Автопортрет

Я - онемевший в своей скорлупе непривычных гармоний
Из всех этих пестрых, изящных историй
О небывших клочочках чьей-то
Неразделенной весны -
Как невыносимо тихо во мне наступают все дни
Той пресноватой радости.

Тонка первозданность слова
В сжатости серого льда -
Непоколебимы основы
Моих длинных домов,

А все рыцари знают — самый короткий путь к цели — это вообще никуда не идти. Но я не понимаю, что делать, когда красота, как коза, встает на моем пути.

И плевать —

Если сквозь желтые кости пройдут все возможные токи,
Если из узкой глотки изгнать все проросшие строки —
Вряд ли мне будут дороги их останки.

А все ветряные мельницы никогда не поймут одно —
Красота — неизбежна, неискоренима, как-то —
Единственное, что у нас все-таки есть —
Кроме моих драконов.

Я их оживляю здесь.

Если наша тоска
Имеет совместный корень –
То пусть это будет
Стремление
К волнам.

Ева,
таким хрупкошеим
и тонкокостным,
таким
пуховолосым
девочкам
со сливочной
гладкостью
плеч
и лодыжек
никем и нигде
не разрешалось
плакать
от страха.

Ева,
мне надо
хотя бы кого-то
любить.

И это будете вы.

Ай, девочка из Аллотонги,
С азалией в жирных своих волосах
Бока твои, что колонны,
Столь же прямы и бестомны -
Зря
Ты не ушла в монашки,
Бог, видишь ли,
Все прощает каждой.

"Ночное"

И сердце мое - шарик
из ячменя сушеного,
но всегда - звезды
слепнут
от лучей его.

Сердце мое - восторг
из вод
озера черного -
самый первый огонь.

"Эквиллибриум"

Иссушающий,
это так жалко,
что не достойно жалости
даже еврейского Яхве.
Господь ли наказывает,
за величайшую…
за нехватку бесстрашия.
Как же мне протянуть-то,
упавшей,
без снисходящего
твоего
Бессердечия?
Когда сердца нет
и не было вовсе —
проглочено и рассосано
не то господом,
не то морем,
а, может,
низведено до органа,
что и рад отдаваться,
но только чтобы до боли
полно —
полнее и некуда.
Воистину, желая погибели, лишает бог смелости.

Так далеко в океане – дальше, чем и сказать нельзя,
На заре чего-то самого раннего меня разбудили твои глаза,
И теперь я маленький призрак – в мире, где больше никого нет,
И где вовсе нечего делать, как только идти за тобою вслед.

Франц Вертфоллен "Ладак"

С самых высот и с самых низин
гнал я
Свою бесконечно милую тягу
К бродяжничеству,
Свою незаменимую тягу
К дали.

Если то называть Землей
То голод мой
Несоизмеримо больше.

Если то называть водой,
То кровь моя
Неисправимо легче