Цитаты из книги Автопортрет

Поначалу Тристан был коровой, А Изольда – простой швеёй. Они долго любили друг друга, Но потом объявили бой. И все рыцари плясали тамбукку, И все рыцари кричали: «Ура!». Если голову пускают по кругу, Значит, то – моя голова.

Должны быть Мысли - Легки и весомы, А наоборот - Так Содом и Гоморра Вымирали счастливей, Чем живу я в долине отрицания сердцевины собственной - неужели же - Человеческой?

Я крайне некрепок в вере — Всем верам предпочитая вино Безмолвия Я неразборчив в мерах — Зачем? Лишь бы найти одно Всхолмие, Где пасутся весёлые очень слоны — Их нет у меня, Но как они нужны!

Эй, торговец, Хочешь Три ярых корабля с рабами, Три крепких корабля с вином, Три бочки – доверху со сталью, Три – с золотом, а три – с огнем.

О, ты не бойся, человечек, Из всех твоих иссохших речек, Из всех неброских безделушек Одно, пожалуй, только нужно - Твоя голова.

...Яго, Яго, Попался твой алахадито – И у него Нашлось-таки Сердце Для женщины С апельсиновою горчинкой в ложбинке между ключиц. Ах ты нищенка! топчешься на моей чести. Вот, Яго, Вот тебе ни чичи, И ни лимоны*. Зато сто сорок чертей, шалея в цинге, отчебучивают чакону на моём-то достоинстве. Восхитительнейший конец Для внука Коннетабля Кастилии...

С причавкиваньем, слюнями, большим аппетитом Я поедал время, пространство и мысли чьи-то, Да всякий двурукий-двуногий сброд – То ли то – лысые яки, то ли крайне неумный скот - Неважно. Я впихивал, я давился, я мучился жаждой, Я до боли набил живот.

И вновь оказался пустым.

О, как же это нечестно!

Оставь, Тихиро! Ты же видишь, что все бесполезно

И если жажда моя Однажды И будет взвешена Перед Давно умершим Телом, его свиноподобным демоном, Так быть ей, неутолимой, быть – горечью самого белого в этой пустыне песка - до морской Невесомости.

Скажи, Можно я буду отважен – А всё остальное – Неважно.

Так — верю в проветриваемость помещений, потолки в украшениях, солнцу в бассейнах и в то, что счастье - простейше, как пальмы и ветер, желание безвременное мое кричать морю - о, море, сожри мое сердце, мне не страшны ни люди, ни время, и даже, наверное, я.

О горе-то, горе, Кручина! Нет злее на свете судьбы - Кричали все неподъемные вдовы на кротком нашем пути. О горе-то, горе – Тяжко жить, да еще тяжелей помирать – Вопили дебелые девки, которых мне лень ласкать.

Но когда это люди вообще утверждали обратное?

Но, Мария, Разве любимы тобою те, Кто не имеет вошек в своих нечёсаных бородах?

Пой, пой ветер! Друг, флягу покрепче держи, Не избежать нам Валгаллы, Не убежать от любви Валькирий с глазами, как фьорды Родной и промозглой земли. Да здравствует небо и море! И жизнь, и мои корабли!

Ничего, Это восход. Он всегда орошает Свежестью, Оттирая Небрежно внешнюю Вовлеченность, грешную Вовлеченность для всех, кто первоисточен.

Маленький черный комочек, Что состоит из точек – Распадается очень легко, Не бойся меня, Тихиро.

Все расширяющимися кругами я хочу говорить о тебе. Размашистыми шагами по черно-лиловой воде Никто не ходил до меня. И теперь уже вряд ли пойдет. Не плачь, Тихиро. Это глупо, Но я могу указать тебе брод.

Яго, Яго, Попался твой алахадито – И у него Нашлось-таки Сердце Для женщины С апельсиновою горчинкой в ложбинке между ключиц.

Рай – далеко, Ты – высоко, Дела – неотложны, Мысли – безбожны.

Но, Господи, Все – ничего, Когда б не неистовство - Безбрежно неистовство Норманн.

Эй, моррисочка, Ай стеклянная, Ах ты ласточка Половодия.

Как прощалась Девочка Растекалась как Мёдом Сотенным По гнилой тахте.

О, Сеньора, умилостивши, Отпусти мне жестокость к столь похожим ликам твоим.

Из глубин, Милая, Из глубин Прорвётся ли Нежность К свежести Сердца её?

Три апельсина Моей Клемансине. Миндальное молоко – Кожа её На висках.