей. Мне было очень интересно

Невероятно затянутая книга. Не люблю тратить время впустую, когда не получаешь ни удовольствия, ни каких-либо новых знаний, ни исторических сведений (возможно подобное и получил бы, если бы не читал книг о Османской империи, но все равно не много). И тогда спрашивается зачем это нужно? Изначально история подавала большие надежды. Было любопытно читать главы от мертвых персонажей, от вещей и нарисованных предметов — это все довольно необычно. Но спустя некоторое время и это не смогло спасти от скуки. Тем более, что разнообразие глав и персонажей по ходу повествования сильно сократилось. Хотя идея писать от лица предметов очень крутая. И детективная линия скатилась в пропасть. Изначально она заинтересовала, но потом вообще стало не интересно, кто же там убийца. Но, я думаю, что самый главный минус – это огромное количество притч, которые в итоге и являются основным источником затянутости. Если бы я хотел почитать притчи, то я бы взял книгу с притчами. Да, вставить несколько притч в историю это увлекательно, но не на каждом шагу же. В общем плюсов намного меньше, чем минусов. Оценка 5 из 10